Инферно (СИ)

Увидев протестующее движение гостя, Владимир Святославович поспешно пояснил:
— Да упрощаю, иначе можно спорить до умопомрачения, вдаваясь в мелкие подробности. Этак мы влезем в дебри несусветные. Я лишь теоретизирую, уж простите дилетанта…
— Если честно, то в ваших словах есть рациональное зерно.
— Совсем уж упрощая и фантазируя, можно допустить, что человек — компьютер, имеющий от рождения базовые управляющие программы. Кроме того, он способен воспринимать временные или корректирующие информационные пакеты через порты ввода — вывода, а именно через органы осязания, обоняния, слуха…
— То есть глаза, уши вы приравниваете к этим самым портам…
— Я же оговорился, исключительно теоретизируя и фантазируя… Так вот это подобно тому, как на компьютер в процессе эксплуатации устанавливают различные программы, вступающие во взаимодействие с базовыми. Фотошоп, там, игрушки, проигрыватель, 1 С… Разные. Они не влияют на основные программы, определяющие работу, но в момент, когда активированы, весьма эффективно действуют, базируясь на этих самых основных программах.
— Вы хотите сказать, что кто-то смог изготовить аппаратуру, способную установить в наш био-компьютер игрушки или фотошоп?
— Именно. Катенька говорила о вспышке. В данном случае работает визуальный порт ввода вывода, то есть глаза. Это как ИК-порт у компьютера. В световой вспышке закодирован сжатый управляющий сигнал, не улавливаемый собственно глазом, но воспринимаемый мозгом. Девочка получила закодированную посылку, легшую на мозг и активировавшую необходимые базовые программы. Например, идти не просто так, а именно туда, куда нужно. Теоретически это возможно. Фантасты давно об этом писали.
— Ключевое слово «фантасты», — возразил гость, — боюсь сейчас это все же невозможно.
— Кто уследит за развитием науки и техники? — пожав плечами, задумчиво сказал Владимир Святославович. — Еще недавно, в середине восьмидесятых годов прошлого века в СССР был всего один телевизионный канал. В некоторых регионах, например в Забайкалье и на Дальнем Востоке, канал этот начинал трансляцию не ранее обеденного времени, а с утра ничего не было, только шипение и мурашки показывали. Еще в середине девяностых видеомагнитофон в России был роскошью, а уж DVD… Лучше промолчать. А мобильная связь?.. Технический прогресс не стоит на месте. Если вспомнить историю прошлого века, то мы поразимся скорости развития науки и техники. Много менее чем за сто лет человечество прошло путь от неверия в возможность полетов на аппаратах тяжелее воздуха до гагаринского старта.
— Да это понятно, но что бы никто ничего не знал? Такие разработки не шило в мешке. Прошли времена гениев — одиночек.
— Главное, что мы согласны в одном. Теоретически — это возможно уже сейчас.
— И что это нам дает? — живо поинтересовался гость.
— Нам — многое, а вот вам, дорогой мой, практически ничего, уж прошу не счесть за обиду. Вы ведь, как классический гипнотизер, далеки от технических новшеств.
— Ну почему, — нарочито обиженно произнес гость, пряча в углах губ усмешку, — я телевизор очень люблю, там эти дурацкие сериалы показывают.
— Понятно, — поднявшись, Владимир Святославович недвусмысленно дал понять, что беседа окончена, — я вам очень благодарен за помощь и участие. Был рад беседе.
— Спасибо за коньяк, — также поднявшись, сказал гость, — но даже и без этого чудного напитка я получил удовольствие от беседы с вами.
Посмотрев на Катеньку, мужчина, улыбнувшись ей, сказал:
— В особенности я доволен своей юной пациенткой. Очень перспективная девочка с большим потенциалом. Только нос не задирай, а то коленки разобьешь.
— Не буду задирать, — весело пообещала девушка, вернув улыбку, — но все равно приятно. Спасибо.
Поднявшись, ибо не могла себе позволить сидеть, когда стоят взрослые, Катенька кивнула Владимиру Святославовичу, услышав его предложение проводить гостя и, сделав приглашающий жест рукой, повела мужчину в сторону двери.
Вернувшись, она застала Владимира Святославовича в глубокой задумчивости и в нерешительности замерла на пороге.
 
— Заходи, Котенок, — оторвавшись от дум сказал он наконец.
Вновь устроившись в кресле, девушка посмотрела на Владимира Святославовича, ожидая продолжения разговора. Не зря же он пригласил ее.
— Ты, красавица, во что влипла, сама не зная того? — спросил мужчина, и, не дожидаясь ответа, продолжил свою мысль, — веселенькая может получиться история.
Увидев, что девушка застыла в напряженной позе, он поспешил успокоить ее:
— Страшного ничего нет. Все предсказуемо, просто я вдруг молодость вспомнил. Так сказать, старый боевой конь застучал копытом, услышав зов полковой трубы.
— Вот уж, старый! — весело сказала Катенька, за веселостью маскируя возрастающее любопытство. — А что такое может быть?
— Ну все, — угадав ее состояние, укоризненно сказал Владимир Святославович, — нос вырос как у Буратино и полез во все близлежащие тайны.
— И ничего не как у Буратино! — нарочито обиженно произнесла Катенька, специально стараясь казаться младше.
— Губы не дуй, вертихвостка! Ишь, хитрит она, — как мог строго сказал Владимир Святославович, но, не выдержав собственного же тона, улыбнулся.
Катенька поняла, что добилась маленькой победы и, удобнее устроившись в кресле, попросила:
— Ну правда, Владимир Святославович, расскажите.
— Я и сам, пока, ничего не знаю толком. Ясно одно. Возможно имеет место быть группа лиц, обладающая соответствующими финансовыми и техническими возможностями, что бы изготовить аппаратуру, о которой мы говорили сейчас… — сказал Владимир Святославович Катеньке, и уже для себя, вполголоса пробормотал — Н-да-ас! Неужели параллель? Неужели «Феникс» действительно есть? Ай да Саша!..
— Какой такой Феникс? — вскинулась девушка, почувствовав неведомую ей тайну.
— Какой, какой… Никакой! — досадуя на оплошность, сердито произнес Владимир Святославович. Ему не хотелось посвящать Катеньку в их взрослые тайны, но, к сожалению, она была, как ни странно, одним из основных действующих лиц в этой истории. И он подозревал, что на этом ее участие не закончилось. Поэтому, увидев обиженный взгляд девчонки, он примирительно улыбнулся и сказал:
— «Феникс», это та тема, которой занимался известный тебе майор Берестов. За что и поплатился, не без твоего, кстати, участия. Как видишь, вопрос не только серьезный, но и опасный. Я не хочу подвергать тебя опасности вновь…
— Вы же знаете, если надо я всегда готова помочь… А… Этот Берестов, он живой? — Катенька решилась, наконец, задать вопрос, от которого сторонилась все это время сама, боясь прикосновения к едва ушедшей боли, и от которого ее старательно оберегали взрослые.
— Живой. Даже сможет продолжить службу. Его, девонька, в Москву перевели.
— А… — как бы между прочим, безадресно, произнесла девушка, — Понятно.
Владимир Святославович уловил замаскированные в ее словах незнакомые нотки, удивился своему открытию, но промолчал, решив для себя, что надо бы с Юлией поговорить на эту тему. «Шестнадцать девке уже, — мысленно упрекнул себя он, — возраст первой влюбленности. Мы, все такие важные и взрослые, зачастую забываем об этом, а, вспомнив, понимаем, что уже поздно проявлять участие».
— Катенька, — сказал Владимир Святославович, после ощутимой паузы, — ты сказала, что всегда готова помочь. Пойми, я не пытаюсь занять место твоего отца, поэтому отнесись к моим словам с учетом этого… Ты мне как дочь, вернее, по возрасту, скорее внучка, Это Юлька тебе вон в мамки годится по малолетству…
Катенька молча слушала говорящего мужчину, понимая каким-то чутьем, как ему тяжело даются эти слова.
— Ты знаешь, кто я, кто мы и чем занимаемся. Знаешь, как и зачем мы это делаем, — продолжал свою мысль Владимир Святославович, — Все, что возможно, мы от тебя не скрываем, ты многому научилась, поэтому имеешь реальное представление о том, что придется делать, решись ты помочь в действительности. Знаешь, что придется подвергать себя неудобствам и опасностям. Я не хочу, что бы ты вновь испытала разочарование, боль… Ты ведь действительно не чужая мне. Поэтому хорошо подумай, прежде чем принять решение. Я хочу, что бы ты пришла к нему осознанно, а не под влиянием сиюминутного порыва или временного эмоционального настроя… Потом не будет места и времени для эмоций, слез и соплей…