Снотворец (СИ)

— Он не поверит.
— Тебе поверит. Потом это подтвердит и моя подруга, так что ему придется поверить. Попроси… попроси у него прощения за меня. За то, каким глупым я был в самом начале. И за то, что в итоге я все же его оставил.
Но Эйен не ответил, внимательно глядя в мои глаза. Я понимал, что ему тоже больно, хотя внешне этого и не видно. Странно, но я ощущал к нему некую привязанность. Наверно, как и он ко мне.
Жаль было все же умереть, преодолев такой путь. Но ничего сделать уже было нельзя. Совсем ничего.
========== 40. Конец и новое начало. Эпилог ==========
— Дай мне руку, Эндрю.
— Дать руку? — переспросил я.
Увидев, как Эйен приложил ладонь к прозрачной преграде, я неосознанно повторил. И в то же мгновение мое сознание пошатнулось. В глазах потемнело на пару мгновений, но вскоре все встало на свои места: передо мной снова была стена воды, а за ней — мой друг-сзеретни.
— Ты заслуживаешь эту жизнь, — вдруг сказал он, а я нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Но тут же увидел, что его левая рука растворилась почти по плечо и продолжает исчезать.
— Что? — ошарашенно переспросил я, теперь явственно ощутив страх. Чувства больше не были притуплены, они словно проснулись ото сна.
Подняв руки, я увидел, что они обе целы, и тут же понял, что произошло: Эйендер решил отдать свою жизнь взамен моей.
— Нет! — выкрикнул я, снова кидаясь к преграде. — Не надо! Я не хотел, чтобы кто-то пострадал! Вернись!
Но вопреки моим словам он сделал шаг назад, а я стал бить в прозрачную стену кулаками, пытаясь разбить, словно стекло, но ничего не выходило. Она лишь шла рябью, но не поддавалась.
— Вернись, Эйен! Не надо! — снова прокричал я, глядя на то, как он слегка улыбается.
Якобы бесчувственный сзеретни с острым чувством самосохранения был рад тому, что спасает чью-то жизнь! Это не поддавалось никакому объяснению! Или все же поддавалось?
— Лучше расскажи всем, что мы не бездушные. Мы ведь всего лишь другие.
— Я это знаю и без твоей жертвы! Пожалуйста, Эйен, не надо! Я готов был пожертвовать собой ради своей цели, но не кем-нибудь другим! И не тобой уж точно! Дай мне руку, вернись в свое тело, в свою жизнь! Умоляю!
— Нет. Я же сказал, ты ее заслуживаешь. А мне все равно жить неинтересно. Может, умерев, я окажусь в твоем мире в абсолютно новом теле и оно будет переполнено эмоциями? Я бы этого хотел.
Мне даже не нашлось, что сказать. Он, как и я, принял решение и не собирался сдавать позиций. И от этого в груди больно щемило, а глаза щипало. Но в этом пространстве не существовало слез, только пронизывающая тело боль.
— Прости меня. Я не должен был, — проговорил я, чувствуя как сожаление, так и невероятную благодарность, из-за которой меня начала пожирать совесть.
— Все нормально. Иди к нему и проживи эту жизнь не впустую.
— Обязательно. Я буду вечно тебе благодарен. И никогда тебя не забуду, Эйен. Обещаю, я сделаю все, чтобы люди перестали считать сзеретни пустышками. Все сделаю.
— Спасибо.
  *
Открыв глаза, я снова ощутил комфорт и тепло, а перед взглядом стоял тот самый светящийся потолок, который я не видел более четырех месяцев.
— Спасибо, Эйен, — прошептал я в тишину комнаты. — Ты оказался самым смелым из всех, кого я знал.
Поднявшись с кровати, я огляделся, чтобы понять, что нахожусь в небольшой спальне — явно вовсе не в комнате Кайсена. Видимо, Эйена отселили, что неудивительно. Он, скорее всего, из этой комнаты и не вылезал. А я покинул ее практически сразу же, не желая задерживаться. По обстановке я быстро определил, в какой части поместья нахожусь, и направился точно к спальне моего демона. Даже если сейчас его там нет, ведь в этом мире только ранний вечер, я его дождусь. А если не дождусь, то в любом случае найду через других дрэйдов, служащих семье Кроун. Эти самые дрэйды сейчас кидали на меня озадаченные взгляды, когда я проходил мимо, а я никого не замечал, все сильнее загораясь от нетерпения.
И вот наконец нужная мне дверь. Пройдя к ней, я приложил руку к панели, и створка отодвинулась. Это обрадовало, ведь доступ сюда мне не перекрыли. Комната немного пропахла алкоголем, но не критично, не как в квартирах у запойных алкашей. Глупо было бы предполагать, что потерю Кайсен перенесет без выпивки. И за это я не мог его осудить.
 
Я не ожидал, но…
Мой демон лежал в постели, раскидав пряди волос по темной подушке. Кажется, спал. А у меня в душе вмиг потеплело, приятно закололо и ожило. Неужели? Неужели это действительно он?
Пройдя к кровати, я присел на корточки рядом с ним и аккуратно убрал волосы с серого лица. Настоящий, живой, горячий. Я снова получил возможность быть рядом.
Видимо, из-за прикосновения мой демон открыл глаза, в первое мгновение опалив меня до ужаса холодным взглядом, но в следующую секунду он смягчился, а глаза расширились от удивления.
— Энди? — неверяще спросил он, приподнимаясь на локте, после чего осторожно притронулся ладонью к моей щеке. — Это правда ты?
— Правда, — ответил я, глядя в любимые песочные глаза и не помня себя от счастья. — Наконец-то я здесь. Я вернулся. Я так люблю тебя, Кай.
Он ничего не ответил, а лишь притянул меня за шею для поцелуя. Мне и самому хотелось убедиться в реальности происходящего, а прикосновение к его губам дало понять, что я не сплю и не умер. Теперь я на Аллебри. Навсегда.
— Я верил, что ты найдешь способ вернуться, — проговорил мой демон, ненадолго разорвав поцелуй и затягивая меня на кровать. — Я тоже люблю тебя, Энди. Не уходи больше.
— Не уйду. Обещаю, — ответил я, укладываясь на мягкие подушки и позволяя делать ему со мной все, что он захочет.
Вот так, не успел я вернуться и оправиться от исчезновения души Эйена, как этот чертяка испачкал чуть ли не всего меня в сперме, заставляя дрожать от экстаза и усталости. Хотя кого я обманываю? Конечно же мне этого не хватало. Постель, ванная, перекус и снова постель. Сутки пролетели очень быстро. Единственное осмысленное, что я сделал за это время, это позвонил Чарре, чтобы сказать, что я в порядке. Она даже расплакалась, услышав меня — так сильно переживала.
О моем возвращении все остальные узнали только через день, утром, когда я невыспавшийся, но невероятно счастливый, пришел завтракать за общий стол, что семью немало удивило. Оэрия не сдержалась, чтобы обнять меня при всех, но никто и не был против. Даже Адиала выдала легкую улыбку. А я не удержался от ненавязчивых подколов в ее сторону, вроде «признайся, что соскучилась». Хотя шутки я все же фильтровал, чтобы снова не начать выслушивать от нее, какой я никчемный.
Чуть позже я рассказал Кайсену о том, что Эйен пожертвовал собой, чтобы я вернулся. Конечно же, его это удивило, но теперь и он заинтересовался исследованием сознания сзеретни. Он решил открыть свой собственный исследовательский институт, наняв туда лучших докторов и обеспечив сзеретни достойное существование. Там они содержались в уюте и порядке, относились к ним не как к животным, никого на цепь не сажали, а пытались понять, как их вылечить или хотя бы сделать более человечными. Мы даже перевезли большую часть пациентов из клиники Ошира, и я завел дружбу с той самой мирной, обученной лишь частично юной девушкой-мацсом. Точнее, я просто часто гулял с ней, пытался разговаривать, понять, что ей безразлично, а что все же может заинтересовать.
Общество защиты сзеретни по-настоящему ликовало, считая, что достучалось хоть до кого-то из самых властных и обеспеченных. Кайсен не стал оспаривать и разрушать иллюзию их заслуг, не желая рассказать никому обо мне, как об излечившемся сзеретни, ведь по сути это было неправдой. Да и ему не хотелось, чтобы меня тягали по научным съездам и глазели, как на цирковую обезьянку. Все документы, подтверждающие, что я был сзеретни, он уничтожил и создал мне новые — обычные, как у самого заурядного жителя Аллебри. Так что теперь я свободно занимался проблемой сзеретни и верил, что со временем их получится понять, ведь Эйендер не был бесчувственным. Да и никто из них никогда не был. Просто их чувства скрывались где-то очень глубоко.