Грешник. Вернуть бывшую (СИ)

Мы попали в детский дом. Работали с пятнадцати лет, чтобы выжить. Сколько лет прошло со смерти мамы? Лет двадцать, наверное. Что изменилось с тех пор? Да почти ничего! Сейчас брат лежит в больнице овощем, а я… Я тоже не живу. По крайней мере, последние двое суток, хоть и считала себя самой счастливой девушкой в мире, которую любят и ценят, не постукивают по голове и не напоминают каждый день, что она не может иметь детей.
Поэтому я прекрасно понимаю Рамиля. Потерять такую мать — настоящая трагедия. Будь на ее месте другая женщина, я уверена, даже близко к своему сыну не подпустила бы. Мол, он оперативник (уже бывший), так ещё и успешный бизнесмен, а я детдомовская девочка, нищая, не умеющая почти ничего, кроме как работать до утра в разных ресторанах или же мыть подъезды.
Нет, я не стыдилась, но была уверена, что меня не примут, хоть Рам и уверял в обратном. Да, его мама настоящее чудо, но, увы, хорошие покидают нас быстро.
Я просыпаюсь от крика Ани. Последнее, что помню, как Рамиль сидел на кафельном полу, прислонившись спиной к стене, а я пыталась его успокоить. Он так злобно посмотрел на меня, что я отстранилась от него и села на стул. Видимо, заснула.
Странно, но на мне пиджак мужа. Когда я это надела?!
— Ты не понимаешь? Что про нас скажут, а? Ты должен развестись! — Анна шипит змеёй, я же в шоке, честное слово!
— Вы что, сговорились меня с ума свести, Ань? Мама лежит там, понимаешь? Непонятно, что будет дальше. А ты мне тут чушь несёшь! Не буду я разводиться только потому, что вы так хотите!
— То есть тебе нравится, что она под твоим лучшим другом лежит?
Ужас! Это настоящий ужас. Господи, я реально сойду с ума…
— Пошла вон отсюда, — рычит Рамиль. — Пошла вон, пока я сам тебя не вышвырнул, как Аллу!
— Не, ну круто твоя жёнушка тебя под контроль взяла…
— Аня, — Рамиль хватает локоть сестры, сжимает. — Не лезь. Моя личная жизнь — она моя. И тут я решаю, что делать, а что нет. А теперь пошла вон и чтобы близко к палате мамы не подходила. Ты поняла меня?!
Я не знаю, что думать… Мой муж уже два дня бьёт меня словами, которые хлеще пощёчины. Но в то же время затыкает рот каждому, кто вмешивается. Нет, одно дело, когда мужчина верит и защищает, а другое — когда он категорически настроен на развод, но всё равно не даёт возможности никому лезть в наши отношения. Я запуталась…
— Оу! А вот и принцесса проснулась, — тянет Анна и при этом так морщится, будто увидела что-то отвратительное.
Тут, конечно, не место для всех этих разборок, поэтому я игнорирую ее, но всё же встаю с места и иду к мужу, потому что замечаю врача, направляющегося в нашу сторону.
— Вы можете зайти к ней. Пришла в себя. Но, прошу вас, общайтесь так, чтобы она не нервничала.
— Конечно, — сдавленно отвечает Рам. — Пойдем, — взяв меня за руку, тянет к палате.
Мне кажется или Анна действительно что-то рычит себе под нос и матерится? Хотя это не столь важно…
Мы заходим в палату. Свекровь бледная, как полотно, лежит на кровати. Смотрит на нас. На меня, на Рамиля, снова на меня. Во взгляде мольба.
Муж ставит стул возле кровати и жестом приказывает мне, чтобы я села. Подходит к матери, погладив ее по голове, наклоняется и целует в лоб.
— Мам, мы к вечеру летим в Штаты. Я уже договорился. Обещаю, с тобой всё будет хорошо.
Женщина всхлипывает, на что и мои глаза наполняются влагой. Она не сводит с меня своих глаз цвета самого крепкого кофе. Я же расстраиваюсь вдвойне. Во-первых, я с ними лететь не смогу, потому что беременна. Во-вторых, пока они вернутся, сестры Рамиля сожрут меня или же закопают в какой-нибудь яме заживо. 
Я снова начинаю закипать, потому что не могу нормально сесть и общаться со свекровью. Что-то меня останавливает, не даёт возможности подойти ближе, обнять, вдохнуть ее аромат. А ведь я люблю тот сладкий запах, который исходит от нее.
— Не плачьте, пожалуйста. Девочки тоже расстроились, но врач не разрешил всем заходить сюда. Мы выйдем, чуть позже они придут.
Я вру, конечно же. Вдруг она именно из-за этого плачет? Хотя я совсем не уверена в этом. Сестры Рамиля такие холоднокровные, что им, я бы сказала, наплевать на всех, кроме себя.
 
Но, кажется, я зря это ляпнула. Женщина бледнеет на глазах, а у меня сердце сжимается. Что-то неприятно царапает внутренности, становится не по себе. Если с ней что-либо случится, то после нашего развода Рамиль останется абсолютно один со своими ненормальными сестрами.
Нет, если говорить начистоту, до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что у них крыша съехала. Вроде были адекватными девушками, а сейчас будто с дуба рухнули.
— Ну всё, мам. Давай, возьми себя в руки и не плачь. А то Лерка начнет вместе с тобой, так мне ещё и ее успокаивать. Ты же знаешь, какая она, — обманчиво-ласковый взгляд в мою сторону.
Рамиль обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в макушку. Если бы свекровь не смотрела мне прямо в глаза, я бы поморщилась и автоматически отстранилась от почти бывшего мужа. Это смахивает на какую-то тупую игру, потому что в любом случае сыну придется объяснить, что он развелся. Хотела бы я услышать тот самый разговор…
Я поднимаюсь. Наклоняясь, целую маму мужа в лоб, а потом в щёку. Вдыхаю ее аромат глубоко в лёгкие. Я не хочу думать об этом, но почему-то в голову лезут мысли, что это может быть наша последняя встреча.
— Я люблю вас, Лариса Петровна. Не обижайтесь, я знаю, что вы терпеть не можете, когда я обращаюсь к вам на «вы», но иначе не получается. Вы мне как родная, поверьте. И я уверена, с вами всё будет отлично. Вы же верите мне, да?
Она сглатывает и кивает несколько раз.
Я вытираю слезы с ее щеки и целую снова. Не знаю почему, но больше всего меня сейчас волнует именно ее здоровье, а не то, что, казалось бы, безумно счастливый брак, который никогда не разорвется, вот так вот тупо разорвался в клочья. Из-за недосказанности и недоверия друг к другу. А если точнее выразиться, то из-за его недоверия ко мне!
— Мам, через полтора часа мы с тобой улетаем. Мне нужно связаться с некоторыми людьми, окей? А Лере домой пора, она устала очень.
Что за чушь он несёт? Ну и что, что я устала? Ему какое от этого дело? Он, видимо, специально хочет меня отослать отсюда.
Звонит телефон Рамиля. Он достает его из кармана, и я краем глаза замечаю имя звонящего: «Макс». Муж сжимает челюсти, через силу улыбается.
— Пойдем, — буквально рычит мне в лицо. — Иначе врач придет и выгонит. Нам же пять минут дали.
Ага. Я так и поверила.
Мы выходим из палаты, и я быстрыми шагами отдаляюсь от двери, потому что знаю: Рамиль снова выскажет свои долбанные мысли, от которых тошнота подкатывает к горлу. Черт! И почему именно сейчас мне дико хочется съесть лимон?!
— Твой звонит! — схватив за локоть, поворачивает к себе. — Зачем?
— Если бы он был моим, Рамиль, он позвонил бы мне. Не находишь?
Муж поджимает губы и буквально шипит сквозь стиснутые зубы:
— Ты же пожалеешь, Лера. Обо всём. Слова. Поступки. Абсолютно обо всём.
— Я уже пожалела, Рамиль Александрович! Что когда-то я… Дьявол! Прекрати! — я отталкиваю его от себя, потому что его прикосновения тоже стали неприятны. — Буду молить бога, чтобы с твоей мамой всё было хорошо. Мне очень интересно, как ты ей всё объяснишь. И учти, Рамиль… Когда-то ты сам будешь просить меня, чтобы я играла роль перед твоей матерью, мол, ей волноваться нельзя. Но я НИКОГДА этого не сделаю! Потому что терпеть не могу врать, вешать лапшу на уши. Я. ТЕБЯ. НИКОГДА. НЕ ПРОЩУ!
Каждое слово говорю на одном дыхании. Врач подходит к нам, и я уверена, что Рамиль мне ответить не сможет. И, поверьте, будто тяжесть с плеч упала. Выше моих сил — услышать ещё какую-то гадость от него в свой адрес.
Не знаю, что говорит мужчина в белом халате. Я вижу лишь, как муж плотно сжимает челюсти. На его скулах играют желваки. Вот так!
Да, я подпишу документы. Я разведусь! Но ты не посмеешь больше меня оскорбить! Никогда!