Её лучшая роль
Глава 2
Хэмпстед-Мьюз, где проживал Пол Моллинсон, расположен в тупичке между высокими узкими домами, выходящими на Пустошь. Тихий уголок, находящийся рядом с Хай-стрит, но создающий полную иллюзию удаленности от суматохи повседневной лондонской жизни.
Перед воротами с номером 3 Энн остановилась в нерешительности. Она была уже на месте, а еще не придумала плана, как ей влюбить в себя Пола Моллинсона. Если он откажется видеть кого-либо из агентства Мак Брайд, что ей делать? Ей снова придется придумывать подход к нему.
Она прошла по дорожке, обсаженной геранью и лобелиями, к черной двери с медной ручкой звонка и, уже протянув к ней руку, в нерешительности остановилась. Она никогда раньше не занималась защитой униженных и оскорбленных. Выросшая в семье достаточно обеспеченной, она не рвалась поставить себя на место людей, не имеющих материального достатка, и, если говорить честно, будь мучителем Розали кто-нибудь другой, а не Пол Моллинсон, вполне возможно, она не кинулась бы защищать ее так отчаянно. Любопытство и желание самой увидеть, что представляет собой этот человек, которого так хорошо знал ее отец, привело ее сюда. Сейчас была последняя возможность выбора: продолжать притворство или немедленно прекратить его.
Нервно облизнув губы, она сделала шаг назад и повернулась, когда дверь отворилась, и женщина с пушистыми волосами в белом рабочем халате позвала ее:
— Простите, мисс. Вам кто-то нужен?
Энн покраснела:
— Я… я…
— Если вы из агентства, вам лучше зайти в дом.
Эти слова настолько поразили Энн, что она не удержалась от вопроса:
— Вы меня ждете?
— Я не знала, что придете именно вы, — рассудительно проговорила женщина. — Но кто-то должен был прийти. Проходите скорее, он ждет.
Она ввела Энн в квадратный холл с полом, выложенным белым и черным мрамором, и постучала в дальнюю дверь:
— К вам молодая леди, сэр.
— Проводите ее ко мне, Смизи, — произнес низкий голос, и Энн вступила в гостиную с французским ковром в цветах и несколькими большими креслами.
Первое ощущение от комнаты было — свет и воздух, потому что стены были белыми, а сквозь окна, выходящие в маленький садик позади дома, лился солнечный свет. Прямо перед ней за письменным столом сидел обладатель голоса.
— Ну, не стойте там, — раздраженно проговорил он. — Подходите сюда, чтобы я смог вас увидеть, и давайте, пожалуйста, ваши рекомендации.
Энн удивленно уставилась на него:
— У меня их нет.
— Зачем тогда было приходить? Я четко сказал, что без рекомендаций ни с кем даже разговаривать не буду. Это пустая трата времени.
— Я, может быть, тоже теряю свое время, — вспылила Энн. — А как насчет вас? У вас есть рекомендации?
— Вы в своем уме? — От злости он вскочил из-за стола, солнце очертило его худощавый силуэт, ярко осветило спадающее на лоб черные прямые волосы. — Я сталкивался за свою жизнь со многими людьми, — ледяным тоном заметил он, — но никогда секретарь не спрашивала о моих рекомендациях.
Внезапно поняв, что произошло, Энн отвернулась в сторону, чтобы скрыть улыбку.
— Очевидно, нет смысла продолжать этот разговор, — холодно продолжал Моллинсон. — Будьте добры, закройте, уходя, за собой дверь.
Энн сделала шаг вперед.
— Боюсь, что произошло недоразумение. Я не из секретарского агентства, я из брачного агентства Мак Брайд.
— Господи! — Пол Моллинсон ошарашенно уставился на нее, нахмурив густые брови. — Но вы не можете быть… вы совсем не тот тип, который я просил!
— Может быть, хотите позвонить в агентство и проверить?
— Нет-нет, просто вы гораздо красивей… — На его лице промелькнула улыбка. — Это нелепо… они должны были вычеркнуть меня из своих журналов.
— Я не виновата, что они этого не сделали, — напряженно произнесла Энн. — Мне предложили прийти сюда, потому что… они сказали, что вы хотите… вы хотите… право, мне очень неловко, мистер Моллинсон, но я уверена, вы знаете причину, по которой я здесь очутилась.
Его брови снова сошлись.
— Мне так же неловко, мисс…
— Лестер, — быстро проговорила Энн. — Энн Лестер.
— Спасибо. Боюсь, что вы опоздали, мисс Лестер. Я больше не ищу жену.
— Но они сказали, что ищете!
— Ничем не могу помочь, но я решил остаться одиноким. Мне очень жаль, что ваше путешествие оказалось напрасным, было бы разумнее сначала позвонить. А теперь, простите меня, но мне надо работать.
Он повернулся к ней спиной, как бы показывая, что разговор закончен, и Энн опустила голову. Если она сейчас уйдет, у нее больше не будет возможности увидеться с ним. Она стиснула руки, и этот жест напомнил ей о Розали Дональдс. Стиснув зубы, она поднялась на ноги.
— Вы не можете так просто прогнать меня! Если вы это сделаете, я буду жаловаться.
Он с удивлением оглянулся:
— Это ничего не даст. Я ведь уже попытался объяснить вам, что я передумал. Очень жаль, мисс Лестер, но приходится говорить прямо.
— Да уж, это действительно прямо.
— Если вы сможете найти дорогу к двери… Я очень занят.
Энн помедлила, прикидывая, может ли она еще что-нибудь сказать или сделать, чтобы заставить его посмотреть на нее как на человека, а не на раздражающую помеху, напоминающую об уже сделанном и забытом проступке.
— Я не буду вам больше мешать, — слабым голосом произнесла она и двинулась к двери. Дойдя до середины комнаты, она остановилась и покачнулась, подняв руки к голове. — Комната… кружится. Я… я боюсь, что я сейчас… — Со вздохом она грациозно опустилась на ковер, не забыв расслабить тело и закрыть глаза.
— Что с вами стряслось? В чем дело?
Энн не открывала глаз и не отвечала. Она услышала, как он отодвинул стул и подошел к ней. Потом последовала пауза, когда он наклонился и посмотрел ей в лицо. Затем он выпрямился и поспешил к двери.
— Смизи! — крикнул он. — Нюхательную соль… скорее!
Он вернулся назад, и Энн почувствовала, что ее поднимают и осторожно кладут на кушетку. Странный запах ударил ей в ноздри, какую-то жидкость вливали ей в рот. Она задохнулась, закашлялась и села.
— Где я? — Она оглядела комнату и снова опустилась на кушетку. — О мистер Моллинсон, мне очень жаль, простите меня.
— Нечего прощать. Вы часто так падаете в обморок?
— Нет. Когда я хорошо себя чувствую, я никогда не падаю в обморок. Это потому, что я… потому, что я не ела, вот почему. Если бы вы позволили мне выпить чашку чаю…
Женщина с разлетающимися волосами заторопилась к ней, и Энн вздохнула:
— Извините. Может быть, мне лучше все вам объяснить.
— Не сию минуту. — Пол Моллинсон сел на стул напротив кушетки. — Подождите, пока не поедите чего-нибудь. Потом расскажете.
— Но вы так заняты…
— Я не смогу работать, если буду думать, что вы падаете в обморок вдоль всей Хэмпстед-Хай-стрит! Бога ради, помолчите, пока Смизи не вернется.
Энн подчинилась, незаметно наблюдая за ним. На фотографиях он выглядел моложе и жизнерадостней, а здесь, дома, он выглядел таким, каким был на самом деле: обеспеченным, уверенным в себе и циничным. Он был гораздо худее, чем она себе представляла, а впадины под скулами и необычайно глубоко посаженные серые глаза придавали ему аскетический вид, который она нашла весьма привлекательным. Широкий тонкий рот и решительный подбородок несколько нарушали это благоприятное впечатление. Да и профиль его, обрисовавшийся на белой стене, когда он повернулся на стуле, был суров и мрачен. Неудивительно, что Розали назвала его привлекательным. На человека робкого и нервного он должен был произвести впечатление надежности и силы.
Энн лихорадочно обдумывала, что ей следовало сказать Моллинсону, когда вошла экономка с полным подносом, и ей надо было с трудом приподняться на кушетке.
— Вот, мисс. Вы будете есть здесь или сядете за стол?
— Поставьте ей поднос на колени, — коротко произнес хозяин квартиры. — Если она сейчас встанет, то может снова потерять сознание!