Она была создана для меня (ЛП)

Мое сердце замирает. На долю секунды мне кажется, что я представила, как он произносит эти слова, но уязвимость в его выражении лица говорит о том, что я не ослышалась.
Он любит меня.
— Я…
Слова застревают у меня в горле.
Он любит меня.
Его рука нежно гладит мои волосы.
— Тебе не нужно ничего говорить в ответ, — бормочет он, но я качаю головой, желая, чтобы он знал.
— Я тоже тебя люблю. — Я нежно глажу рукой его бородатую щеку и тихонько смеюсь. — Это не входило в мои планы, но я все равно влюбилась в тебя.
Облегчение в его глазах говорит мне все, что мне нужно знать. Он обнажил передо мной свое сердце, не зная, отвечу ли я ему тем же, но от этих слов у меня сердце забилось в груди. Как я могу не любить его?
Затем его рот снова оказывается на моем, и наш поцелуй обретает новую глубину, когда мы прижимаемся друг к другу и двигаемся вместе. На этот раз, когда я кончаю, он следует за мной, прижимая меня к себе так, словно никогда не захочет меня отпускать.
35
Кайл
Меня разбудил стук моего сердца. Мне снилось, что я снова в суде, но вместо адвоката, которым я когда-то был, на скамье подсудимых оказался я, и меня допрашивал Рич, не меньше. Я не могла говорить. Буквально, мой рот не работал, как это бывает в снах. Самое смешное, что Рич пытался доказать мою невиновность, но я знала, что виновна, и когда мне сказали, что я могу идти, мои ноги не двигались. Рич уезжал без меня, а я застряла. Паника сжимала мою грудь, пробуждая меня в холодном поту.
Я рывком села в постели, нащупывая на себе одеяло в поисках… не знаю чего. Только когда я вижу гипсовые детали на потолке надо мной, мягкий оранжевый свет соседнего уличного фонаря, падающий через открытое окно, я вспоминаю, где нахожусь.
Не в суде. Не с Ричем. Я лежу на надувном матрасе в его доме в Бруклин-Хайтс, а рядом со мной крепко спит его дочь.
Я беру паузу, чтобы успокоиться, и делаю упражнения на глубокое дыхание, которые отточил за годы работы.
Вдох: раз, два, три, четыре. Задержи: раз, два, три, четыре. Выдох: раз, два, три, четыре. Задержи дыхание: раз, два, три, четыре. Повторяй. Это называется «бокс-дыхание».
Когда руки перестают дрожать, а сердце перестает биться о грудную клетку, я достаю телефон, чтобы проверить время. Пять утра. Слишком рано для Вайолет, чтобы вставать, но я знаю, что не смогу снова заснуть. Не после того, как меня разбудило то, что, я уверен, было началом панической атаки. Первого за последние годы.
Я осторожно поднимаюсь с матраса, стараясь не разбудить ее. Она переворачивается на спину и с тихим вздохом зарывается в подушку. Мое сердце вздыхает в ответ. Боже, я люблю эту женщину.
Я шагаю по полу, чувствуя внутри себя тревожную энергию, словно свернувшуюся змею, готовую к нападению. В ушах снова звенит, как это бывает, когда я испытываю стресс. Если я чему-то и научился, так это тому, что игнорирование этого чувства приведет к еще большим неприятностям.
Есть только один выход.
Я натягиваю шорты и майку, вставляю наушники и зашнуровываю ботинки. Когда я выхожу на улицу, утренний воздух прохладен, что типично для этого времени года. Может, это и предрассветная погода, но жара прилипает к городским улицам, создавая ощущение удушья независимо от времени суток. Мне приходит в голову, что, как бы я ни хотел остаться в городе с Вайолет, я все же предпочел бы проводить лето на озере. Может быть, мы могли бы найти способ иметь и то, и другое.
Эта мысль рождается у меня в голове, когда я сворачиваю на улицу Крэнберри, направляясь в Колумбия-Хайтс. Я уже чувствую себя лучше, просто от того, что двигаюсь. На самом деле я почти забыл о том, что меня разбудило. Сон, из которого стало ясно, какой я ужасный друг. Знакомое чувство паники, когда мое тело пыталось предупредить меня, что что-то не так.
Я пересекаю Коламбия-Хайтс и прихожу к зоне отдыха на Фруктовой улице, примыкающей к Променаду. По небу тянутся первые пальцы рассвета, а на другом берегу Восточной реки колышется Манхэттен. Я опускаюсь на одну из скамеек в парке, любуясь видом, пока мое дыхание успокаивается.
 
Я не могу забыть сон. Я не могу игнорировать послание моего тела. Как бы мне этого ни хотелось, я знаю, что не могу продолжать жить так.
Мы с Вайолет вернулись из хижины полторы недели назад, и ничего не изменилось. После того как мы оба признались, что влюбились друг в друга, ничего не изменилось. Невозможно было покончить с этим, несмотря на то что нам обоим было неудобно врать Ричу. Вместо этого мы избегали каждой его просьбы встретиться, с головой погружаясь в работу над домом.
И вот теперь она завершена. Бригада закончила вчера, а сегодня Рич и Диана заедут посмотреть на конечный продукт. После этого… честно говоря, я не знаю, что будет дальше. Мы с Вайолет не обсуждали идею остаться в городе и работать вместе, быть вместе. Я знаю, что мы оба хотим этого, и знаю, что есть только один способ сделать так, чтобы это произошло. Мне нужно либо собраться с духом и рассказать Ричу, либо отпустить ее, но рассказать ему — значит потерять его. Мне придется выбирать между моим лучшим другом и женщиной, в которую я влюбился.
Кроме того, это может повлиять и на отношения Вай с Ричем. Я не могу смириться с мыслью, что из-за этого они могут рассориться. Я никогда не прощу себя.
Образы из моего сна снова промелькнули передо мной, и я поморщился, потирая затылок. Я испытывал чувства к Вайолет с тех пор, как мы познакомились, и сейчас у меня не больше ответов, чем тогда. А если и есть, то в миллион раз хуже.
Я бросаю взгляд на реку, и сердце мое тяжелеет, когда солнце медленно окрашивает небо в нежно-золотистый цвет. Я никогда не думал, что влюблюсь в Вайолет, и уж точно не думал, что снова влюблюсь в этот город. И все же я здесь. Оказывается, возвращение в Нью-Йорк ради этого проекта было именно тем, что мне было нужно.
Я со вздохом проверяю время. Уже шесть, пора возвращаться в дом. Нам с Вайолет нужно серьезно поговорить до приезда Рича, и ужас наваливается на меня, пока я вполсилы пробираюсь по Высотам. Я не знаю, каков будет исход этого разговора, но в любом случае это будет означать потерю того, кого я люблю.
Из окон кофейни «У Джо» льется теплый свет, и я уже собираюсь зайти внутрь, когда вижу, что табличка «Закрыто» все еще висит на двери. Нахмурившись, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но тут замечаю, что брюнетка-бариста — Дейзи — машет мне через окно. Она подходит к двери и отпирает ее.
— Технически я не работаю еще пятнадцать минут, но вы можете зайти.
— Спасибо.
Я следую за ней внутрь, и она закрывает за мной дверь.
— Дай угадаю — капучино без кофеина и американо с тройной порцией?
— Да, спасибо.
Я расплачиваюсь за кофе, а затем обнаруживаю, что перехожу к тому месту, где я впервые встретил Вайолет, к истории этого района в рамке на стене. Я опускаюсь на стул, ожидая, пока Дейзи приготовит наши напитки, и так погружаюсь в размышления, что даже не замечаю, что они уже готовы, пока она не ставит стаканчики на стол передо мной.
— Все в порядке? — спрашивает она. — Ты выглядишь немного хмурым.
Я не могу найти в себе силы солгать, поэтому просто торжественно качаю головой.
Она смотрит на меня какое-то время, а потом неуверенно говорит: — Надеюсь, я не перехожу границы дозволенного, но… это как-то связано с Вайолет?
Мои брови удивленно взлетают вверх. — Как ты…?
Ее рот искривляется в легкой улыбке.
— Помнишь, месяц назад она ходила на свидание? Она провела со мной почти всю ночь.
Дейзи неловко смеется.
— Свидание было неудачным, а потом мы с ней пошли есть бургеры. Я заставила ее остаться допоздна, чтобы ты приревновал и сделал шаг.
Я смотрю на нее в недоумении. — Ты шутишь?
— Не-а. — Она ухмыляется. — Это сработало?
— Что сработало?
— Ты пригласил ее на свидание?