Красная Книга (СИ)

— Я всегда смогу так делать?
— Когда научишься. Это вид транса. Очень-очень глубокого. Сейчас ты принял много лекарств. И я потратила много сил, чтобы тебе помочь. Без меня всё это, конечно, будет выглядеть не так красочно.
— Без тебя всё будет не так красочно. А ты могла бы не исчезать, когда всё закончится?
Видно было, что она уже собиралась произнести хлёсткое односложное слово, но в последний момент увернулась от прямого ответа:
— Давай сначала доживём.
— Ладно. Ты побудешь?
— Рядом? Я останусь с тобой. Прямо за дверью. Всегда сможешь меня позвать.
— А можно сначала посмотреть другие комнаты?
— Можно, — улыбнулась Тульпа. — Здесь же ты хозяин, а я гостья.
«Гостья. Как же», — с неожиданной злостью подумал Нинсон и был рад, что женщина не видела его лица.
За другой дверью оказалась ванная комната. Самое светлое помещение, которое Нинсон видел в жизни. Во всяком случае, так казалось после темницы в чёрной скале. Пол, стены, потолок — всё было выложено плитками из шафранно-жёлтого песчаника. Свет исходил из колонны в центре. Из огромного столба, сложенного из дорогой тёмно-красной соли. Он наполнял воздух специфическим запахом и живым рыжим светом, который одновременно усиливался и смягчался благодаря цвету стен.
Ингвар положил ладонь на колонну. Тёплая.
У противоположной стены латрина — отверстие в каменной полке. Ингвар уже видел такое в столичных банях. В другом углу что-то вроде летнего душа. Пол шёл под ощутимым углом к сливу. А потолок усеивали маленькие отверстия. Ровные ряды полок вдоль стен. Большой перевитой тритонов рог служил мыльницей. Остальное пространство полок загромождали склянки с прозрачными жидкостями.
Подчиняясь наитию и поддаваясь игре Уголька, обнюхивавшего склянки, Ингвар вынул стеклянную пробку из одного пузырька. Никакого запаха. Вылил содержимое на ладонь. Дал понюхать призраку фамильяра. Тот лизнул руку. Тогда Нинсон отпил из склянки. Разочарованно сказал Тульпе:
— Это обычная вода. Дешёвые декорации.
При этих словах женщина поморщилась, но ничего не ответила. Холодная пресная вода оказалась и в других пузырьках.
В одну из полок были вмурованы две плошки. Чёрная и белая, полная раковин солнечной стелларии. Ингвар взял одну. Соляной столб тут же стал светить чуть слабее.
Ингвар обернулся к Тульпе: мол, видала? Женщина спокойно наблюдала за действиями своего подопечного повелителя.
— Это светильник, — сказала она. — Если все вытащишь, мы тут в темноте окажемся.
Великан положил раковины обратно. Столб даже загудел. Ингвар показалось, что с некоторой натугой.
— Да не гуди! Вернул, как было!
Столб перестал гудеть.
Ингвар положил раковину в плошку на другой полке, и с потолка полилась чуть тёплая вода. Нинсон задрал голову. Каждая дырочка выдавала тугую струю. Он добавил раковин, и напор увеличился. Положил ещё — и попал в горячий водопад.
Колдун — а теперь сомневаться в том, что он колдун, становилось всё сложнее — был счастлив. Как бы ни старался Ингвар Нинсон, привыкший к чистоте цивилизованный горожанин, казаться невозмутимым, но для него было сущим мучением ходить перемазанным во всех видах собственных нечистот. Особенно при каком-никаком собеседнике. Даже и придуманном.
— Тут вода горячая! — заорал Ингвар, перекрывая рёв потока и утробное гудение где-то за потолком. — Классно-то как! Смотри, какую комнату я, чтобы помыться, придумал! Я верю в колдовство!
— Нам нужно к Лоа. Идём.
Странное дело, но Тульпу, кажется, злило его поведение. Непонятно только, что именно. То ли то, что он принимает душ, то ли, что он веселится, то ли что-то иное. Во всяком случае, вид у неё был отнюдь не радостный.
— Дай мне согреться, — попросил Ингвар.
А потом, повинуясь всегдашней мужской привычке подначивать встревоженную женщину, добавил со светлой улыбкой:
— Может, лучше присоединишься?
Сложная смесь эмоций отразилась на серьёзном лице Тульпы.
— Ты… правда этого хочешь? — спросила она с сомнением.
«Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да! Да!»
 
— Нет, просто так сказал. Чтобы тебя поддразнить.
— Хорошо. Жду тебя снаружи.
Белая дверь закрылась.
  
Глава 21 Лалангамена — Смотр Войск
 
Глава 21
Лалангамена — Смотр Войск
Ингвар стоял перед небольшим войском Жуков.
Пышная грива чисто вымытых волос шевелилась на лёгком утреннем ветерке, отчего Великан казался ещё внушительнее. Нинсон не подпустил к себе никого с ножницами. Он считал, что неухоженная борода придаёт его виду свирепости.
Теперь Ингвар стоял перед своим войском. И думал о том, что ему делать, если кто-то из воинов улыбнётся. Толстый сказочник в расшитом табарде. Однако никто не улыбался.
Он их всех провёл!
Поверили золотым рептилиям в алом поле. Они не понимают, что он сказочник, торговец, повар, кто угодно, но не колдун. Ещё и сумасшедший. Нинсон едва заметно поприветствовал Уголька, который теперь выглядел как холёный домашний кот, как нарисованный чёрной тушью манул, с длинной наэлектризованной шерстью и загривком, как у молодого льва.
Рутерсвард сделал приглашающий жест.
Жуки стояли навытяжку перед господином.
— Все люди проверенные. Каждый имеет уникальный талант. Это вот Стрелок. Бьёт с пятидесяти шагов в игральную кость, так сказать.
Мужчина с повязкой на глазу поклонился, когда его назвали.
— Это вот Повар. Сражается чуть похуже остальных. Но готовит чуть получше.
Огромный воин, ненамного меньше Великана Нинсона, улыбнулся сразу всем веснушчатым лицом. Повар казался бесхитростным и добрым.
— Это наш Кузнец. Если нужно что-то поправить в амуниции, то мы не обращаемся к сторонним, так сказать. Только к своим.
Гладко выбритый мужчина с блестящей на солнышке головой поклонился Ингвару. На самом деле Рутерсвард снабжал подчинённых не только краткими описаниями умений, но и именами. Ингвар всё перезабыл ещё до того, как закончился разговор, так что в его Мактубе они так и остались функциями. Стрелком, Поваром, Кузнецом.
Нинсон добросовестно раздал золото всем Жукам, но запомнились ему только эти трое. Стрелком он и сам был неплохим. А лука в вещах Таро не имелось. Значит, предстояло договариваться с одноглазым. Рыжего здоровяка Нинсон выделил из всех прочих наёмников из-за размеров рубахи и сапог. Хотя и негоже одеваться в обноски своих же охранников, но надо было узнать, нет ли у него запасной одежды. У кузнеца предстояло разжиться ножом. Неудобный меч только мешал. А нож всегда был у Ингвара под рукой. Хотя и крайне редко использовался как оружие. Надо было порыться в вещах Таро Тайрэна. Если бы у него нашёлся нож, то уж верно, это была бы не поделка деревенского кузнеца. А что-нибудь великолепное. Может быть, даже работа Кутха, известного на весь свет мастера ножей.
Представив всю команду поименно, Рутерсвард разрешил людям разойтись. А сам остался с Ингваром и Эшером.
— Я давно возглавляю вашу охрану. Что ещё сказать? Я служу вам уже более ста лет. Да, всю жизнь. А жизнь у меня, благодаря вам, долгая.
Рутерсвард распустил ворот, отодвинул нагрудную пластину и показал тусклый контур сигнума в ореоле седых курчавых волос. Проступил матово поблёскивающий рисунок. Атраменто, соединяясь с кожей, застывала причудливым вензелем, узорным пятном, одновременно напоминающим шрам, татуировку и приклеенное к телу металлическое украшение.
— Вот. Благодаря вам.
Хотелось рассмотреть, что у него там за картинка нарисовалась, когда колдовская живая краска атраменто въелась в кожу. Судя по ширине обода, обширно разлилась.
 
— По правде сказать, я уже отошёл на покой. Всё-таки возраст. Уж несколько лет тому. Вас уж сколько не было. Господин Эшер всех и распустил. Теперь внучков тренирую. Пенсию вашу, спасибо большое, получаю. Но когда вы призвали, снова вышел. В поле, так сказать. Решил сам проконтролировать, так сказать. Ребята у нас все бравые. Но за последние несколько лет дисциплина того… накренилась.