С любовью, Луна! (СИ)
— Ну всё, всё Вукулёк. Всё! Прекращай. — тихо проговаривает, гладя меня, а я просто выдыхаюсь. Сил нет даже обнять в ответ.
— Пап, я хочу домой. — шепчу тихо. — Я хочу проснуться, а потом пойти и рассказать всё Паше. А после сесть за стол и долго смеяться, вспоминая всё это…
— Эх, девочка ты моя. Как же так? Как же так? — тихо заканчивает, отстраняясь.
Он опять начинает осматривать меня. Внимательно. Даже очень!
— Я не твоя Вика, да пап? — спрашиваю тяжело.
— Нет. — спокойно соглашается, — Ты не моя Вика. Ты моя Викулёк. Та, которая после ссоры с тем… хреном, бросила всё и уехала, оставив нас в…
— Куда уехала? — удивлённо спрашиваю.
— На Кипр.
— Я не уезжала, пап. — тихо проговариваю, а сама вспоминаю тот период жизни.
— Уехала. Ночью собрала вещи и уехала. Хотя мы с мамой, до последнего надеялись, что тебя попустило.
— Так я же…
А что я? Смотрю на своего седого отца, который не изменился особо. Такой же, как и всегда. Высокий, подтянутый, небольшое пузико, но возраст ведь берёт своё. Тёплая улыбка, светлые глаза… такой родной, но такой… не мой. Мой папа так не смотрит на меня.
И тут меня осеняет:
— Ты сказал: что собрала вещи и уехала ночью?
— Да.
Я ведь помню, как меня приглашали на работу за границу. Помню, почему так рвалась туда. Помню предательство! И боль ту помню, как сейчас.
Но я не уехала! Я осталась… И пошла работать администратором в местном санатории.
И спустя всего пару месяцев я встретила Пашу. А ещё спустя полгода мы поженились.
А тот… кто растоптал меня тогда, больше не появлялся в моей жизни!
— Викулёк. — опять позвал папа. — Моя маленькая Викулёк. Может, если ты не помнишь ничего, оно и к лучшему? Может, это тебе жизнь даёт шанс всё переосмыслить? А, дочь? Может, пришло время всё менять? Тебе же тридцать пять, а я так и не увидел ещё внуков от тебя.
— Эх, папа. — тяжело выдохнула я, но добавлять уже не стала ничего. — Ладно, разберёмся. Ты давай лучше чай допивай, или… хочешь, я испеку что-то?
— Пф-ф-ф. — выдохнул отец, — Да. Права Надя. Сильно ты головой ударилась.
Глава 10
Глава 10
Понедельник — день тяжёлый. Какое хорошее обозначение для первого рабочего дня. А если ты ещё и находишь не там и не с теми, так вообще — это первое, что должно проявиться в воспалённом от постоянных изменений мозгу!
Но годы практики и тренировок показывают мне: не такая я уж и фарфоровая.
Вот и сейчас я сижу в огромной светлой комнате. За огромный прямоугольным столом. Вокруг происходит… а Бог его знает, что происходит? А я смотрю на свои красные ногти и думаю, что скоро нужно бы сделать коррекцию, а то как-то некрасиво с таким ярким лаком и отросшие ноготки.
Шум вокруг начинает набирать обороты. Кто-то с кем-то, что-то решает. А во мне сейчас абсолютно по барабану. Полностью! Может разогнать их всех? Ведь я же не хотела ехать сегодня сюда.
Моим первым планом было найти побольше информации, которая бы помогла мне понять: кто я такая. Но моя Дюймовочка Юля заявилась ко мне ни свет, ни заря и начала щебетать птичкой о куче дел, которые требуют моего присутствия.
— Виктория Викторовна. — тихо позвала Юля. — Вам нехорошо?
— Всё в порядке, Юль. Всё в порядке. — ответила отстранённо.
Когда мы ехали на «работу», я даже представить не могла, что должна буду делать, если последние пять лет, с перерывом на декрет, я работаю в музее. Небольшом поселковом музейчике, в котором организовую скучные экскурсии для подрастающего поколения. Составляю разные планы мероприятий, на которые, кроме пенсионеров, никто не приходит, и веду учёт данных по экспонатам.
А здесь, оказывается, у меня две гостиницы и проектный план на санаторий.
Куча персонала. Заместители. Заместители заместителей. Помощники и ещё целая рота «солдат» обслуживающего персонала!
И этим всем «Я» руковожу! Ох, как же всё не вовремя! Как же не вовремя!
— Юля. — зову спокойно помощницу, — А долго ещё продлиться вся эта вакханалия? — спрашиваю у девочки, а она давится воздухом. Вот прямо видно, как она вдыхает и начинает краснеть, потому что выдохнуть не может.
— Виктория Викторовна. — хрипит в ответ. Значит, пришла в себя. — Вам же нужно… — начинает нервно что-то листать в планшете, после открывает мой ежедневник, который сама же и принесла, а потом просто поднимает на меня растерянный взгляд.
Во-о-о-от! Теперь вижу, что ей дошло: мне вот по барабану, что этой Вике нужно. Я хочу сейчас понять, что делать со всем этим. А в идеале — вернуться домой!
Но этот шум! А-а-а, была, не была!
— Дети ра-а-аз! — произношу громко и чётко, поднимая свой взгляд на всех присутствующих. И… о чудо! Все, с охреневшими лицами, резко замолкают и уже смотрят на меня. Ага, эффект есть, значит, заканчиваем, — Ой. Простите, оговорилась. — произношу с самым невинным видом, но реакция получается обратная. Все почему-то напрягаются. — Меня все слышат? — в ответ получаю нестройных хор кивков, — Отлично. Значит так: сейчас вы все, соберётесь и дружненько свалите из этой комнаты по своим рабочим местам. Андестенд ми?
О, как я заговорила! Прямо сама в шоке. Но мой шок не сравнится с тем, который сейчас выражают лица присутствующих.
И самое обидное — я же никого из них не знаю! А должна слушать все эти отчёты, в которых ничего не понимаю.
Но все сидят. Никто даже с места не сдвинулся. Интересно, может, я на каком-то непонятном языке заговорила?
— Юленька, — поворачиваю голову к белой как мел, помощнице и улыбнувшись спрашиваю громко, — Я на русском языке разговариваю сейчас? — она кивает. — Мг. И ты меня понимаешь? — опять кивок, — Отлично. — теперь уже перевожу взгляд на всё ещё сидящих за столом сотрудников, — Так какого же хрена, меня не поняли остальные? — грубовато? — возможно. Но уж очень хочется остаться сейчас в тишине и подумать.
Я смотрю на них — они на меня. И… тишина! Только слышно, как кто-то громко сглотнул.
Сцепляю руки в замок и кладу на стол перед собой. Ну сказала же, что нужно делать и даже по-хорошему вроде. Ладно, попробуем по-другому.
— Быстро оторвали свои попы от стульев и разошлись по своим рабочим местам! — гаркнула, и тут свершилось чудо!
Первым поднялся «коллега» Сергей, которому я обещала пальчик оторвать. Он, бедолага, вообще сидел всё время тише воды, ниже травы. И только когда, извинившись, он выскочил за дверь, его примеру последовали все остальные.
И пока все выполняли мой… приказ, получается, я перевела взгляд на Юлю:
— Мне нужно, чтобы ты сегодня ни на шаг не отходила от меня. Вот вообще НИ-КУ-ДА! — последнее проговаривая по слогам, прямо как детям своим, — Даже в туалет ходим вместе! Я понятно объяснила? — внимательно вглядываюсь в бледное личико Юли, но мне нужна другая реакция!
— Мг. — нервно кивает.
— Нет. Так не пойдёт, Юль. — сокрушённо качаю головой. Вчерашний разговор с папой очень многое показал мне, но вопросов стало только больше! Намного больше. — Если я говорю остаться, значит, ты остаёшься. Если Я говорю, что мы идём куда-то, значит, мы идём. И если даже кто-то захочет остаться со мной наедине, ты всё равно сидишь на месте с полностью отмороженным видом и НИКУДА не идёшь. Так понятнее?
— Мг. То есть, да, так понятно Виктория Викторовна. — прохрипела Юля.
— И перестань меня называть Виктория Викторовна. По крайней мере, когда мы вдвоём…
— Виктор-р-рия! — протягивает мужской грудной голос, а меня аж передёргивает от такого обращения.
Прикрываю глаза, а сама уже даже знаю, что сейчас будет. Простой мужик не может позволить себе называть своего непосредственного руководителя просто по имени в присутствии, пускай и личного, но всё-таки помощника.
Ох, Вика, Вика! Пороть тебя надо!
Медленно поворачиваю голову в сторону, откуда пришёл звук, подмечая, что зал уже пустой, и натыкаюсь на совершенно рыжего мужчину!