В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)

«Жан ехал к больной жене, которая работала прачкой в королевском дворце на острове Сите. Скорее всего, она просто простудилась, когда полоскала белье в холодной речной воде.
Он проведал жену и убедился, что лекарь уже сделал свое дело. Алиса, так звали жену, поправлялась. Горячее питье и примочки из горчицы делали свое дело…
Жан поехал обратно, когда почувствовал, что сильно проголодался. Теперь, когда все его переживания о супруге и ее здоровье отлегли от его сердца, он вспомнил, что ничего не ел с вечера.
Как на грех, сразу же по выезду с моста находился небольшой трактир, куда он и решил зайти и перекусить на дорожку…
Шум и полумрак помещения не насторожили Жана. Он был совершенно спокоен. На его спине и груди красовались знаки лилий, подчеркивая его принадлежность к службе короны.
Он уже закончил доедать жареного зайца, когда его слух привлек разговор людей за соседним столиком, обсуждавших игру в кости. Сам того не понимая, Жан присел к ним и…
Через два или три часа игры Жан умудрился проиграть все свои деньги и задолжать шулерам, а это были именно они, около пятидесяти ливров серебром. Часть они позволили ему отыграть, они прекрасно понимали, что надо дать невезучему и азартному игроку какой-то призрачный шанс на то, что игра была справедливой, а не обманом с самого начала…
Затем…. Затем, к нему подошли несколько незнакомых людей, судя по выправке и поведению – профессиональные воины, которые потребовали уплаты долга или…»
Это «или» и собирался сейчас совершить Жан. Он должен был выкрасть часть секретных бумаг короля Филиппа, которые, как назло, хранились у Сугерия. Они хранились у того, кто слишком многое сделал для несчастного и вконец запутавшегося писца. Именно Сугерий нашел его, полуголодного и оборванного, именно Сугерий пристроил Жана работать в королевскую канцелярию писцом и переписчиком бумаг.
Теперь, Жан решил предать своего благодетеля, «отблагодарив» его кражей секретных бумаг…»
Жан собрался с силами. Дверь медленно открылась, слегка скрипнув петлями. Он похолодел, волосы зашевелились на его голове. Тихо выдохнув, Жан скользнул в темноту комнаты и прикрыл за собой дверь.
Он на ощупь, так как прекрасно знал комнату, пробрался к нише, вырезанной в стене и прикрытой гобеленом. Рука скользнула в темноту ниши и вытащила несколько бумаг, скрепленных какими-то печатями.
«Мелочью они не могут быть, – решил Жан, – Сугерий здесь хранит только особо важные и секретные пергаменты…»
Он отошел от ниши и прислушался. В тишине ночи он расслышал глубокое дыхание спящего Сугерия. Жан расстегнул ремешки камзола и засунул бумаги за пазуху…
Неслышной тенью он дошел до двери, тихонько приоткрыл ее и выскользнул наружу.
Он буквально промок от пота за эти несколько минут. Отдышавшись и успокоившись в темной нише коридора, Жан вытер пот с лица и, как ни в чем небывало, прошел по коридору на лестницу. Он быстро спустился вниз и нашел дежурного слугу…
Десять ливров серебром, жалкие и перепуганные глаза Жана сделали свое дело. Шарль отпустил в темноту наступающего утра вора и предателя…
Передача бумаг в обмен на ливры осуществлялась в домике Жана. Его жена была перепугана незваными гостями, которые с раннего утра ввалились к ней в дом, ожидая ее мужа.
Скоро приехал Жан, он о чем-то долго и шумно спорил с гостями. Раздался шум и грохот падающей мебели, звон посуды и крики Жана. Алиса выбежала в комнату из кухни и обомлела.
Жан лежал в луже крови, которая медленно расплывалась по дощатому полу комнаты. Одной рукой Жан прикрывал рану на животе, а второй рукой махал Алисе жестом отчаяния…
– Беги… – прохрипел Жан и закрыл глаза.
Алиса попыталась развернуться, но, чьи-то цепкие и крепкие руки схватили женщину за подол платья и рукав. Она вскрикнула и повалилась на пол, придавленная тяжелым телом мужчины.
Огромная, грязная и волосатая рука убийцы зажала ей рот. Они попробовала вырваться, но ее ноги прижал к полу второй убийца.
Алиса с ужасом и испугом смотрела в лицо бородатого человека средних лет, пропахшего насквозь костром и вонючим запахом навоза и пота.
 
Оставался третий участник убийства – высокий, статный и красивый сеньор, скорее всего из благородных рыцарей. Его дорогая одежда была богато украшена мехами и шитьем.
Бородач повернул голову к нему и спросил:
– Ее тоже кончать, мессир Гуго?..
Незнакомец, это был Гуго де Биго, молча кивнул. Бородач поднес к лицу Алисы кинжал, на котором была еще неостывшая кровь ее мужа, и сказал:
– Прости. Ничего личного. Это, судьба, знать, была такая у твоего муженька…
Он уже прикоснулся к ее нежной шее, когда второй убийца, коренастый и лысый мужчина непонятного возраста, покосился на Гуго и спросил:
– Мессир, позвольте, мы ее, малость, того…. Жаль в пустую убивать такую ягодку…
Гуго отвернулся и пошел к выходу, бросив коротко им:
– Ваше дело…
Алиса попыталась вырваться, но крепкие руки пригвоздили ее к полу. Ее ноги кто-то резко раздвинул и навалился на ее тело своей вонючей и грузной массой. Наглые, холодные и торопливые руки задрали ее юбки…
Она выгнулась всем телом, почувствовав резкий и больной толчок, пронзивший ее буквально насквозь. Убийцы радостно захохотали. Алиса потеряла сознание от боли и закрыла глаза…
Убийцы закрыли дверь, и пошли, словно обычные прохожие, по узкой улочке Парижа.
– Да, добрая была бабенка… – чмокнул губами один из них.
– Верно. Извивалась, словно змейка в руках! Просто прелесть… – засмеялся второй убийца.
– Ты, случаем, не помнишь, как ее звали? – Спросил бородач.
– Какая тебе разница… – отмахнулся лысый. – плевать. Сколько их было – всех не упомнишь…
Дорога между Орлеаном и Парижем. 12 сентября 1100 года.
Гонец встретился с отрядом принца Людовика прямо на дороге, тянущейся из Орлеана к Парижу. Людовик ехал впереди группы рыцарей и конных арбалетчиков, подтягивая песню, которую горланили его воины. Настроение у принца было великолепным, которое радовалось прекрасному осеннему утру. Он осадил коня, увидев скачущего к нему на взмыленной лошади всадника. Рыцари подъехали к Людовику и окружили его плотным кольцом. После недавних приключений на турнире в Бурже, Мишель де Нанси и Годфруа де Леви всерьез были обеспокоены возможностью нападения на принца.
Гонец соскочил с коня и припал к ноге Людовика, протягивая письмо Сугерия, его лошадь и сам гонец еле держались на ногах от бешеной скачки.
– Сир! Срочное письмо от монсеньора Сугерия!.. – прохрипел уставший рыцарь.
Людовик взял письмо и крикнул воинам:
– Примите рыцаря! Отнесите его в повозку, пусть отдохнет!..
Он разорвал письмо и пробежал его глазами. Лицо принца посерело, скулы резко выступили на лице. Он зло скомкал письмо, плюнул на землю и свистнул, подзывая к себе Годфруа и Мишеля де Нанси:
– Мессиры! Быстрее ко мне! Большие проблемы!..
Рыцари подъехали. Людовик вкратце обрисовал им неприятность, с которой столкнулись в Монкруа. Рыцари сурово вздохнули.
– Эта беспечность, в конце концов, аукнулась… – плюнул Мишель де Нанси. – Я так и знал…
Людовик посмотрел на рыцарей. Его взгляд остановился на Годфруа де Леви:
– Рыжий! Сугерий умоляет меня, чтобы ты отобрал с десяток верных и проверенных рыцарей и стрелой мчался к нему…
Годфруа грустно вздохнул и развел руками:
– Если вы приказываете, сир…
– Да, Годфруа, я приказываю! И прошу…
– Я выезжаю сир… – Годфруа поклонился и поскакал к отряду рыцарей.
Через час он уже несся бешеным галопом к замку Монкруа в сопровождении десяти рыцарей и десяти оруженосцев, отобранным им лично. Воины взлетали вместе с конями над землей, бешеный темп скачки выбивал комья земли из-под копыт их разгоряченных коней. Они даже не задумывались о том, что многие из них уже никогда не увидят принца, своих родных, приятелей по отряду, не встретят веселое Рождество. Они неслись исполнять приказ, который еще не знали…