Аномальный Наследник. Претендент

Когда я всё это увидел в первый раз, то подумал – какой же простой, но элегантный ход сделал Канцлер. Будь я на самом деле самородком-простолюдином, да что уж, даже самородком-аристократом, проникся бы благодарностью и возжелал служить империи. Особенно если учитывать, что Канцлер во время церемонии награждения давил чем-то вроде Ауры.
– Ладно, осматривайтесь. Вадим, можно тебя на пару слов?
Тётя Мари с моими братьями ломанулись в особняк, а я жестом пригласил Наставника пройти в беседку.
Зайдя внутрь, я внимательно осмотрел деревянный потолок. Никаких устройств видно не было.
– Нет, пойдём в машину, – всё же передумал я.
Закрыв двери «РВМ» и включив радио, я повернулся к Вадиму.
– Они так сильно хотели посмотреть дом, – произнёс я. – Но всё-таки, пока Архун не доделает своё устройство, расслабиться в нём не получится.
– Повремените пока с переездом?
– А что поделать? Ладно, за месяц-то, думаю, наш старик справится. Но я вообще по другому вопросу с тобой хотел переговорить. С этого момента лично сопровождай Мари во время её поездок.
– Вас тоже смущает этот Чудинов? – скрипнул зубами Вадим.
– Более чем. А ещё меня смущает, что ты до сих пор никак не продвинулся в отношениях с тётушкой. Тебе что, пятнадцать лет? Ты чего ждёшь-то?
– Да… как-то работы много было. Не до романтики, – уклончиво ответил он.
– Я не стану на тебя давить. И уж тем более приказывать, – строго произнёс я. – Но если тётя Мари действительно тебе нравится как женщина, то ты рискуешь и упустить своё счастье. Она у нас видная сударыня, особенно теперь.
– Я понимаю, господин, – вздохнул Вадим.
– Так что быстрее разбирайся в своих чувствах. И… за братьями тоже нужен контроль. Вдруг у них «совершенно случайно» появится новый знакомый со схожими интересами?
Пообедав в нашем роскошном будущем доме, мы поехали обратно. Сегодня у нас была запланирована только обзорная экскурсия по «подарку» Канцлера. Правда, в дороге меня донимали вопросами, когда же мы переедем. Пришлось сказать практически правду – перед заездом необходимо провести некоторые ремонтные работы, во время которых жители дома будут мешаться.
Вечером в пятницу Вадим с тётушкой отправились в клуб на смену, ну а я в гости к боярам Морозовым. Давненько у них не был.
Катя с Никитой мне были рады. Мы тепло посидели за ужином, потом я немного поиграл с пареньком в солдатиков, а когда он уснул, остался с боярыней наедине.
И рассказал ей про Чудинова.
– Слушай, да вроде бы ничем не примечательный род. По крайней мере, их фамилия точно не на слуху. Но я попытаюсь узнать побольше, – проговорила Катя, выслушав мою историю.
– Спасибо, – кивнул я. – Твоя помощь будет, как всегда, незаменима.
– Ой, да брось ты, – отмахнулась она. – Кстати, я тут смогла несколько камешков-усилков заказать. Часть тебе, как ты и просил, – боярыня лукаво улыбнулась.
– И за это тоже огромное спасибо.
– Спасибо в карман не положишь. А ещё оно не подарит райское наслаждение уставшей после трудов женщине, – Катя нежно провела пальчиком по моей щеке и губам.
Я был готов сразу приступить к активным действиям, но уже очень хорошо знал игры боярыни.
– Выражать благодарность я могу не только словами. Но отложим это до тех пор, пока ты не расскажешь, что там ещё у тебя припасено.
Катя ехидно прищурилась.
– Знаешь меня как облупленную, да? Неплохо, господин Претендент, – она поставила бокал с вином на стол и посерьёзнела. – Это насчёт Канцлера и того, что мой отец подаст бумаги на тебя в комиссию.
– Отчего-то я не удивлён именно этой теме. Ну, рассказывай. Я весь внимание.
 
Глава 5
 
Перед Новым годом я посетил, вместе с Катей, благотворительный вечер. Причём не как «брелок» боярыни, а как гость, получивший персональное приглашение. Конверт с приглашениями – для меня и моей спутницы – вручили на КПП квартала, когда я приехал принимать подаренную Канцлером усадьбу.
Боярыня Морозова тоже получила персональное приглашение, и, нежась в субботу утром в тёплой постельке, мы решили отправиться на этот приём вместе.
 
Во время приёма моя персона вызвала интерес среди приглашённых гостей. В итоге я пообещал представителям одного боярского рода и одного дворянского в новом году посетить их приёмы. А ещё один дворянин очень долго представлял нам с Екатериной свою юную дочурку, а заодно интересовался реализацией товаров моей швейной фабрики…
Однако продолжение этих знакомств будет происходить уже в две тысячи восьмом.
Тридцать первое декабря – последний день года по юлианскому календарю. И это несколько менее знаменательное событие, чем день зимнего солнцестояния, мы снова отмечали впятером.
Всем хотелось праздновать в новом особняке, но, увы, пришлось довольствоваться съёмной квартирой.
– Так, салаты у всех наложены? Фужеров всем хватает? – хлопотала вокруг стола тётя Мари.
– Марина, отдохни уже, – вздохнул Вадим. – Всё готово!
– Давайте уже поедим, – проворчал Глеб.
Наконец все расселись по местам. Тётя бросила взгляд на часы и первой подняла бокал с вином.
– Ну что ж… Рада, что этот праздник мы отмечаем все вместе. Две тысячи седьмой… выдался богатым на разные события! И события отличные! Я не помню, чтобы хоть раз в жизни у нас был настолько благостный год. И вот он заканчивается. Никто не вернёт две тысячи седьмой…
Тётя Мари чуть поникла, вспоминая всё, что произошло за последние двенадцать месяцев.
– Две тысячи восьмой будет ещё лучше! – я решил её подбодрить.
– Да! – быстро согласилась тётушка. – Спасибо две тысячи седьмому! Провожаем его с чистым сердцем и благодарностями!
– Ура!!! – закричали братья, которым суровая тётушка в бокалы налила только сок.
Мы со звоном чокнулись бокалами, сказали ещё парочку тостов, провожая год…
А затем из динамиков телевизора послышался бой курантов Перунской башни Московского Кремля, и на экране появилась фигура Канцлера.
– Тётя, прибавь звук! – оживился Борис.
Я уже давно знал, насколько трепетно жители Российской империи относятся к речи императора в день зимнего солнцестояния и новогоднему обращению Канцлера.
Могучий бородатый «дваргонец» уверенно рассказывал об экономических и внешнеполитических достижениях империи за последний год. Всё, о чём он говорил, я и так знал, ибо за новостями слежу. Пока мои близкие впились глазами в экран телевизора, я немного заскучал и предался размышлениям о «двойном Новом годе».
Получается, в Российской империи есть традиционный Новый год – родовой праздник, самый важный праздник в году. И в этот день жителей империи поздравляет император. А есть Новый год по юлианскому календарю (который изобретали жители города со столь родным названием – «Александрия»). И тогда по телевизору выступает Годунов. И самое примечательное, что этот праздник как раз и принесли в Россию Годуновы.
В былые, доимперские, времена Рюриковичей называли «царями», а ещё раньше они были единственным великокняжеским родом. И тогда для членов этого рода было в порядке вещей лично возглавлять свои рати, или даже армии, во время войн. Рюриковичи были могучим родом великих воинов и мудрых правителей.
Но постепенно численность населения на подконтрольных территориях увеличивалась, а вместе с этим и численность армий, и численность Гуру. Однако великих воинов это не пугало, они продолжали играть активную роль на поле брани. И в один «прекрасный» момент людей с кровью Рюриковичей осталось очень мало. Внешние и внутренние враги почти извели могучий род. По легенде, три из четырёх оставшихся совершеннолетних мужчин рода умерли в один день. В этот же день воевода Борис Годунов спас жизнь последнему совершеннолетнему Рюриковичу.
Он был спасён, но очень слаб. Целительницы боролись за сохранение его жизни, а боярские рода тем временем пытались урвать побольше власти. И под предлогом «братского права», император Священной Римской империи германской нации вторгся на территорию России с намерением спасти «младшего брата» от бунтовщиков. Король Швеции тоже решил воспользоваться моментом, а ведь в то время ещё и с Польшей шла война…