Грешник. Вернуть бывшую (СИ)
— Ничего не изменится. Абсолютно ничего. На ребенка ты право потерял, когда назвал его отродьем, — Рамиля словно током прошибает от моих слов. Резко отстраняется. — На меня же — несколько месяцев назад, когда назвал продажной бабой и вышвырнул из дома. Забыл? А я нет. Ничего не забыла и не забуду!
Настолько больно и обидно, что хочется сжаться в комок и просто плакать. Опустошить душу. Потому что больше ничего не поможет хотя бы чуточку остыть.
— Лер…
— Рамиль! Я хочу домой. Завтра рано утром совещание. Не хочу слышать тебя! Понимаешь?
Чернов шумно сглатывает, затем отворачивается. Не сказав ни слова, нажимает на газ. До моей многоэтажки добираемся в абсолютной тишине.
— Спокойной ночи, — говорю, вылезая из машины.
— Спокойной, — доносится тихий ответ.
Поднимаюсь в квартиру. Снимаю с себя пальто и обувь. Первым делом иду в гостиную. Сажусь на диван. Обхватив голову руками, плачу. Тут я наедине с собой. Никто не увидит мою слабость. Не узнает, как мне больно и одиноко. Пройдет. И это пройдет со временем.
Просыпаюсь от звонка телефона. Пытаюсь открыть глаза и найти его, но не могу заставить себя подняться. Уснула прямо на диване. Сил пойти в комнату не было. Даже платье не сняла!
Мысленно выругавшись, поднимаюсь, схватившись за живот. До родов осталось всего ничего, и я уже чувствую, что двигаюсь с огромным трудом. Но все это терпимо. Хочу скорее взять на руки сына. И, возможно, после этого я наконец начну нормально улыбаться, а не носить постоянно маску равнодушия.
На экране высвечивается номер Максима.
— Да, — отвечаю, глядя на настенные часы. Вроде как рано еще. Не опаздываю. — Доброе утро.
— Доброе утро, Лер. Как ты там?
— Нормально, ты как?
— Отлично! — говорит, смеясь. — Я хотел сказать, что машина ждет внизу. Черный внедорожник. Не нужно такси вызывать. Не опаздывай! — отключается.
И что это было? Машина ждет? С какой стати, Максим?
Несколько пропущенных вызовов от Макса и… Аллы?! А также сообщение от Рамиля:
«Спокойной ночи», — и грустный смайлик.
Прикрываю на секунду глаза, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, кладу мобильник обратно на тумбочку. Сам виноват, но больнее всего было мне. И сейчас ничего не изменилось. Я как груша боксерская — каждый удар все сильнее и сильнее.
И эта ночь прошла. Я умом понимаю, что видеться с Рамилем нужно меньше. Тем более не подпускать его близко к себе. Что бы он для меня ни сделал, простить я его не смогу в любом случае, но мое тело отзывается… Отзывается на каждое его прикосновение, каждый взгляд и даже на хриплый голос, который вибрацией проходится по грудной клетке.
Хотела бы я на какое-то мгновение забыть обо всем. Или же вернуться в прошлое. Обнять, поцеловать его.
Я просто скучаю…
Но его поступки и слова — как шрам в области сердца. Останется навсегда.
Выхожу из квартиры и на лестничной площадке встречаюсь с Аленой. Она, кажется, торопится в университет.
— Доброе утро, Мышь, — помню, она как-то говорила, что ее парень именно так ее называет, и с того дня я подшучиваю над ней.
— Приветики! Как тут поживает наш Сашенька? — приближаясь, через ткань пальто касается моего живота, целует в щеку. — А ты, вижу, пропала. Вчера заходила, но тебя дома не было.
— Угу, — усмехаюсь. — К бывшему в гости пошла.
Она аж глаза распахивает от удивления и рот приоткрывает, дабы что-то сказать, но замолкает, решая не лезть и не расспрашивать меня. Понятливая девушка. Мне нелегко говорить о Рамиле.
— Ты на такси? — переводит она тему.
— Нет, машина ждет. Прыгай, и тебя в нужное место подвезем.
Черный внедорожник ждет у подъезда. Алена пожимает плечами и садится вместе со мной.
— Как бабушка? К ней все еще никого не пускают?
— Нет, — грустно отзывается она. Кажется, я зря спросила. Настроение девушке испортила. — Лер, ей вторую операцию сделают скоро. Рома обещал, что я ее на днях увижу.
Автомобиль трогается с места. Я поворачиваюсь лицом к Алене. Ее глаза начинают блестеть от слез.
— Все хорошо будет. Ну ты чего? — вытираю влагу с ее лица. — Рома же рядом! Поддерживает тебя. Ты за него крепко держись, и, главное, верьте друг в друга. Я уверена: все будет отлично!
— Я тоже надеюсь, Лер. Но я так боюсь… — кладет голову мне на плечо. — Боюсь потерять бабушку. А еще боюсь, что однажды Рома уйдет. Я так люблю его, что без него себя не представляю. Каждый день просыпаюсь со страхом, что наше хрупкое счастье может разбиться вдребезги. Какое-то плохое предчувствие внутри…
— Так, чушь не неси. Я тебе говорю, что все отлично будет, а ты о своих предчувствиях. Мы приехали. Давай, удачи тебе, и не вешай нос! Вперед!
— Хорошо, что ты у меня есть, — сжав мою ладонь, открывает дверь. — Спасибо.
А на самом деле где-то я ее понимаю. Пусть я не жила с плохим предчувствием, но уверилась в том, что счастливая жизнь может оборваться на самом долгожданном моменте. Готовясь рассказать мужу о беременности, я не ожидала, что он мне в спину нож воткнет. Нет, совсем не ожидала. Но очень надеюсь, что у Алены с Ромой все будет хорошо, а не так, как у нас.
Покинув салон автомобиля, на миг почему-то задерживаю взгляд на лице водителя. Странным мне показался звонок Макса и то, что меня машина уже ждет. И да, интуиция меня не подвела. Я узнаю этого человека! Он один из людей Рамиля.
— Предатель! — шиплю, опускаясь в кресло в зале совещания рядом с Максимом. Рамиль отсутствует. — Где он?
Макс догадывается, о ком я говорю, и кивает в противоположную сторону. Касьянов сидит, можно сказать, напротив меня и сканирует прищуренными глазами. Тварь!
Кривлюсь. Решаю не смотреть на него и вообще вести себя так, будто я его вовсе не знаю.
Совещание длится около двух часов. Меня начинает тошнить. Сглатываю раз за разом, чувствуя на себе пристальный взгляд. Будто не просто смотрят, а уже строят какие-то планы на меня. Раздевают или же еще хуже…
Выхожу и прямиком направляюсь к лифту. Вздрагиваю от вибрации телефона. Отвлекаюсь и даже не замечаю, когда оказываюсь в тесном помещении один на один с тем самым Касьяновым. Высокий, лысый. На его лбу будто огромными буквами написано: «УБИЙЦА».
Черт! Что за мысли в голове? Ну не станет же он мне что-либо делать у нас же в компании? Или станет?
Снова сглатываю. Двери лифта почти закрываются, но в последний момент Рамиль успевает зайти внутрь, и я, наверное, впервые за последнее время так благодарна ему. Боже… Облегченно выдыхаю, облизывая пересохшие от волнения губы.
Бывший муж располагается между нами. Я отодвигаюсь в сторону, потому что Рамиль злой как черт. Смотрит на мужика так, будто готов придушить его собственными руками.
— Какого хрена? — рычит. — Я же тебя предупреждал! Я тебе говорил: держись от нее как можно дальше!
— Боишься? — вдруг заявляет Касьянов таким тоном, что у меня мороз по позвоночнику растекается. — Боишься, Чернов? — повторяет. — Что будет, если она узнает, как вы проводили время с ее же подружкой? Горячие ночи. Страстные поцелуи. Интимные сцены в ванной. В бассейне. В ее огромной спальне.
Господи, что он несет? Рамиль с Милой?
— Твою ж… — бывший матерится. — Хотя бы разок будь мужиком. Думаешь, она поверит? — Чернов кивает на меня. — Нет, ты ошибаешься.
— Еще как поверит, — уверенно произносит мужчина, наклоняясь и в очередной раз рассматривая меня.
Рамиль хватает его за воротник и потряхивает. Отталкивает в сторону, что-то невнятно рычит. Двери лифта открываются. Касьянов за считанные секунды приводит себя в порядок, процедив сквозь стиснутые зубы нецензурные слова, выходит.
— Пару дней потерпи! Всего пару дней! — угрожающим тоном бросает Рамиль, на что мужчина становится темнее тучи. Поджав губы, достает мобильник и кому-то звонит. — Пойдем, — взяв меня за руку, Рамиль тянет на выход из компании.
— Да прекрати! Отпусти меня! — вскрикиваю, оказавшись у машины бывшего.