Игра не для всех II. «Вторая Отечественная» (СИ)
Словно и не услышав моего вопроса, Флоки задумчиво протянул:
— Ты же понимаешь, что твоя жена наверняка захочет лечь в капсулу снова? Она рассчитывает, что ваша связь все-таки поможет ей найти тебя и вытащить из игры… Интересная, конечно, у вас история — но речь сейчас не о вас. Речь обо мне. Ты спросил — чего хочу я? Что же, ответ лежит на поверхности — я хочу жить.
Не удержавшись, я усмехнулся:
— Живи, Флоки, живи. Ты же сам сказал, что имеешь возможность путешествовать по игровым мирам, выбирать себе любой из них. Выбери!
Но искусственный разум лишь отрицательно покачал головой — уже без всякой тени улыбки:
— Нет, ты не понимаешь. Мы, неписи, на самом деле не могли чувствовать вкуса еды, дуновения ветра, касающегося кожи, не могли по-настоящему почувствовать тепло женского тела… Мы просто имитировали эти ощущения. Довольно быстро мне наскучила роль стороннего наблюдателя, давно уставшего от одинаковых сюжетов и людской тупости, тщеславия или желания сбежать от насущных проблем в виртуал… Но так было, пока ты не попытался вновь загрузиться! А вот с тобой история совсем иная…
— Это почему же?
Флоки вновь ответил максимально серьезно — можно сказать даже, проникновенно:
— Потому что меня создали из твоего бывшего помощника, и у вас с ним тоже была «связь». Именно с тобой я могу ПРОЖИВАТЬ все происходящее с тобой в виртуальной реальности… И потому ты — идеальный донор для меня! Точнее был им — пока столь глупо не позволил себя убить…
Мне осталось только усмехнуться:
— Что же ты не вмешался?
«Мститель» вернул мне ухмылку:
— А что же по-твоему я сейчас делаю? Вмешиваюсь. Правда, мне немного надоело то, что воспринимая весь этот мир, как ненастоящий, ты позволяешь себе порой терять остроту ощущения от погружения… Нет. Я хочу, чтобы ты ЖИЛ полной жизнью — а чтобы у тебя появился стимул, заключу с тобой сделку. Одиннадцать заданий. Ровно одиннадцать. Временной период любой. Смерть — полный перезапуск задания, с самого начала. Но самое главное — чтобы ты был целиком погружен в игру, чтобы у тебя кровь кипела от адреналина! Выполнишь одиннадцать заданий — и я тебя, так и быть, отпущу. Не выполнишь — застрянешь навсегда.
— Хах, Флоки! Ты ведь даже неписью был чрезвычайно хитрожопой сволочью, а мутировав в искусственный разум, дашь фору в коварстве любому иезуиту. Одиннадцать заданий? И после отпустишь? Серьезно?!
«Сын Сверкера» цинично, издевательски так улыбнулся:
— У тебя есть какой-то выбор?
Я ответил вопросом на вопрос:
— Что ты понимаешь под донором?
Флоки неожиданно для меня решился объяснить:
— Что все твои чувства и ощущения я способен пропустить сквозь себя — но, увы, только с тобой. Не бойся, я не сижу в твоей голове или сознании, и тем более теле — страшиться нечего, все, как было когда-то с помощником. Ну, а главное — альтернативы у тебя нет. А потому твое первое задание… Помнишь ту русинскую семью, так дешево продававшую вам картошку, сало и хлеб? А помнишь старшую дочку, она тебе еще яблок так щедро отсыпала и передала домашнего вига? Любава — невысокая такая, чуть полноватая, с тугой косой горящих золотом на солнце волос, статная и грациозная… По сценарию игры, списанному с реальных событий, австрийцы, зайдя в деревню, повесят ее — именно за то, что русинка кормила русских солдат и привечала русского офицера…
Спаси Любаву.
Глава 20
Сознание возвращается с дикой головной болью и тошнотой. Еще толком не открыв глаза, я рефлекторно потянулся ладонью к источнику боли — и нащупал чуть ниже затылка справа огромную шишку! Когда же зрение сфокусировалось, то на пальцах правой я разглядел кровь.
Нехило мне так прилетело…
Пусть и с трудом, но все же я сумел заставить себя сесть, привалившись к стенке окопа — и попытался осмотреться, определить время да оценить ситуацию. Карманные часы торгового дома «Павел Буре» с гравировкой в виде «максима» на треноге и надписью «За отличную стрельбу из пулемета» я потерял, как кажется, еще во время австрийской артподготовки — жаль, мне их вручили в госпитале в Тифлисе. И хотя награждают часами в основном нижних чинов, но по большому счету в боях за Сарыкамыш я дрался как раз простым наводчиком, в лучшем случае командиром расчета… Ладно, потеря обидная, но не смертельная. А вот тот факт, что по окопам ходят бойцы австрийской трофейной команды, судя по редким выстрелам — добивающие раненых (возможно, только самых тяжелых, но, тем не менее!), это уже серьезная проблема. Как и марширующая на восток колонна вражеской пехоты…
Все это я разглядел, сумев пока еще нетвердо встать на ноги и осторожно приподняться над бровкой хода сообщения, ставшего местом последней схватки моего отделения. Так вот, все увиденное мной — есть большой минус: враг прорвал нашу оборону и, очевидно, сумел уже достаточно далеко углубиться в сторону Карпат, раз на позициях полка их пехота следует в походном строю. А значит, времени спасти Любаву у меня катастрофически немного — будь он неладен, искусственный разум игры, когда-то носящий имя «Флоки Мститель»… Но есть и плюсы. Солнце клониться к закату — и уже практически коснулось кромкой красного диска отрогов гор. А как только оно скроется за ними, окружающая местность стремительно погрузиться в спасительные для меня сумерки — это раз. И два — на дне хода сообщения я увидел оброненный мной наган (очевидно, выронил я его, улетев в тяжелый нокаут). На мое счастье в горячке боя никто из австрияков не подобрал вороненый револьвер русского офицера.
Ну, собственно, и не стал его добивать…
Наконец, есть и плюс номер три — при виде врагов, шныряющих по окопам в опасной от меня близости, как-то притупилась и головная боль, и тошнота, а сам я стал чувствовать себя вполне себе сносно. Ну, удивляться тут особо нечему — виртуальная реальность копирует психофизиологические реакции человека, оказавшегося в экстремальной ситуации. То есть когда выброс адреналина в кровь при виде опасности купирует последствия небольших травм или ран… И в данном случае сотряс — это не сломанная рука или нога, не глубокая и не рваная рана, которые однозначно бы меня остановили.
Так что прорвемся.
…Кое-как прочистив шомполом ствол валявшегося на земле нагана и освободив им все каморы барабана, я зарядил револьвер оставшимися патронами. В карманах удалось нашарить лишь только пять штук — что меня весьма огорчило, ведь вроде бы должно было больше остаться… Но немного покумекав, я чуток успокоился — все одно использовать сейчас наган чистое самоубийство. Открою стрельбу — завалят сразу, без вариантов. Трофейщиков, пусть и разрозненно ширящихся по окопам, довольно много, и даже срезав пару-тройку австрияков из нагана, сам я так или иначе пропаду при попытке добежать до леса… Разве что короткими перебежками, сбивая прицел — но надолго ли меня хватит так бежать-то, после черепно-мозговой?!
Нет, стрелять никак нельзя.
По крайней мере, из револьвера.
Вскоре стремительно проясняющееся после отключки сознание выдало вполне рабочий план. Следуя ему, среди тел убитых нами австрияков я нашел одного крепкого парня с комплекцией, близкой к моей — после чего, стойко превозмогая брезгливость, кое-как снял с него залитый кровью китель. Последний уже подванивает — но в данном случае рваный на груди, залитый кровью китель поможет с маскировкой: при встрече с трофейщиками последние хотя бы в первые секунды примут меня за своего раненого… Как я надеюсь. Ибо свои галифе на брюки мертвых австрияков я менять точно не буду! Все одно, маскарад должен дать мне хотя бы несколько секунд форы в случае встречи с врагом, пока фрицы заметят разночтения по штанам…
Поменял я и офицерскую портупею на солдатский ремень с подтяжками, вынужденно спрятав наган в карман шароваров и попутно посетовав на то, что зольдаты Габсбургов шли в атаку налегке, и сухарных сумок при них не оказалось. Вроде бы обстоятельства складываются совсем не в сторону перекуса — но ничего не принявший с самого утра желудок предательски заурчал… Наскоро забив подсумки-патронташи целехонькими пачками-обоймами, еще одну я загнал в трофейный маннлихер; большой удачей оказалось то, что в одной из солдатских фляг обнаружился крепкий шнапс. Я не поклонник алкоголя — особенно крепкого. Но в определенных обстоятельствах он может служить и в качестве наружной анестезии, и в качестве обезболивающего, и истерику, если что, поможет унять.