Их чужие дети (СИ)
Леонид молча кивнул, быстро собрал вокруг себя с десяток солдат и короткими перебежками повёл свой маленький отряд в горы. Он прекрасно понимал, что против хорошо вооружённых боевиков, которые чувствовали себя в этих краях как у себя дома, шансов у них практически нет. Но видя серьёзные упрямые лица молодых парней, вчерашних школьников, которые раз за разом отбивали атаки врага, он был уверен, что они не уйдут, не бросят своих товарищей, что будут отбиваться до последнего вздоха и до последнего патрона.
– Лейтенант, – прохрипел рядом сержант с обожжённым лицом, – командира убили. Мы склад с горючим заминировали, сейчас рванёт, уходи и уводи молодых, а мы с этими поквитаемся за Панина, прикроем вас.
Телегин резко повернулся к сержанту и спокойно ответил:
– Теперь я командую заставой, сержант, а потому ты уводи молодых, а я с бойцами останусь, у меня тоже с этими свои счёты. Они моего отца убили, так что они за двух командиров сегодня ответят. Уходите, сообщите на соседнюю заставу, а мы подкрепление дождёмся.
Он не видел, как сержант кивнул, быстро пополз между огромными валунами, уводя с собой недавно прибывшее пока не обстрелянное пополнение, а сам огляделся в предрассветных сумерках, оценивая свою позицию. Негусто, в живых после многочасового боя осталось не более двух десятков бойцов, патронов и гранат оставалось совсем немного. Он бросил одну гранату в сторону побежавших боевиков и схватил очередной рожок с патронами. В этот момент рядом раздался взрыв, Телегина отбросило на камни, он ударился головой и на миг потерял зрение. Когда рассеялся дым, стало ясно, что он потерял ещё нескольких солдат. Леонид всмотрелся в розовеющее небо, увидев, что ушедшие раньше бойцы уже пересекли перевал, и оглядел оставшихся пограничников.
– Слушай мою команду, бойцы. Уходим к ручьям, там попробуем закрепиться, дождёмся наших. Если что – прорываться к своим, задача ясна? – И они короткими перебежками рванули к чахлым коричневым от постоянной жары деревьям.
К жаркому полудню их оставалось всего двенадцать человек. Израненных, обожжённых, контуженных, но живых. Телегин даже не понял, что произошло, когда рядом раздались взрывы, кто-то рядом прокричал: «Лейтенант, прижмись, сейчас наши отработают!» И вскоре бой окончился, враг отступил, оставив после себя только трупы. Они вышли из ущелья, с трудом переставляя ноги, Телегин построил своих бойцов и из последних сил прохрипел:
– Товарищ полковник, оставшиеся в живых бойцы заставы построены.
Потом полковник молча обнял его и тихо прошептал:
– Спасибо, лейтенант, – после чего пожал руку каждому бойцу, которые прятали повлажневшие глаза, стараясь стоять в строю, но полученные в бою раны давали о себе знать. Их осмотрели прибывшие медики и вертолётами увезли в госпиталь. Уже там Телегин узнал, что боевиков зажали в ущелье и уничтожили, сержант – молодец! – смог увести молодых и пробиться к своим, а сам Леонид получил очередное звание и золотую звезду Героя...
***
Самолёт натужно взревел, Телегин отвернулся от иллюминатора, услышав мелодичный голос с едва уловимым акцентом:
– Экипаж корабля приветствует вас на борту нашего лайнера.
А следом в салоне появилась девушка-мечта, которая что-то говорила о кислородных масках, спасательных жилетах, а Леонид во все глаза смотрел на её губы, не улавливая ни слова. Он следил за её передвижениями по салону, ловил улыбку и слушал нежный голос, уже решив, что эта женщина будет с ним! Ведь недаром родной Питер не принимал самолёты, и ему пришлось лететь домой через столицу соседнего государства. Три недели, проведённые в госпитале, помогли уже старшему лейтенанту полностью восстановиться, а месяц отпуска и вовсе вернёт силы. А если его провести с такой женщиной...
Потом Леонид так и не смог объяснить себе, как ему удалось попасть в зону служебных помещений, но он нашёл экипаж, с которым летел, и узнал, что имя понравившейся девушки Алге. Алге Страуминьш, его светловолосый и сероглазый Ангел. А она звонко смеялась, кокетливо поправляя безупречно уложенные мягкие волосы, и опускала взгляд, слушая его шёпот и признания. Месяц любви, страсти, непередаваемого счастья с их безумными полётами из одного города в другой, ожидание встреч в аэропортах, долгие прогулки по узким улочкам одного города и широким проспектам другого, кофе по утрам и сумасшедшие ночи.
В их последнюю встречу перед отъездом Леонида в столицу он подарил любимой тонкое колечко со сверкающим камнем и с замиранием сердца сделал ей предложение связать их судьбы воедино и навсегда, на что получил молчаливый кивок и страстный поцелуй. А потом опять был самолёт, недолгое ожидание в приёмной одного из кабинетов и серьёзный разговор с молодым генералом, предложившим Телегину службу в разведке. Леонид понимал, что это может помешать им с Алге, но сразу же согласился. Служба Родине была для него превыше всего.
Он учился, познавая азы новой военной профессии, но мыслями часто возвращался к любимой девушке, которая почему-то неожиданно перестала отвечать на его письма. Через полгода он смог вырваться к ней, предвкушая встречу и желая забрать любимую с собой, но ничему этому не дано было сбыться. Алге пропала. Будто и не было никогда такой девушки. И только одна из стюардесс мимоходом заметила, что их бывшая коллега уехала на запад. И ещё, что Алге уехала беременной. Беременной! Уехала с его малышом! И он приложит все силы, чтобы найти их. Встретить когда-нибудь любимую женщину и маленького карапуза, плод их любви.
И через несколько лет эта встреча состоялась. Его спас тяжёлый броник и медальон, подаренный когда-то младшей сестричкой Лилечкой, которая расправила цепочку на его шее, глянула на следы от ожогов и шрамы от осколков и серьёзно заявила:
– Я в медин поступила, буду врачом. Но хочу только одного – чтобы ни ты, ни твои сослуживцы ко мне не попадали, понятно? И ещё – мой сын, если он у меня родится, тоже будет военным.
Именно после этого выстрела в командира его команда вычислила неуловимого снайпера. Взяли его быстро, а вот командира «собрать» оказалось чуть сложнее. Телегин долго смотрел в эти серые глаза, которые сейчас наблюдали за ним со смесью равнодушия и ненависти, и никак не мог задать первый вопрос. Затем посмотрел на руки, закованные в наручники, короткие ноготки со следами оружейного масла, поднял взгляд и внимательно осмотрел лицо и коротко стриженные волосы.
– Ну, здравствуй, Алге. Не знал, что ты так хорошо стреляешь.
– Не так хорошо, как оказалось, – спокойно ответила ему девушка. Телегин прищурился – акцент звучал сильнее, чем раньше. – Буду знать, в кого промахнулась.
Леонид усмехнулся и чуть сдвинул бумаги на столе.
– Отчего же промахнулась? Попала, только меня Бог бережёт. И давно ты промышляешь убийством себе подобных?
– А это разве имеет значение? Есть цель и приказ, всё остальное мелочи.
– Приказ? Это ты от этих бандитов приказы получаешь? – и Телегин кивнул в сторону окна.
– Ты про кого? – с презрением откликнулась девушка. – Про местных? Ф-р-р, я к ним никакого отношения не имею, я офицер, – гордо произнесла Алге, – и подчиняюсь только своему командиру.
– Это твой командир дал тебе задание убить отца твоего ребёнка? – неожиданно спросил Телегин и впился взглядом в лицо снайперу.
Алге равнодушно пожала плечами и скривилась:
– Ты с ума сошёл? Какой ребёнок! Зачем он мне? Я сразу же сделала аборт. К чему мне это? Ты, Лёня, отпустил бы меня. Поверь, и я, и мои друзья умеем быть благодарными.
Телегин кивнул и тихо ответил:
– Конечно, отпущу. Только сначала ты с моей командой поговоришь, а потом военная прокуратура будет решать – куда тебя отпустить.
Алге усмехнулась и в очередной раз пожала плечами:
– Да пожалуйста, я всё равно ничего вам не скажу. Зря время теряете.
Телегин согласно кивнул – они уже не раз встречались с такими убийцами. Они верили в то, что исполняют долг, несут бремя современного цивилизованного человека, которое требует жертв, и они были готовы убивать по национальному признаку, лишь бы уменьшить количество людей низшего сорта.