Бог не Желает (ЛП)
Омсу было всё равно. Он не думал, что будет проводить в доме бывшего рабовладельца много времени.
Бенжер смеялся на свой сдавленный манер: плечи скачут, рот широко открыт, глаза слезятся - и всё это без единого звука.
- Что такого смешного? - спросил Омс.
- На нижнем этаже есть вторая спальня, - сказал тот так тихо, чтобы никто не слышал. - Они просто не смогли найти дверь! - И он засмеялся снова.
- Как думаешь, они уже гадают, куда ты всё время пропадаешь?
- Великая тайна, но это же я, Бенжер. А тебе я посоветую лечь между Скажу-Нет и Скудно-Бедно. Они скоро помирятся, сам знаешь. Вероятно, ночью. Кто знает, вдруг ты обнаружишь себя в середине чего-то необычайного!
- Вот Бенжер и явил нам свою темную сторону. Ух-ох, - добавил он, когда некая фигура возникла над Бенжером.
Безумно острый нож повис над левым ухом солдата. - Я намереваюсь его отрезать, - объявила Водичка.
Все за столом замолчали. Бенжер уже не смеялся, глаза стали круглыми и дикими.
- Почему именно это? - спросил Моррут. - Второе так же уродливо.
- О, дойдет и до второго, если Бенжер решит, что не нужно целить мой палец.
Скудно-Бедно качала головой, на лице грусть. - Дурная идея, Дичка. Не стоит угрожать целителю, никогда.
- Это не угроза. Я просто рассказываю, что буду делать. Спокойно, Бенжер. Сделаю всё чисто и быстро.
- Ладно! Стой! Я исцелю твой проклятый палец!
Она повернулась, выставив палец. - Смотри. Весь красный и вздулся. А это что, гной? Я вижу гной, Бенжер?
Бенжер схватил ее руку. Закрыл глаза и что-то забормотал. Порез сжался, побледнел и, наконец, пропал. - Вот! Теперь счастлива?
Водичка отвела нож. - Не вполне. Мне так хотелось отрезать тебе ухо!
Она отошла к своему столу. Моррут со вздохом принялся информировать тяжеловесов о расположении спальных мест, нарядах на готовку и стирку.
Омс склонился к Бенжеру. - Предупреждал тебя.
- Она сумасшедшая! - прошипел целитель, утирая пот со лба. - Хотела отрезать мое ухо! Я последний оставшийся целитель - она думает, я не отплачу?
- Нужно было исцелить ее палец вместе со всем прочим, - сказал Омс.
Бенжер подался ближе и шепнул: - Так и было!
Омс нахмурился. - Но ты... она... драть меня.
- Каждый раз исцеляю! - И Бенжер начал хохотать, плечи прыгают, лицо покраснело пуще, глаза выпучены, уже текут слезы.
- Треклятые иллюзионисты. - Омс встал. - Служба зовет. Однажды, Бенжер, тебя кто-нибудь убьет - не враги, а кто-то из нас.
- Попробуй!
Глава восьмая
Какой же малый разум нужен, чтобы верить, будто мир столь же прост, каким кажется.
В "Черном Угре" было шумно, слишком тепло от множества тел и определенно слишком тесно. Снаружи, встав на мостовую кривой, ведущей в центр городка улицы, Омс помедлил, вдыхая прохладный ночной воздух. Напротив двери таверны через улицу была узкая канава и затем склон южного вала, земля поросла мертвыми сорняками, меж которыми уже показалась новая трава.
Потуже натянув на плечи короткий плащ, он перепрыгнул канаву и быстро взошел по уступам насыпи. Классическая малазанская конструкция, понимал Омс. Это оборонительный вал, но он никогда не предназначался для удержания - в гарнизоне слишком мало солдат. Однако крутой внутренний склон отлично помогал врагам падать, а узкая траншея - ломать руки и ноги. Но это случилось бы после прорыва. До прорыва защитники стояли бы на бермах, обстреливая наступающих. Прятались в случае ответной стрельбы. Пускали стрелы навесом, а солдаты с арбалетами ожидали, пока первые атакующие не вырисуются на бермах.
"Раньте и убейте как можно больше стрелами, болтами, и оставшиеся дважды подумают, идти ли дальше. Драка за каждую улицу - кошмар. А малазане чертовски опытны в таких боях. Лесные дикари? Вряд ли".
Он влез на берму, но низко пригнулся, торопливо спеша к сторожевой башне. Та казалась ветхой и уже кренилась влево.
В поле за внешним рвом Компания Балка казалась затихшей, горело лишь несколько костров и еще меньше ламп в поставленных ровными рядами палатках.
Дисциплина у Балка была хорошей, для человека, никогда не служившего в настоящей армии. Его последователи были крутыми и отлично снаряженными, включая доспехи. Это стоило денег. Почти все наемные компании быстро распадаются, ведь поддержание боеготовности слишком дорого. Выжившие навсегда запоминают, что война - деловое предприятие и вести ее нужно умело.
Лучшие же знали, как побеждать, в идеале - без боя. Победа дает репутацию, а репутация для них - всё.
Добравшись до зияющего дверного проема в конце лестницы, Омс помедлил. "За чертовой штукой вовсе не следят". Он ощущал запах дыма, бревна явно пережили пожары. Ослабла ли конструкция? Трудно сказать. Он вошел в проем и полез по ступеням, прибитым к одному бревну.
Треск, шорохи разбегающихся мышей или крыс. Пыль и старый дым сделали воздух спертым. От вала доносились запахи опилок и гнили.
Пять этажей, лишь на верхнем окно. В середине стояла ржавая тренога, старая и потрепанная сигнальная система с зеркалами, шестернями и флажками, отверстия для смазки давно забиты пылью и принесенными ветром семенами. В каждом окне лепились ласточкины гнезда, стены залиты гуано. Внутри тоже были гнезда, по углам у крыши; замусоренный пол хрустел под ногами, пока Омс садился так, чтобы видеть лагерь Балка.
Он сел на корточки, опустил запястья на колени. К востоку от лагеря, шагах в пятидесяти, начинался лес, выпустивший вперед ряды молодых осин, ильмов, рябин и берез. Опушка была неровной - из нее выгрызали куски, там и тут сушились штабели тонких бревен.
Если наемники и вели дела с племенами, то не хотели их раскрывать. Мысль о сильном ведуне, следившем за войском от Кулверна, тревожила Омса. Водичка убила дурака и тем могла породить кровную месть и даже полноценную войну.
Неспокойные границы не желают успокаиваться. Пусть работорговля давно окончена, это место кажется готовым для пожара. Штырь и даже Грубит что-то знали. Омс чувствовал их тревогу.
Дыхание замерло, когда на него налегли сзади, окутав незримыми объятиями. Он ощутил вроде бы руки - или пальцы - сжившиеся на запястьях. Не так сильно, чтобы сломать, но уверенно и цепко.
- Ладно, - буркнул он чуть слышно, - теперь что?
Женский голос сказал в голове: - Спи.
Спица постучала лезвием ножа по шесту, и последовало тихое приглашение войти. Она нырнула в шатер, за ней Шугал.
Балк сидел на кожаном раскладном табурете. Доспех снят, длинные волосы распущены. Фитиль лампы закручен, давая лишь намек на свет.
- Они наверняка кого-то выставили следить, - сказал Балк. - На той старой башне.
- Думаете, знают? - спросил Шугал.
- Нет. Просто подозрительны. Кого рекомендуете для работы ножом?
- Когда?
- Сегодня ночью. Сейчас. Они только встретились с солдатами гарнизона. Там не морская пехота, регуляры. Не успели понять друг друга. Мертвый морпех на башне - это мог сделать любой. Им будет труднее сладиться.
- Натравить морпехов на местных, - кивнула Спица. - Мне нравится.
- Так кто?
- Почему не я? - сказала она.
Балк покачал головой. - Не кто-то из моих. Ни ты, ни Шугал и даже Крик. Дайте того, кто сможет пройти к башне незаметно и достаточно умел, чтобы не сорвать дело.
Спица поглядела на Шугала, тот пожал плечами. Она сказала: - Думаю, Хлоп. Он наполовину коривиец.
Балк нахмурился. - Один из лучших разведчиков. Опытен с ножом?
- Более чем, - сказал Шугал. - У него есть какая-то лесная магия. И любит темноту, глаза как у кота.
- Хорошо. Пошлем его.
Хлоп неподвижно лежал в высокой траве почти у подножия башни. Улыбался, но это не было проблемой, ведь его потемневшие от бетеля зубы почти не блестели в темноте.