Внук Петра Великого (СИ)

– Я не в курсе, ваше высочество, почему не прислали запрашиваемых фон Криббе гвардейцев. Обычно ее величество относится более насторожено к подобного рода эксцессам. К тому же, только слепой может не видеть, что она очень беспокоится о вашем благополучии.
– Тогда как это понимать? Как саб… – я не успел закончить. Меня прервали на полуслове, и от неожиданности я даже опустил руки, не приняв очередное ведро с водой.
– Сейчас рванет! Бежим! – крик, раздавшийся откуда-то с начала цепочки, где передаваемая нами вода непосредственно тушила разгорающееся пламя. И это было настолько невероятно, что произошла заминка, во время которой не только я перестал принимать и передавать ведра с водой.
Я выпрямился, старательно игнорируя гудящие мышцы и с недоумением посмотрел на Гагарина. В этот самый момент ко мне подбежал кто-то сзади, обхватил за талию и потащил к окну. Я пару раз дернулся, пытаясь вырваться, но держали меня крепко не слишком напрягаясь при этом, и я сумел лишь закрыть лицо руками, когда во все стороны брызнули осколки, впивающиеся в кожу рук, а потом я ощутил короткий полет, после чего упал в сугроб. Кто-то просто выкинул меня из ближайшего окна, благо мы находились на первом этаже. Руки горели огнем, а в снегу я увидел капли крови, все-таки кисти мне посекло знатно. Но, несмотря на боль и сразу же начавший пробираться сквозь одежду холод, стало легче дышать. Я сорвал с лица уже не нужный платок и посмотрел на руки. Постанывая, быстро вытащил несколько осколков, и отшвырнул их в сторону, наскоро проверив порезы, вроде бы стекол в ранах не осталось, но больно было так, что я, скрипя зубами от ярости поднялся из сугроба, отряхнулся и решительно направился к выбитому окну, чтобы через него проникнуть обратно во дворец и наказать, кого попало. Смысл крика, предшествовавшего моему полету через окно, я так и не уловил. Что должно рвануть? И почему в таком случае до сих пор не рвануло, если должно?
Я успел сделать всего пару-тройку шагов, когда взрыв все-таки прогремел, и взрывная волна отбросила меня обратно в сугроб, теперь уже на спину, довольно жестко приложив на этот раз. Не понимая, что происходит, я смотрел на то окно, через которое меня выкинули и видел лишь вываливающиеся через дыру клубы густого дыма. Отблесков пламени видно не было, но это вовсе не означало, что пожар потушен. Как же так? Там ведь остались все мои люди! Все те немногие, кто смирился с моим присутствием и совершенно искренне пытался мне помочь. В голове что-то щелкнуло, и я вскочил на ноги, сразу же провалившись по колено в снегу, выбрался на дорожку и бросился к этому проклятому окну, чтобы… Я сам не знал, что буду делать, но что-то делать было просто необходимо, чтобы элементарно не свихнуться. К тому же взрыв был не слишком сильный, само здание совсем не пострадало, и значит, там вполне мог остаться кто-то в живых.
– Кха-кха, давай сюда, здесь и выберемся, – приглушенный голос Гагарина, прерываемый кашлем, заставил меня остановиться рядом с окном. Когда в проеме, проделанном моим телом, показалась взлохмаченная голова Вяземского с вытаращенными глазами и полосами сажи на щеках, я просто сжал кулак и вцепился зубами в костяшки пальцев, не обращая внимание на то, что они уже были повреждены стеклом и теперь болели еще сильнее. – Саша, ну что ты застрял? Давай быстрее, а то мы, если не сгорим, то точно задохнемся.
– Александр, вы видите его высочество? – из глубины здания раздался голос Суворова.
– Вижу, – кивнул Вяземский, не сводящий с меня взгляда. – Он прямо передо мной стоит.
– Да как стоит-то? Простудится же! – Лопухин, может быть, и хотел сказать что-то еще, но закашлялся, а я опомнился, подбежал поближе и протянул руки к уже взобравшемуся на подоконник Вяземскому.
– Давай, помогу, а то остальные точно задохнутся.
После того, как Вяземский выбрался, дело пошло веселей. По раздававшимся голосам я определил, что все живы и даже не слишком пострадали. Также я понял, что взрывом завалило оба прохода и это крыло оказалось отрезанным от остальных. К тому же огонь частично завалило штукатуркой и другим строительным мусором, что дало время запертым в этой ловушке людям, чтобы выбраться наружу. Правда, что стало причиной взрыва я пока не понял, но это было не критично, потом разберусь. Выскочивший вслед за Вяземским Лопухин принялся помогать остальным, которые умудрились еще и какие-то сундуки пропихивать в окно, вместо того, чтобы самим спасаться. Я продрог и стоял чуть в стороне, обхватив себя руками, и думая о том, что, не мешало бы мне и в правду пойти в дом, чтобы окончательно не замерзнуть. Здесь уже и без меня справятся, а я никому лучше не сделаю, если с пневмонией слягу, от которой точно не смогу вылечиться или пережить ее без особых последствий.
 
Когда я завернул за угол, раздался очередной звон и в окно, расположенное неподалеку от того места, где я встал как вкопанный, выскочила темная фигура. Это был тот самый мудак, что разбил окно, бросив в него камень, во время моей неудавшейся вчерашней тренировки. Я узнал его по одежде, особенностям фигуры и, как бы это не звучало странным, по тем движениям, которые он совершал. Занятые другим делом люди его не замечали, да и не видно было этого места от того окна, через которое все сейчас вылезали, к тому же, прислушавшись, я понял почему никто и звука разбивающегося стекла не услышал. Огонь снова начал захватывать все больше и больше территорий, и из-за царившего вокруг треска что-то услышать было практически невозможно. Они и так орали, чтобы передать друг другу что-то весьма на их взгляд важное, неудивительно, что злоумышленник выбрал именно это время и место, чтобы смыться.
Выскочивший из окна человек сумел сгруппироваться, и быстро вскочил на ноги после неминуемого падения. Я не успел добежать до него, когда он уже был на ногах и несся к воротам со всех ног. Два гвардейца в это время охраняли главные ворота и со своего места нас пока не видели, нужно было немного свернуть вправо, чтобы попасть в зону их видимости, но, подозреваю, этот мудило не собирался через парадный выходить, что стало совсем очевидно, когда он понемногу начал забирать левее. А еще я практически сразу начал осознавать, что не смогу его догнать – этот козел был гораздо спортивнее меня, более ловкий и гораздо быстрее бегающий. Вот только мое появление стало для него как бы ни большим сюрпризом, чем его для меня, потому что он слегка замешкался, прежде чем рвануть к воротам. Мне даже показалось, что он хотел побежать туда, где все еще пытались спастись от огня мои люди, и, лишь увидев меня, рванул прочь.
Само его появление передо мной было удивительным, ведь, что говори, а такие вещи, как поджог в месте обитания даже просто знатных людей были чрезвычайно сложными и случались крайне редко, здесь же, чисто теоретически, без специальной помощи извне действовать было бы чрезвычайно сложно. Но для того, чтобы выяснить, как он сумел сработать, да еще и дважды, было необходимо его догнать, а у меня никак не получалось это сделать.
Зарычав от переполняющей меня злости, я на бегу схватил валяющийся на дорожке увесистый камень, лишь слегка припорошенный снегом. Вот такого добра как камни здесь было предостаточно, а холопы ежедневно подметали дорожку от снега, не давая ей оказаться заметенной сугробами. Схватив камень абсолютно автоматически, совершенно не надеясь на успех, я притормозил и бросил его вслед убегающему гондону. Я бросать камни, гранаты, метать ножи – умел, и весьма неплохо. Герцог – нет, вообще никак. Умение разума и абсолютная неподготовленность тела – все это в совокупности, похоже, спасло ему жизнь, потому что, обладай герцог хотя бы частью моих умений, после удара камня по затылку, куда он попал, сбив убегающего от меня татя с ног, вряд ли я получил бы ответы даже на часть своих вопросов. Ну, а так, он просто завалился, словно споткнулся по дороге, лицом вперед, нелепо взмахнув перед падением руками.
Все-таки удар был недостаточно силен, потому что он даже сознания не потерял, сразу же начав барахтаться и даже перевернувшись на спину, к тому моменту, когда я подбежал к нему, тяжело дыша и ощущая, как в голове бьется кровь в сосудах, а в боку сильно колет.