Ни слова о судьбе

Рен бросился в свою комнату, минуя молчаливых стражников и слуг, которые порой бросали на него взволнованные взгляды. Конечно, они его обсуждали. Второй принц Драконов Рикрен Дракадриат был их любимой сплетней. Порой и до него долетали обрывки фраз, сотканных из сочувствия.
Стража у комнаты расступилась, и он влетел в неë на всей скорости. Место колыбельной давно занял ещё один диван, а у правой стены расположилась кровать, на которой уместилась бы вся его семья не касаясь друг друга. Рен бросился к гардеробу. Его там встретили рубашки, штаны, туфли, но всё не то. Когда он нащупал гладкое дерево на его лице заиграла искренняя улыбка. По окнам начал барабанить дождь, небо осветила яркая вспышка молнии. Рен вытащил на поверхность хорошо спрятанную скрипку. Когда он впервые увидел этот инструмент у музыкантов в замке, то просто влюбился в него. Он умолял артиста научить его играть и тот в итоге сдался. Правда, он взял с Рена слово, что никому он об этом не расскажет, ведь не пристало принцу Драконов такой чепухой заниматься.
Рен подошёл к балконной двери и рывком распахнул еë. На него налетел ужасный порыв ветра, заставивший волосы заметаться из стороны в сторону. Еще и окатил водой ливень. Рен тут же насквозь промок, но его это не остановило. Обычно он уходил из замка в сад, чтобы поиграть, но сегодня гром такой сильный, что его точно никто не услышит.
Белое дерево скрипки легко легло на его плечо. Рен не боялся испортить инструмент, потому что он создан магией Дриад. Надо очень постараться, чтобы испортить такую вещь. Впрочем, для магии Драконов это не представляло трудностей. Рен занёс смычок, словно меч и первый аккорд разбил пространство.
Полилась громкая и яростная мелодия, сложившаяся с его внутренним состоянием. Он утопал в музыке, а она отражала его. Рен закрыл глаза и отдался ей полностью. Гром играл роль барабана, а ветер разносил звуки скрипки по всей территории замка. Рен закончил свою игру мощным тремоло и застыл, подставив лицо дождю. Ему стало намного легче. Теперь он успокоился и готов вернуться к своей убогой реальности, не срывая злость и раздражение на семье.
 
Глава 3
 
– Принцесса Мистрития, стойте ровно! – проворчала Шимона и больно уколола Мисти иголкой, отчего та возмущённо ойкнула.
– Пожалуйста, зови меня Мисти, – попросила она.
Шимона бросила на неë негодующий взгляд и вернулась к платью. Всего через час Мисти должна предстать перед гостями. Если, конечно, хоть кто-то решится прийти на её день рождения. С каждым годом празднующих прибывало всё меньше. Шимона закрепила пояс голубого цвета, затянув его на талии так сильно, что выбила весь воздух из лёгких.
– Постойте здесь, принцесса Ми-стри-ти-я, я схожу за туфлями и украшениями, – по слогам произнесла она еë имя и выскочила за дверь.
Мисти поморщилась. Неужели так сложно хоть раз ей в чём-то уступить? Ну и что, что это не по этикету? Он в ближайшем будущем ей может совсем не понадобиться на том свете.
– Вот почему она такая упрямая? – в сердцах спросила она.
– Ты упрямее, – спокойно ответила младшая сестра, лёжа на еë кровати и листая каталог с платьями.
Мисти перевела недовольный взгляд на Милли. Сестра подняла на неë свои глубокие синие глаза, убрала с лица прядь золотых волос и хитро ей улыбнулась.
– Что? На правду не обижаются, – ответила она и вернулась к каталогу. – Ты посмотри какая красота! Оно бы тебе пошло.
Милли указала на какое-то светло-фиолетовое платье с пышной юбкой. Мисти услышала в еë голосе завистливые нотки. В отличие от неë Милитина очень любила платья, туфли и украшения, но с их финансовым положением обновки они получали редко.
– Закажи его себе. Потом скажу отцу, что платье пришло мне не по размеру, – дружелюбно сказала Мисти.
– Но так нельзя. Праздник же у тебя, – очень неохотно произнесла Милли, гипнотизируя платье в каталоге.
Мисти сложила руки на груди, уставилась на неë и мысленно посчитала до десяти.
– Ну если ты настаиваешь… – обрадовалась Милли и взяла бланк со столика для заказа.
 
– Я ничего не говорила. – Мисти заливисто рассмеялась.
– Зато ты очень выразительно смотрела, – возразила Милли, вызвав ещё одну её волну смеха.
В комнату вошла всё ещё недовольная Шимона.
– Как здорово, что вам очень весело, ваши высочества, но мы ужасно опаздываем. Принцесса Милитина, не могли бы вы вернуться в свою комнату и начать подготовку? Я подойду к вам позже, – проворчала она.
Милли вскочила с кровати и, прижав к себе бланк с каталогом, удалилась. Мисти кое-как сдержала разочарованный вздох.
Присутствие сестры рядом эти пару часов – лучшее, что происходило с ней за весь день. Разговор с отцом не удался, когда она выходила из конюшен, то угодила в навоз, а Шимона чуть в обморок не упала, увидев еë после этого. В итоге Мисти пришлось сидеть в прохладной ванной около трёх часов. Затем Шимона решила, что стоит немного украсить её старое платье, будто вчера на это времени не было.
Шимона поставила на пол самые нелюбимые туфли Мисти. Выглядели они красиво и ярко, ведь полностью были усыпаны блёстками, однако ужасно натирали ноги. Шимона послала непреклонный взгляд, и Мисти пришлось покорно обуться. Дальше горничная занялась причёской и макияжем. Мисти чувствовала себя глупой куклой. Когда Шимона закончила, за окном начало темнеть.
– Посидите здесь спокойно, иначе испортите причёску и еë придётся переделывать, – назидательно сказала Шимона, последний раз поправляя еë закреплённые сверху локоны.
– Хорошо, – согласилась Мисти, не желавшая снова проходить через всё это.
Шимона замялась, а потом положила свои тёплые руки на еë оголённые плечи.
– Вы невероятно красивая и очень похожи на королеву Миджестию в молодости. Уверена, она бы вами гордилась, – неловко сказала Шимона и ушла.
Мисти растерянно посмотрела в зеркало. Вряд ли еë можно назвать красивой. Особенно если рядом с ней поставить Милли и вторую королеву Монодику. Вот они правда являлись писаными красавицами. Да и с чего бы покойной матери ею гордиться? За что бы Мисти не бралась, всё заканчивается провалом. Еë настроение снова упало. Руки сами потянулись к первому ящику небольшого столика со сколотыми углами. Он со скрипом отъехал, и Мисти взяла в руки стопку писем. Каждый год в день своего рождения она пыталась выйти на диалог с Дракадриатом, но они вернули все еë письма назад. Даже их не открывали. В этом году она решила, что с неë хватит. Она уже пробовала и умолять, и угрожать, и даже ссылаться на их порядочность, чтобы выйти на диалог. Всё без толку.
В дверь постучали. Мисти быстро закинула письма в ящик и закрыла его. В комнату вошёл отец, увидел еë и широко улыбнулся.
– Я встретил по пути Шимону, и она сказала, что ты вылитая Миджестия, но она оказалась не права. Ты намного красивее, дочка, – мягко произнёс он.
– Спасибо, пап, – неловко ответила она.
Так уж заведено, что раз в год все обязаны сказать ей о том, что она красивая. Хотя, может, после стараний Шимоны она и стала чуть милее обычного.
– Если бы ты так постоянно одевалась, то отбоя бы от ухажёров не было. Должен ли я тебя за это отругать или лучше сказать спасибо? – задумчиво спросил Малтириаш.
– Кто знает? – поддержала его игру Мисти.
Отец улыбнулся, а затем резко помрачнел.
– Мне так жаль, что твоя мама не с тобой в такой день, – печально произнёс он.
Сердце у Мисти сжалось. Она не помнила Миджестию, но по рассказам других, та была замечательной королевой, женой и матерью. Если бы не этикет, то Миджестия точно бы продержала её на руках весь прием по случаю празднования рождения.
– Мне тоже, – с жалостью ответила она.
Отец подошёл и поцеловал еë в лоб.
– Не будем о плохом. Праздник начинается, – с улыбкой произнёс он и протянул ей руку.
Мисти взяла его под локоть, и они спустились к тронному залу. У дверей их встретили Монодика и Милли. Обе наряженные в более светлые платья, чем Мисти, чтобы она хоть как-то выделялась на их фоне.