Снотворец (СИ)

— Энди, — Эллиот взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него, — прекрати. Ну что мне сделать, чтобы ты снова поверил в себя?
Глядя в светло-карие глаза, я вдруг понял, чего мне так не хватает в отношениях с Каем. Откровенности. Я не могу сказать ему все, что думаю, он тоже многое скрывает. И мы, возможно, в этом даже не виноваты, просто обстоятельства нашей жизни кажутся слишком сложными.
— Если я начну лысеть и сходить с ума, ты уйдешь? — зачем-то спросил я. Звучало отвратительно и слишком сопливо, но я не успел подумать, прежде чем открыть рот.
Эллиот удивленно поднял брови, все так же придерживая меня за подбородок.
— Если ты не станешь опасным неуправляемым психом, то, думаю, нет.
Он улыбнулся, я тоже не смог сдержать улыбки в ответ. Приятно все же, что опухоль его не отталкивает. Как и моя наркомания — Кайсена. Почему я все чаще стал проводить между ними параллели?
Снова сев ровно, я прильнул к губам Эла. Его поцелуи не обжигали и не заставляли таять, но все же это действо меня определенно будоражило.
— Надо же, — сказал Эллиот, когда я отстранился. — Прогресс! Сам поцеловал меня в людном месте.
Я игриво усмехнулся:
— А еще планирую на днях освоить роль пассива. — Я потянулся за теплым куском пиццы. — А то помру, так и не узнав, нравится ли мне подобное.
В теле Эйена-то мне это точно нравилось. Но то тело ведь чужое, опытное, так сказать, а в своем теле ощущения, возможно, будут отличаться. И потому мне было действительно интересно. А бояться попросту надоело.
Откусив кусок пиццы, я получил маленький гастрономический оргазм и закрыв глаза, издал тихий стон.
— Ты прекрати эти шуточки, — вдруг сказал Эл, отчего я даже перестал жевать и перевел на него удивленный взгляд.
— Какие?
— Черные, — хмуро ответил он. — «Помру, не узнав». Не говори так больше.
— Ладно. Не буду…
Чего это он? Он вообще заметил, что я сейчас о сексе говорил?
— А «на днях» — это когда? — спросил Эллиот, тоже взяв треугольник пиццы.
Значит все же заметил.
— Ну, не знаю. Когда мы сможем спокойно уединиться у тебя.
— Так это хоть сейчас можно устроить, — хитро протянул Эл.
— Н-нет. — По позвоночнику побежали мурашки, я неуверенно покосился на Эллиота. — Я имел в виду, когда я буду готов не только морально, но и… физически.
Хотя я, судя по всему, и морально готов не до конца. Но надо же когда-то себя перебороть. И почему вообще у меня не возникает такой неуверенности, когда я с Каем? Почему я не стесняюсь с ним ничего? Или даже если и стесняюсь, то меня это только подталкивает двигаться дальше, а не отступать. Может, это влияние сознания сзеретни?
— А что, тебе одного душа будет недостаточно? С остальным ведь я тебе помогу.
Я нервно сглотнул. Вот зачем вообще нужно было начинать этот разговор? Хотел сменить тему на более интересную? Получи, Энди. В следующий раз будешь думать, прежде чем языком трепать. Кажется, пора бы начать взрослеть.
Оставшаяся пицца быстро исчезла в моем желудке, как и кофе. Я хотел предложить покататься по городу, но Эл заговорил раньше меня:
— Так что? Ты подумал? Поехали ко мне?
Да мать твою, он явно теперь эту тему так просто не оставит. А мне что делать? Я совсем не планировал познавать сегодня новые ощущения!
Эллиот приобнял меня за талию и аккуратно поцеловал в скулу, а я лихорадочно обдумывал, что делать. С одной стороны, почему нет? Эл по-любому опытный, он должен знать, как сделать все правильно и приятно. А с другой — если мы поедем к нему, то спать я лягу очень поздно, а ведь я не знаю, во сколько в гости к Каю приедет та мадам. Хотелось бы посмотреть на нее и впоследствии понять, чего мне ожидать в дальнейшем от такого соседства.
Тем временем Эллиот уже присосался к моей шее, а реакция моего тела явно давала понять, что продолжения хочется и мне тоже.
— Эл, ну, не здесь же. — Он оторвался от меня и вопросительно изогнул бровь. — Да, ладно, поехали к тебе. Но давай по пути купим чего-нибудь выпить, чтобы я максимально расслабился.
— Я тебя и без алкоголя расслаблю, — самодовольно улыбнулся он.
 
Мне бы его уверенность в себе. С алкоголем мне все же было бы легче, но, возможно, Эл не хотел, чтобы я был пьян. Чувствую, я запомню эту ночь надолго.
Расплатившись за ужин, мы вернулись к машине. По пути к дому Эла я успел на нервной почве искусать себе губы. И чего я так разволновался, у нас ведь уже был секс. Не такой, конечно, но в этом плане я Эллиоту доверяю. Доверяю же, да?
Оказавшись в квартире, я без лишних разговоров ушел в душ и провел там, по моим ощущениям, немало времени, надеясь, что у Эла пропадет желание и он просто забьет или даже ляжет спать. Но при этом все же тщательно вымылся. А когда наконец вышел, убедился: нет, Эллиот не передумал и настроен он более чем решительно.
— Я уже начал подозревать, что ты не собираешься выходить, — лукаво улыбнулся он, сощурившись. — Неужели надеялся, что я передумаю?
Зараза. А он меня, оказывается, выучил. И теперь видел насквозь. Отвечать я не стал. Да он и не дал, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Прижал к стене, по-хозяйски начав шарить руками по моему голому торсу. Да, из одежды после душа я надел лишь джинсы. И то долго думал, стоит ли.
Чтобы уравнять положение, я начал расстегивать его рубашку, пока его губы были заняты моей шеей, а руки поглаживали бедра. Воздуха не хватало. Ширинка больно давила. А я уже почти был готов вслух попросить расстегнуть ее, но Эл, избавившись с моей помощью от рубашки, не спешил освобождать меня от штанов. Коротко поцеловав в губы, он взял меня за руку и провел в спальню. Оказавшись около кровати, я ощутил, как по моей спине пробежала холодная волна тягучей неуверенности. Но Эл тут же прижался сзади, не давая этому мерзкому чувству распространяться и дальше. Поцелуи по плечам и руки, блуждающие по моему телу, заставляли желать продолжения еще сильнее. Эллиот старался изо всех, а что я сам? Снова подвис, не понимая, что делать. А ведь раньше я был смелее. Так что же сейчас не так? Нельзя начинать грузиться лишними мыслями, не время. Я должен расслабиться, но не уподобляться бревну. Ведь я хочу Эла скорее всего не меньше, чем он меня. Хочу, чтобы ему тоже было приятно.
Развернувшись в его руках, я осел на кровать. А Эллиот довольно ловко освободил меня от пытки давящих джинсов. Спасибо, так намного легче. Его джинсы вместе с трусами полетели в том же направлении, после чего он тоже взобрался на кровать, а самому мне не осталось ничего другого, кроме как попятиться назад, раздвинув ноги. Я ощутил, как он улыбнулся сквозь поцелуй, проталкивая свой язык глубже. От такой близости желанного обнаженного тела, собственное понемногу начало расслабляться, будто бы наконец доверившись происходящему.
Откинувшись на мягкую постель, я сам притянул и обнял Эла, вжимаясь в него со всех сил. Да, так лучше. Чем быстрее привыкну к чувству близости, тем быстрее все произойдет. Ноги словно уже сводило судорогой от возбуждения. В общем-то так, видимо, и было, потому как мой член начал ощутимо поднывать от отсутствия внимания. Всякий раз, как он касался живота Эллиота, по моему телу словно ток проходил.
— Тебе придется приподняться, — процедил Эл с хрипотцой, потянувшись в сторону. Из прикроватной тумбочки он выхватил смазку, о которой также позаботился заранее, выливая на пальцы несколько первых капель. С запахом шоколада, но чего еще можно было от него ожидать? Такие действия заставили снова чутка зависнуть, примерно прикинув, что я почувствую в следующий момент. — Скажешь, если будет больно?
— Не будет, — попытался заверить скорее самого себя, ведь интересно же: так ли будет, как в теле Эйена?
Эллиот помог мне умоститься на бок, чтоб ему самому было удобно разместиться сзади, и начал медленно водить пальцем по напряженному кольцу мышц, совсем не сильно надавливая. С легким поцелуем в шею, я все же почувствовал первое проникновение. Ощущения не самые приятные, тело немного воспротивилось, сжимая мышцы. Я невольно закусил губу, стараясь расслабиться, но при этом напряженно сжал простынь в ладони. Дальше же должно стать немного лучше? Должно. Несколько движений, и вот там не один палец. Два? Неважно. Закрыв глаза, я старался справиться со срывающимся дыханием, иногда подавая голос, потому что сдерживать его становилось просто невыносимо. Внутри все пульсировало, смешиваясь с пестрыми вспышками неприятно-тянущего чувства, но постепенно нарастало желание кричать вовсе не от боли, которой я так боялся, а именно от удовольствия.