Зверь-из-Ущелья (СИ)

Бежать? Нет!
Они кружили по поляне, как две хищные птицы, а я заламывала пальцы, борясь с тошнотой и оцепенением. Хотелось закрыть глаза и не видеть, проснуться лишь тогда, когда всё это закончится, но я не могла отвести глаз от моего лестрийца – он всё медленней уклонялся от ударов страшного топора. А разбойник, хрипя и рыча, как медведь, пытался потеснить его к скале.
И в тот миг, когда я уже была готова сделать что угодно – броситься на врага, вцепиться ему в глаза, в волосы… Ренн нырнул ему под руку. Росчерк стали как алый рисунок по холсту – и пальцы разбойника разжались. Топор с глухим звуком упал на камни, и противник, пытаясь зажать страшную рану под мышкой, рухнул следом.
Я успела зажмуриться, но слышала – очень хорошо слышала звук, будто прямо у меня над ухом разрубили кочан капусты.
Мир куда-то поплыл, и я осела на колени. Прижала ладони ко рту, борясь со спазмами. В нос ударил запах крови, и я услышала торопливые шаги.
‍
Всё закончилось?
– Дурная! Что ты здесь делаешь?!
– Ренн! – прохрипела я, потому что голос не желал повиноваться.
Он выглядел разъярённым и таким страшным – в заляпанной кровью рубахе, с горящими от ярости глазами. Ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, пальцы сжимали рукоять клинка так, что проступили вены на запястьях.
Матерь Гор, сколько здесь крови… И как сильно кружится голова.
– Ренн…
– Почему ты меня не послушалась!
Он ощупывал меня взглядом и никак не мог успокоиться – огонь битвы всё ещё гулял в его крови. Не так я представляла нашу следующую встречу, не так…
Реннейр протянул руку, чтобы помочь подняться, и я с готовностью качнулась к нему – не только всем телом, но и всей душой, всем своим существом. Чтобы зацепиться за него, как за опору, слиться с ним, оплести, как дикий плющ. Унять дрожь и смертельный холод.
Мне нужно это прикосновение, нужно его тепло и эта опасная сила – потому что я знала, он не обратит её против меня. Комок застыл в горле, а к глазам подступили непрошеные слёзы. Ещё немного, и разревусь.
Мы не успели коснуться друг друга. Чутьё проснулось вовремя, камни шепнули – чужой!
– Ренн, сзади! – взвизгнула не своим голосом.
И не успела понять, как это получилось. Одним неуловимым, поистине звериным движением Реннейр обернулся, вскидывая клинок. Каких нечеловеческих усилий ему это стоило! Весь рукав его стал бурым, а рука потяжелела.
Звон, скрежет, и лестрийца вовлекли в новую схватку. Противник, проклятый Красный Топор, и откуда только он появился?! Извергло Ущелье Забытых, не иначе! Если убитый казался мне огромным, то этот…
На горло будто удавку накинули. Я до боли стиснула пальцы.
Этот казался ещё крупней. И злее. Лицо до самых глаз скрывала маска, а в них горел яростный огонь. На груди его качался крупный амулет с незнакомым мне камнем, в котором клубилась чужая магия.
Это не работа искателей, точно. И что у него за сила, я не знаю!
Милостивая Матерь, да почему же я настолько бесполезна! Взгляд заметался в поисках палки, да чего угодно! И вдруг…
Рядом с убитым разбойником лежал скользкий от крови топор. Мне хватило нескольких мгновений – подстёгиваемая страхом за Ренна, я кинулась к оружию, стараясь не смотреть на развороченную голову, но едва смогла поднять его обеими руками. Вцепилась в рукоятку так крепко, будто это могло как-то помочь.
А они бились так страшно, что сомнений не оставалось – кто-то обязательно умрёт. Живыми из таких битв не выходят.
Я вскинула топор, перехватывая его поудобней. Какой из меня воин? Смех да и только! Этот разбойник уделает меня одной рукой, толкнёт так, что дух вышибет. И поминай, как звали.
Но Ренн… Разве я могла его бросить? Создать врата и исчезнуть, оставив его один на один с опасностью. Пусть даже так неуклюже, так наивно, я попытаюсь ему помочь.
Крадучись, мелкими шажками, я приближалась к ним, а поджилки тряслись. Что я могу противопоставить врагу? Я ведь даже дрова не рубила, не раскалывала породу кайлом, и нет у меня, сил, как у взрослого мужчины. А моя магия призвана лишь исцелять и чаровать амулеты.
 
Говорят, жрицы древности могли одной силой мысли расколоть землю. Вырастить каменные столбы выше облаков, заставить извергаться вулканы. Но однажды Матерь Гор решила – такие силы несут лишь вред и искушение, и не следует вкладывать в тела простых людей, потому что даже её благие дочери оказались их недостойны.
За спинами врагов маячила пропасть. Голодный зев Ущелья Забытых терпеливо ждал подношения, и то один, то второй оказывались в опасной близости от него. Сердце колотилось в ладонях, которыми я стискивала рукоять. Запах чужой крови забивал ноздри, пот катился градом по спине.
Шаг, ещё шаг… Они двигаются слишком быстро, кидаются друг на друга и разлетаются, как столкнувшиеся камни.
Давай же, Ренн, пожалуйста!
От страха я позабыла все слова, все молитвы богине. Прошло совсем немного времени, но для меня оно растянулось в бесконечность.
Медлить больше нельзя. И пусть Ренн потом меня хоть проклинает, я должна это сделать! Отпустив на волю всю свою смелость, всё отчаянье, я бросилась вперёд. Топор вдруг стал почти невесомым – я сумела занести его над головой, а в следующий миг раздался глухой скрежет…
Я влетела в каменную стену – преграда выросла у меня перед лицом так быстро, что я не успела отреагировать. Оружие выпало из рук, и я в неверии зашарила по холодной плите.
Что это… Как?! Как такое возможно?!
Стена отделяла меня от дерущихся и в длину была не меньше, чем три размаха рук. Я всё ещё слышала звуки битвы, слышала надсадные хрипы – они ввинчивались в голову, как раскалённые свёрла. Ноги сами понесли меня вперёд, за границы стены, и, когда я вынырнула на открытую площадку, то не смогла сдержать вскрика.
Глава 17.
Проклятье, если не этот разбойник, то девчонка меня доконает. Что она задумала, дурная?! Схватила топор и, крадучись, приближалась к нам.
Ненормальная!
Жить надоело?!
Хотелось крикнуть ей, схватить за шиворот и утащить прочь, но противник не давал мне расслабиться. Было в нём что-то дикое, необузданное, а ещё до странности знакомое. Нереальное.
Будто много лет назад со мной это уже происходило, ведь тело помнило эти движения, эти приёмы.
Я сам когда-то так дрался.
Лицо разбойника скрывала тёмная маска, лишь глаза под густыми бровями горели. Искрили.
Шаг, удар, поворот. Я почти не чувствую руки, но продолжаю биться. Я буду драться до последнего, цепляться за жизнь зубами, когтями, потому что за моей спиной стоит женщина, которую во что бы то ни стало нужно защитить. Будь она хоть трижды бестолковой и отчаянной.
Пот застилал глаза, дыхание сбивалось, и вдруг – неуловимое движение, мелькание огненных волос… И скрежет камня.
Топор бросился на меня с удвоенной силой, будто хотел покончить со мной одним движением, вложил в него остаток сил, зная, что оно будет последним.
Тело хорошо усвоило науку. Меч, как продолжение руки, и лезвие вспороло живот.
Враг отпрянул от меня, выкатив глаза и глухо рыча. Кровь толчками вытекала из раны, заливала его сапоги и камни под ногами. Тяжело, будто скованный цепями, разбойник зашатался. Вскинул руки, но орудие выпало из ослабевших пальцев.
– Реннейр!
Рамона метнулась ко мне и со стоном прижалась к груди. Морщась от боли, я обхватил её здоровой рукой.
– Куда ты лезешь, дурочка? – крикнул я в сердцах и повернулся так, чтобы, если противник решит на нас кинуться, жрица оказалась в безопасности.
Она дрожала, как осиновый листок. Я слышал, как её зубы отбивают дробь, а сердце колотится мне в рёбра. Собиралась броситься на здорового и опасного мужика, как мышонок против волка? И хорошо, что её остановила та стена – никак сама Матерь Гор вмешалась, уберегла безрассудную дочь.
Разбойник медленно отступал к пропасти. Из распоротого живота хлестала кровь, но глаза… В них горел бешеный огонь. Так смотрит зверь, которого загнали в угол, и которому больше нечего терять. Взгляд его светился так, словно это он одержал победу.