Единственный цветок в этой говноклумбе 4 (СИ)

Анна усмехнулась и опустила взгляд, будто бы она наконец-то услышала то, что так хотела, однако причина этого явно заключалась не в личности самого Шейна. Покачав головой, девочка иронично заговорила:
— Ни ты, ни я не назвали свои фамилии. Почему?
— Я свою не помню.
Шейн слегка нахмурился и отстранился. Он уже догадывался к чему Анна хотела вести разговор, но все же его это настораживало.
— Как и я, — соглашалась девочка. — Собственно, твоего лица я тоже не помню. Разве что…
— Силуэт, — Шейн, дополнив, устало выдохнул. Теперь он определенно знал, что его провалы в воспоминаниях из прошлой жизни не были чем-то исключительным.
— Именно. Значит, ситуации у нас с тобой одинаковые.
— Что тебе известно?
— Мы умерли, — Анна посмотрела на Шейна пустым, остекленелым взором, — а потом оказались здесь. Переродились во второстепенных сюжетных героев. В принципе, все схоже, только я почему-то родилась позже тебя.
— Я не рождался.
— Нет?
Девочка удивилась. В отличие от Шейна, который сидел на стуле максимально вальяжно, она старалась удерживать прямую осанку. Даже ее руки в этот момент, будучи сложенными вместе, лежали где-то на ее ногах, а из-за относительно невысокого роста она едва ли выглядывала из-за стола.
— Я, — отвечал юноша, — проснулся в теле настоящего Шейна Дориана. Возможно, после того, как он умер во время издевательств сестер.
— Но Шейн не должен был умереть до конца основного сюжета.
— На практике получилось по-другому.
Анна задумалась. Отведя взгляд в сторону, но при этом так и не изменив своего неудобного скованного положения, она просто замолчала. В то же время Шейн вновь заговорил:
— Как ты поняла, что я из другого мира. Только ли из-за изменения сюжета? Неужели до меня ничто вокруг тебя не менялось? Ты ведь хорошо помнишь историю?
Удивленная девочка приподняла голову. В одно мгновение ее выражение лица сменилось с изумленного на ироничное. Покачав головой, с абсолютным спокойствием она ответила:
— Историю я знаю определенно лучше тебя, но сейчас это бесполезно, потому что она пошла коту под хвост. Я поняла, что ты другой, потому что твой характер изменился сильнее всех, а еще потому, что ты активно стал влиять на тех персонажей, на которых не должен был.
Шейн молчал и мысленно пытался понять о каких именно персонажах шла речь. Анна же, заметив эту его растерянность, слегка наклонилась и чуть строже заговорила:
— Понимаешь? Урсула де Аскания должна была уже погибнуть, а братец Велас…
— Что должно было случиться с ним?
Анна снова выпрямилась и отвела взгляд, будто бы ее заставили затронуть относительно неприятную тему разговора. Еще пару секунд она молчала, а затем каким-то подавленным серьезным голосом ответила:
— Его должны были загнобить сестры, потом добить какие-то хулиганки в школе. После этого императрица Мартина претворилась бы, что никогда не брала его в свою семью и… Все. Он был бы мертв и забыт всеми.
— Что? — Шейн недовольно нахмурился. Он сам того не замечал, но даже его рука, лежавшая в этот момент поверх стола, крепко сжалась в кулак. — Почему так?
— Потому что признание своего ребенка слабым для императрицы — это позор.
— А почему тогда с ним никто не занимался? Не тренировал его, как следует?
— Потому что таково воспитание этого рода. — Анна беспомощно пожимала плечами. — Ты либо выживаешь и уничтожаешь всех соперников, либо погибаешь и тем самым выходишь из игры.
— Поэтому-то тебе лучше быть на стороне противоположного пола? — Шейн, задав этот вопрос, на мгновение замолчал и намеренно проследил за реакцией Анны. Девочка даже не дрогнула. — Сестры прямые конкурентки, мать — судья, и тогда остаются только братья, которым можно помочь всего парочку раз, чтобы они пошли за тобой.
Анна выдохнула. Подобная циничность в голосе Шейна была даже удивительна. Хотя, кроме этого, уже во взгляде парня можно было уловить даже некоторые нотки обиды.
— После жизни в этом мире, — отвечала Анна, — ты стал еще резче, чем в прошлом.
— Ты же только что сказала, что помнишь меня плохо.
 
Анна улыбнулась и почему-то промолчала. Легкий блеск смущения в выражении ее лица и взгляде выдал то, что говорить на эту тему она тоже не особо хотела. Так, быстро собравшись с мыслями, девочка вернулась к предыдущей теме.
— Да, изначально в этом мире я придерживалась той задумки, которую ты описал, но потом все-таки слишком привязалась к братьям и…
— Поэтому, — перебивал Шейн, — помогла Веласу сбежать перед поступлением в академию?
— Да, — Анна тяжело выдохнула, — я знаю, что это было глупо, но только так я могла избежать того развития событий, при котором хулиганки в школе стали бы издеваться над ним. У меня ничего не вышло, но ты стал для него другом и прививкой от всех хулиганов.
— Как приятно быть прививкой.
Шейн и Анна одновременно улыбнулись. Их разговор постепенно приобретал нотки настроения, в которых можно было четко проследить что нравилось собеседнику, а что нет.
— Я рада видеть тебя. — Анна посмотрела прямо в глаза Шейна и улыбнулась еще шире. — Честно говоря, я постоянно думала о том, что из-за меня ты умер.
— Разве не мой братец подстроил твое похищение? — Шейн невольно удивился. — Я плохо помню причину, но он определенно пытался мне отомстить. А ты не помнишь?
— У твоей семьи были долги. — Анна, прикрыв глаза, устало отклонилась на спинку стула и наконец-то села поудобнее. — Точнее, у твоего брата. Поэтому ты ушел из дома, слонялся то тут, то там, вечно попадал в банды и находил неприятности на голову. Брат тебя возненавидел за то, что ты отказался зарабатывать для него деньги, поэтому решил отыграться, но перешел черту.
— Как так получилось, что ты помнишь все это лучше, чем я?
Девочка вновь на мгновение замолчала и грустно улыбнулась, а затем, посмотрев прямо в глаза Шейна, уверенно заговорила:
— Я все записала, и так получилось, что большая часть моих записей именно о тебе. Никогда бы не подумала, что начну забывать и о себе.
Шейн, задумчиво щурясь, параллельно размышлял:
«Врет. Конечно же она думала об этом, когда собиралась вести дневник». 
— А что насчет тебя? — Парень, выглядевший все более недоверчивым, нахмурился. — Как ты умерла?
— Сразу после тебя, выстрел в голову.
Анна отвечала быстро, без пауз и запинок, будто бы повторяла уже выученную речь. В этот момент в ее голосе не было совершенно никаких эмоций, что и заставляло сомневаться в ней:
«Опять врет? Не хочет рассказывать правду? Она начинает хмуриться и поджимать губы, когда пытается солгать». 
— Хорошо, — протянул Шейн, поворачивая голову в сторону Наты. — Тогда кто она такая?
Наступила тишина. Ната, уловив на себе взгляд, опустила голову и наконец-то посмотрела исключительно на Шейна. Все это время она продолжала легко улыбаться, как ни в чем не бывало, независимо от слов. Это могло подсказывать лишь то, что она заранее была уведомлена о некоторых фактах.
Анна, посмотрев на свою ближайшую подчиненную, заговорила:
— Один из действующих героев сюжета.
— И почему мы это ей рассказываем?
— Она единственный человек, который прямо сейчас держит нас на волоске от катастрофы.
Шейн задумчиво посмотрел на Анну, а та, будто считавшая, что из этих слов так и так было все ясно, не спешила продолжать объяснения. Из-за этого парень, настороженно нахмурившись, заговорил:
— Пояснения, пожалуйста. Я не умею читать мысли.
Анна, взглянув в глаза служанки, коротко кивнула ей. Ната, приняв это за приказ, отступила на несколько шагов, схватилась правой рукой за край своего платья, а левую положила на грудь. Так, присев в реверансе, она доброжелательно заговорила:
— Мое имя Евангелина Натан, но можно просто Ната. Я являюсь одним из немногих существующих в мире алхимиков, за которыми сейчас так активно охотятся члены Змеиной группировки.