С любовью, Луна! (СИ)
Но вместо ожидаемого результата Надя просто каменеет в моих руках. Медленно отстраняется и, внимательно вглядываясь в мои глаза, проговаривает:
— Всё! Я пошла звонить родителям. Пусть они заканчиваю свои санаторные гулянки и едут сюда. Я больше не выдержу!
Она выскальзывает из объятий и уходит куда-то вглубь дома. А я, не придумав ничего лучше, иду готовить себе перекус. Желудок уже просто прилипает к позвоночнику!
А пока ищу тарелку, чтобы это всё подготовленное добро поставить в микроволновку, нахожу и бутылку коньяка.
Значит, живём! Может, хоть голова перестанет болеть? Хотя что-то мне не нравится эта боль. Не такая, как я привыкла испытывать.
И только пропищала микроволновка, только кусочек сочного, тягучего счастья поднимается из тарелки, как опять на всю кухню раздаётся вопль:
— Что ты делаешь⁈
— О Господи, Надя! — тяжело вздыхаю. — Как ты задолбала. Сядь лучше и поешь со мной, чем орать на всю!
— Вика! Вика-а-а-а! — подбегает ко мне сестра, — Ты же не ешь такое! Ты вообще питаешься исключительно ресторанной едой! Что с тобой Вик? Скажи мне! Я же твоя семья! Мы всё преодолеем! — Со мной, Надька, сейчас случится нервный срыв! — рыкнула на сестру, — И если ты не сядешь напротив, и не начнёшь есть, я тебя прибью. И молча, Надя, молча! — строго добавила, откусывая бутерброд и закатывая глаза от наслаждения, — Дай насладиться тишиной и вкуснятиной, которую не пытаются утянуть.
И мы поели. Тихо и не спеша. А главное, молча. Но взгляд сестры сканером гулял по мне, не давая полностью расслабиться. Ну и в конце концов я не выдержала.
— Надя, давай представим, что я потеряла память и мне нужно вспомнить последние… десять лет, скажем. — начала я спокойно, — И вот я хочу узнать у тебя: кто я такая? Расскажи мне. Ты же моя сестра, значит, должна хоть примерно знать, как я жила это время и что из себя представляю. — но судя по округлившимся глазам сестры и паники в них, я от неё ничего не добьюсь.
Вдох-выдох Вика! Вдох-выдох! Выход есть всегда, его нужно только найти.
— Вика, ты правда ничего не помнишь? — прохрипела Надя тихо.
— Да, Надь. Я ничего не помню. И вообще, в моём… мире, что ли, у меня есть муж Паша и трое детей: Ксения, Екатерина и Мирон. А тут я просыпаюсь и оказываюсь за хрен знает сколько километров от своего дома и оказывается, что до сих пор Степанова, а не какая не Лебедева!
Всё это я выдаю на одном дыхание, потому что уже у само́й начинают сдавать нервы! Задолбали все! Но смотря в глаза сестры, понимаю, что она не верит мне. Вот ни грамма понимания не проскакивает в её взгляде.
— Так. Ладно. — хлопаю по столу и начинаю подниматься. — Поехала я. У вас там праздник, а я отвлекаю тебя. Сейчас уберу и… что-то там было у меня на вечер, вроде. — добавляю уже тише, начиная убирать тарелку со стола.
— Что ты делаешь? — писком выдаёт сестра.
— Тарелку, блядь, в мойку убираю! — с психом отвечаю. — Я даже материться начала здесь. — добавляю тише. — Фух. Прости Надь. И… пока. Я поехала.
Выхожу из дома, оставляя в полном шоке сестру. Туфли даже не обуваю, просто беру в руки и иду по дорожке на выход. Где-то сбоку что-то разбивается и каждый мой шаг сопровождается полнейшей тишиной. Будто и нет здесь дюжины детей.
А уже когда я взялась за ручку, меня догоняет взволнованный голосок Поли:
— Тёть Вик, а ты ещё приедешь? — и смотрит своими глазками так внимательно.
— Конечно, родная. — отвечаю, опять приседая на уровень с племяшкой. — Сейчас только порешаю некоторые дела и приеду. Давай мы с тобой, на следующей неделе, поедем по магазинам, а? — и опять что-то где-то разбилось.
— Обещаешь-обещаешь? — подходя ближе и обнимая меня, шепчет Поля.
— Обещаю-обещаю. — отвечаю и целую в щеку.
Меня обнимаю крепко-крепко и через пару секунд уже уносятся, махая ручкой на прощание. И мне пора.
Пора! Пора дать дрозда этому непонятному мне миру, или сну, или хрен пойми чему!
Глава 9
Глава 9
Открываю глаза и злюсь! Злюсь так, что хочется разнести здесь всё вдребезги.
— Это в кого же ты превратилась Вика, что окружили себя вот… ЭТИМ всем! — начинаю усиленно махать в воздухе руками, не зная, куда и девать эти все паршивые эмоции, которые накрывают с головой. — А я думала, что Пашина рыбалка с мужиками довела меня. Как оказалось: рыбалка — это ещё цветочки, а вот ТЫ, Виктория, мать перемать, Викторовна — это настоящие ягодки! Шиповника!
Резко встала с кровати. И вроде же только проснулась, но настроения нет, от слова совсем.
Я же так надеялось, что всё это сон, но сегодня мне снилось, как я сижу в том грёбаном клубе, куда вчера поехала и смотрю, как «мои подруги» едят меня. Вот прямо берут и откусываю по кусочку!
Я таких ужасов, даже в старом добром кино не видела! А здесь… трандец, звездец и ещё сверху, что-нибудь эдакое!
— Я не сумасшедшая! Но всё, что происходит — это уже край! — зло рычу себе под нос, умываясь. — И самое обидное, что и поговорить не с кем! Они же меня в дурдом запрут! Или вон, как Надька, ныть начнут и спрашивать, чем я таким смертельным больна! — кинула полотенце и опять почувствовала боль в голове. И такая она… нехорошая. — Чего же так болит-то? Я и не пила вчера, почти. Только тот бокал коньяка у Нади. А в клубе…
Ох, что было в клубе! Я и не думала ехать, но когда уже поднялась в квартиру — меня там ждали.
Как оказалось, с Мариной и Леной (это ещё одна «подруга»), мы по субботам ходим в разные клубы. Отдохнуть от суеты и развеяться.
Эти две дамы — замужем. У Марины и Романа, оказывается, двое деток. Мальчики. А он, кобелина, с вином и цветами, к тебе, Вика, шастает. А у Лены есть муж Виталик и дочь Милана. И это, спасибо «подругам» за их не затыкающиеся ротики, которые выдавали эту информацию как бы между прочим.
Хотя судя по взглядам, которые они бросали в мою сторону, говоря о своих семьях и фразе «Ой, ладно, а то Вике не понять. У неё-то никого», говорили они это с определённой целью.
— И неужели тебе приятно это общество, Виктория? — спросила, грустно глядя в своё отражение, — Неужели, этот суррогат ценнее, чем время, проведённое с сестрой и племянниками? Что с тобой случилось, Вика? Кто это всё сделал с тобой?
Вот не получается у меня собрать этот пазл. Не состыковывается что-то.
Может, права Юля — это всё инопланетяне. Что-то же существует в нашем мире, что вот такое творит?
— Я ведь попросила только полдня для себя. Совсем немного. А что в итоге? — и хоть плачь сейчас.
Вот только плакать мне хотелось вчера, потому что такого дерьма в свою сторону я ещё не слышала никогда!
Сидя на втором этаже клуба, куда нас привёз Николай Иванович.
Бедный мужик, кстати! Это же, что получается, у него с таким работодателем ни выходных, ни проходных? Охренеть просто можно! Но вчера я была благодарна ему за то, что остался ждать возле этого грёбаного клуба!
Устав слушать разговоры Марины и Лены о том, что «мне не понять»! Знали бы вы, курицы драные, как мне не понять, рот бы не открывали! Но в тот момент я уже поняла, что лучше промолчать. Уж больно все нестандартно реагируют на моё поведение.
Я пошла искать туалет. Коктейль, что был заказан Мариной, я не пила, но отдохнуть хотелось уже сильно. И решила, что сделаю ход конём. Схожу в туалет, а после скажу, что стало плохо и я домой.
Не танцевать, ни тем более приключений на задницу искать не намерена! Мне бы для начала разобраться с тем, что имею, а уже потом решить, как быть дальше.
Но стоило мне запереться в кабинке, как я стала свидетельницей очень интересного разговора.
— Как думаешь, Вика обиделась? — это был голос Лены. Они, что пошли следом за мной туалет?
— Да ей до задницы всё и все! — зло выплюнула Марина, а я опешила просто, — Она уже трахается, наверное, где-то с очередным малолетним сосунком! — и столько яда в голосе, что меня даже затошнило.
— Слушай Марин, ну зачем ты так? Может, у неё что-то случилось? Ты же видишь, что Вика, последние три месяца сама не своя. — и вроде нормальные слова, но никакого сочувствия или участия в голосе нет у «подруги Лены».