Счастье дается всем. Книга 1 (СИ)

- Что это, мама Хейди?
- Губы на морозе сохнут, девочка, смажь, чтоб не обветрили…
***
А рано утром в дверную щель вёльвиного дома просунули большое странное письмо без конверта. Сонная вельва, как всегда выбегавшая поутру с корзинками снеди, щурясь от недостатка света, развернула бумагу. Прочитала и громко рассмеялась, застонав.
-Что там, мама Хейди? – спросила разбуженная этим неожиданным странным смехом Янника.
Она только-только продрала глаза и не совсем понимала, почему всегда деликатная Хейдуша с утра так шумит.
Старая вёльва повернулась к ней и с каким-то невероятным выражением лица произнесла торжественно:
- Дуоссия Свенс скончаться изволила.
Янника вскрикнула от ужаса.
Но вёльва, добродушно посмеиваясь, протянула ей бумагу, на которой огромными корявыми буквами было написано: Никралох Дуси Свенс.
  
Глава 19
 
Старая Хейд собралась в дом Свенсов минут за пять. И ещё столько же тормошила-подгоняла Яннику. Недовольная девушка, которая ещё целых два часа могла сладко спать, ворчала:
- Хейдуша, ну зачем мы идём? Ну ясно же, это исчадие хротгарского подземелья развлекается!
- Давай, давай, – торопила её женщина, всё время посмеиваясь, – не будем разочаровывать благочестивую горожанку.
-Ну Хейду-у-уша!
- Быстро! Идём делать свою работу!
- Я убью эту Дуську!
- Не получится. Она уже мертва, – невозмутимость вёльвы пугала. –
Надеюсь, доченька, ты этого не забудешь?
- Чего не забуду? – ворчала хмурая Янника, через силу натягивая на ноги тёплые носки.
- Того, что Дуоссия Свенс покинула этот бренный мир.
Янника с абсолютно недовольным лицом мрачно пообещала:
- Не забуду! Ещё как не забуду! Я этой личинке подземного краса всё припомню.
- Ритуал будем соблюдать строго! – уже совсем другим, деловым тоном приказала Хейд, завязывая в сенях чёрную ленту на жертвенной ветви.
И Яннике ничего не осталось, как кивнуть. Эх, жаль, что хворостинки под рукой нет! Вмиг бы вернула этого ядовитого колобка на кривеньких ножках в мир живых!
В доме Свенсов ещё не горел свет и не было признаков никакого движения. Но на калитке, такой же корявый, как и письмо, висел лист с чёрным указателем: Дуся Свенс там. Не стучать!
-Ну-ну! – Янника злилась с каждым шагом.
Входная дверь дома скрипнула, открываясь совершенно свободно. Ключ торчал в замке с внутренней стороны. На полу ещё одна стрелка. Потом ещё и ещё одна. И всё это в кромешной тьме, подсвеченной лишь полоской уличного света.
- Стараешься сохранить свою кончину в тайне, благочестивая? – хмыкнула вёльва. – Не получится. Смерть – дело публичное!
И она приказала Яннике зажечь свет. Десяток маленьких огоньков, рассыпанных под потолком вспыхнули, неся разом осознание реальности происходящего. Вслед за светом громкий голос Хейд, строгий и торжественный, пронёсся набатом по спящему дому:
- Скорбная весть в дом сей пришла! Снежной деве зажгите авритную ветвь! Привяжите к ней ленту, прощания дар. И последнее имя пропойте скорей!
Из комнатки напротив кто-то замычал обиженно и громко, стукнулись об пол детские ножки и на свет, придерживая на пузе скомканную простыню, выползло ЭТО!
Дуоссия Свенс подготовилась знатно! Серебристой пудрой для волос было перепачкано всё лицо, делавшее его снежно-белым. Под глазами, на щеках, в уголках губ, на шее и на руках детской густой краской прорисованы были со всей тщательностью чёрные круги, морщины, вены. Хорошо так прорисованы! Если бы не включили свет, то в темноте Дусю вполне можно было принять за ожившего мертвеца и напугаться. Кроме того, на пузе у нее висел лист с корявой надписью: "Она не дышит!"
- Дуоссия Свенс? Какими судьбами? – строго поинтересовалась вёльва. – А разве не Вас сегодня призвал к себе хранитель мрачных глубин Хротгара, коварный Ольгъест? Или я что-то путаю?
Дуся, которая, конечно, собиралась каким-то непостижимым образом сохранить свою выходку от родителей в тайне, застыла в дверях, совсем не зная, как поступить. Со второго этажа уже слышались встревоженные голоса, и быстрые ноги, судя по всему хозяйки этого дома, уже стремительно спускались по крутой лестнице. Глаза виновницы событий с неимоверной скоростью настороженно перемещались со строгой вёльвы на лестницу и обратно. И когда Сельма Свенс, судорожно запахивая на груди домашний халат, сделала последний шаг с лестницы на пол, Дуся заревела.
 
- Вёльва? Дочь? Что с тобой?!! – ничего не понимающая и оттого перепуганная женщина, не зная, что делать, застыла внизу лестницы, не решаясь сделать ещё шаг.
За ней, громко стуча по лестнице тяжёлыми кряжистыми ногами, спустился муж, крепко держа в руке хротгарский топорик, высыпались вслед за отцом полуголые мальчуганы трёх и четырех лет, и последним, натягивая на ходу рубаху с плотным вырезом, появился Риг. Абсолютно снежноволосый Риг!!!
Вёльва строго и величественно смотрела на оторопевшее семейство и ждала.
Суровый Рольф Свенс, всё также держа в руках острый топорик-скеггох, поддёрнув могучими плечами уже хотел было поинтересоваться у уважаемой вёльвы, с какого это она… будит в столь ранний час благочестивое семейство, как его взгляд упал на басом заревевшую дочь. Дуоссия Свенс с дрожащими губами, крупными слезами, брызнувшими во все стороны из тёмных, прорисованных впадин, с чёрными разводами по всему телу и страшной записью на пузике – «она не дышит» – заставила грозного отца семейства поперхнуться.
Девчушка смотрела на собравшихся очень виновато, громко шмыгала носом, утирая дрожащими кулачками бегущие серые ручейки слёз. И вся её крепкая, сбитая в сдобную булочку фигурка почему-то казалась сейчас такой неприкаянной и жалкой.
- У тебя случилось что-то страшное? – вдруг серьёзно спросила ревущую девчушку Хейд. – Такое, что ты вспомнила о хранителе мрачных глубин? И решила запутать коварного Ольгьеста?
Дуся подняла голову. Она неспешно вытерла кулачком с подбородка грязную жижу, взирая на Хейд с удивлением. И слабо кивнула. Тогда вёльва, качнув величественно головой приказала:
- Умывай свою девочку, Сельма, одевай её и возвращайтесь. Нам нужно поговорить, – и присела на высокий стул в гостиной у окна, всей своей неподвижной, властной фигурой заставляя семейство Свенсов поторопиться.
Когда на лестнице затихли звуки шагов, вёльва бросила быстрый взгляд на Яннику, стоявшую недвижно с самого начала светопреставления:
- Спокойно, моя девочка, спокойно! – в негромком голосе вёльвы звучало сочувствие. – С Ригом разберёшься потом… Ты ведь тоже … ему не пара. Только он ещё об этом не знает.
***
- На лесопилке, вёльва Хейд, – рассказывала Дуська доверчиво и серьёзно, – что-то ужасное будет скоро. Я не сразу заметила. Дедушка Транум хороший, только старенький, и дочь его, тётя Ильгерда, тоже очень добрая, хорошая! Но у неё на спине черный цветок растёт.
- Черный цветок? – Хейд и Янника переглянулись.
- Ага! – закивала Дуся. – Очень страшный. Я его сначала не видела, ощущала только, ну как тревогу или опасность. А намедни он как стрельнул вверх чёрной россыпью. В меня случайно не попал. Я отскочила. А на собачку их прямо сыпануло много. Она и умерла, ещё полудня не случилось. Тетя Ильгерда так плакала! Вот тут уж я напугалась.
- Почему сразу не рассказала?
Дуся вздохнула печально:
- Так я говорила… Только вы не слышали… никто не слышал!
Взрослые растерянно переглянулись. А Янника вдруг вспомнила, как Дуська говорила про лесопилку, что там что-то нехорошее творится. Она посмотрела на Хейд и подтверждающе качнула головой, мол, действительно, говорила.
- А как же ты увидела этот чёрный цветок? – Хейд взяла девочку за ладошку.
- А чего его видеть? Он большой, огромный просто. Вон когда лихорадку ветер разносит по городу чёрными крупинками, то тут попробуй – разгляди. А не разглядишь, в рот понабьётся, потом лежишь неделю, болеешь, – совсем осмелела Дуська. – А тут и гадать не нужно.