(не) Твоя (СИ)

Впервые его шланг так близко: с интересом рассматриваю набухшие вены, вплетенные в ствол, никаких волосатых дебрей, которые видела на порно картинках и которые вызывают лишь рвотные позывы, нет.
Легким нажатием на затылок Алан придает мне ускорения.
Открываю рот, осторожно касаюсь языком головки, неуверенно обхватываю его рукой, вбирая в себя основание гладкой верхушки.
Поднимаю глаза выше. На его лице дикий голод, который пробирает до мурашек. Он смотрит на меня из под опущенных ресниц, его плечо опирается в кафель.
Опускаю руки на его бедра. Его дыхание прерывистое.
Я не знаю, как нужно, действую инстинктивно: кончиком языка веду по выступающей вене, от самого основания, двигаясь выше, помогаю себе рукой.
— Соси, — Алан бедрами подается вперед, одновременно сжимая волосы на макушке, подталкивает. Погружаю в себя его мощь, всасываю сильнее, помогаю себе рукой, тем самым контролируя глубину введения.
Давление на моей голове усиливается, его движения становятся нетерпеливыми и грубыми.
— Мне нравится, когда без рук, — хриплый голос Алана сбивает ритм. Убираю руки, тыкаюсь губами в гладкую кожу, жадно втягивая его плоть в себя.
Он чистый и вкусный, во рту легкий привкус геля для душа.
Все что получается это захватить немного глубже, но не до горла.
— Вот так девочка, — нетерпеливое покачивание бедрами выдает его желание.
Задавая нужный темп, не забывая давить на затылок, периодически комментирует:
— Хочу чтобы ты вместо утреннего завтрака стояла передо мной на коленях и глотала мою сперму, — его голос сиплый, резкий толчок и я борясь с рвотными позывами, упираюсь руками в его живот
— Хочу, чтобы все отверстия в твоем теле были моими, чтобы ты вся была моя и принадлежала мне, — мои руки словно вата оседают, никогда бы не подумала, что смогу возбуждаться от пошлых комментариев
Толчки усиливаются, кислорода в легких ничтожно мало. Сдавленно мычу в ответ на очередное глубокое вторжение, в уголках глаз влажно от его резких движений.
Поднимаю глаза, в надежде что Алан по взгляду поймет насколько мне трудно, но увидев в его глазах похоть и желание, забываю о временном дискомфорте.
— Ничего не бойся, все под контролем, — в голове туман, по собственным ощущениям он вообще ничего не соображает, так же как и я.
Эхо глухих стонов Алана ласкает слух.
Не успеваю набрать в легкие воздуха, его ладонь властно перехватывает затылок и с резким толчком упирается в горло. От внезапного вторжения рвотный рефлекс срабатывает незамедлительно, из глаз текут слезы, интенсивность рвотных позывов растет, я не успеваю перестроиться, рот неестественно растягивается, уголки губ болят. Упираюсь руками в живот, я не могу так быстро.
— Ты привыкнешь, учись дышать носом, — обеими ладонями фиксирует мою голову, затем отстраняет от себя, дает секунду, чтобы набрать в легкие воздух, затем снова направляет затылок на свой член, сдавливает сильнее, наблюдает за реакцией. Его плоть беспрепятственно упирается в горло, и от того, что он крепко держит затылок, не давая отстраниться, не могу вдохнуть нужное количество кислорода через нос.
Голова кружится, ничего не соображаю, действую по наитию, в легких катастрофически мало воздуха, член в горле дальше некуда.
Алан поступательно двигает бедрами, ритмично толкается и выходит и по новой до упора, ударяясь головкой то в небо, то в горло.
— Дыши, бл. ь, — толчок и я снова упираюсь носом в пах.
С каждым разом Алан выводит меня на какой — то другой уровень восприятия происходящего. Становится совершенно безразлично как звучат «квакающие» звуки, я полностью погружаюсь в процесс.
Его член глубоко внутри меня.
Рвотные рефлексы время от времени мешают процессу, в такие мгновения Алан замедляется, давая привыкнуть к темпу, затем снова возвращается к толчкам, вторгаясь глубоко горло.
Получается слишком грубо.
Вбиваясь в горло, он пресекает любые мои попытки отстраниться, продолжая удерживать голову в одном положении несколько секунд, дает привыкнуть и прочувствовать ощущения. И только когда начинаю хрипеть и задыхаться, оставляя царапины на коже его бедер, борясь с тем чтобы не потерять сознание, отстраняет меня от себя, терпеливо наблюдая как я жадно хватаю губами воздух.
 
Слюна перемешанная с его вкусом, тянется тонкой нитью и рвется когда Алан начинает водить уверенными поступательными движениями рукой вверх вниз.
Второй рукой дергает мои на себя волосы, оттягивая голову назад, чтобы было видно лицо.
Смотрю на него снизу вверх. В его глазах беспросветная тьма, я не понимаю о чем он думает. Только язык его тела, где грудная клетка вздымается часто, каждая мышца напряжена, он будто весь перевязан стальными канатами. Тело не врет: он возбужден и доволен происходящим.
Мои губы распухли, щеки и скулы свело, подбородок в собственной слюне. Моргаю, не понимая что дальше.
— Облизывай их, — какая — то часть здравого смысла хочет возразить и сказать что я не собираюсь ничего делать, потому что считаю это омерзительным и унижающим достоинство девушки. Но это так возбуждающе- пошло звучит из его уст, что я не раздумывая вытираю тыльной стороной ладони подбородок от влаги, несмело наклоняюсь вперед, касаясь упругой кожи его подтянутых орехов, хочу быть такой какой он хочет меня видеть.
— Алена ты просто охуенная девочка, — движения его руки ускоряются, у меня от собственных необычных ощущений в животе приятно тянет.
Может быть не все решаются на такие развратные действия. Только кто устанавливает эти рамки?
Мне не противно, всасываю его орехи в себя. Пусть не понимаю как это обычно делают, импровизирую, лижу языком, втягиваю в себя кожу каждого по отдельности, слежу на его реакцией.
Его взгляд абсолютно дикий. За секунду до взрыва, его дыхание учащается. Дрожь густых ресниц выдает всю бездну похоти, вперемешку с возбуждением и последующие за этим яркими разрядами, рвущих его дыхание напополам.
— Открой рот, покажи мне язык, — пальцы свободной руки сжимают подбородок. Его член снова оказывается у меня во рту. Язык обжигает, горячая жидкость сразу же вытекает, так как ее слишком много.
Мои внутренности скручивает.
— Глотай! — следя за тем как опускается и поднимается его грудь, глотаю. Вкус вязкой безвкусной жидкости вызывает легкое першение в горле.
Алан сосредоточен на моем лице. Мои ладони чувствуют спазмы на его бедрах. Мое частое дыхание вперемешку с биением сердечной мышцы в грудной клетке вызывает неоднозначные впечатления.
Затекшие колени ноют. Но я все еще стою, не смея пошевелиться, сдерживаю дыхание, боюсь нарушить интимность момента, представившемуся моему взору.
Одурманенный происходящим, Алан направляет на мое лицо лейку.
Закрываю глаза, позволяя воде смывать остатки семени с лица, чувствуя как теплые струйки уносят в сток смесь из слюны и его вкуса.
— Умница моя, — рывком поднимает меня с колен, целует в висок. Ноги тяжелые, в икрах покалывает, коленки болят.
В его объятиях чувствую себя защищенной, вжимаюсь в его грудь, наслаждаясь запахом его тела. Он словно демон искушает мою душу. Мне трудно ему противостоять. Да я и не хочу.
Алан вытирает себя потом меня полотенцем, и оставляя в ванной, оборачивая свои бедра полотенцем, выходит.
Сушу волосы феном. Кутаясь в махровое полотенце, пытаюсь успокоить сердцебиение. Собираю разбросанную одежду и выхожу.
Нахожу Алана на балконе. Он курит.
Застываю посреди комнаты, рассматривая его фигуру.
У него влажные волосы. они взъерошены, на рельефных плечах поблескивают капли воды, узкие бедра закрыты полотенцем.
У брата Айлин красивое спортивное тело, видно что он много работает надо собой, у него проработаны даже косые мышцы пресса, которые не каждому удается развить.
Алан тушит сигарету, возвращается в комнату. Видит меня и останавливаясь в проеме, предстает передо мной в полный рост, позволяя рассмотреть мускулистые икры с выступающими венами.