Не мой типаж, или "Любовь" по контракту (СИ)

Ночь, проведённая с ним, была великолепна, а он этим своим контрактом всё опошлил.
Да, я не верила, что сейчас, в наше время, можно влюбиться и прожить с одним человеком всю жизнь. Но и опускаться до того, что предлагал мне этот "принц", я не собиралась. Мне стало противно. Никогда не понимала мужчин, которые платят за секс. И не собиралась в этом когда-либо участвовать.
Поэтому, осознав, что разговаривать не о чем, развернулась и намеревалась покинуть этого мужчину, этот кабинет и вообще этот город.
Я устала от суматохи столицы: все куда-то спешат, торопятся, в вечной гонке к красивой жизни готовы вгрызаться друг другу в горло, а добравшись до вершины мира, как Кондратьев, считать, что всех можно купить.
Осточертело всё!
"Домой, хочу домой", — появилась мысль в голове.
Но я недалеко ушла.
Даже от стола не успела отойти, как оказалась в мужских объятиях.
— Далеко собралась? — спросил Кондратьев, уже не улыбаясь.
— Домой, — мой ответ был лаконичным.
— Ты забыла поставить подпись в доп. соглашении. Сейчас подпишешь, и поедем к тебе за вещами.
Говорил мужчина непринуждённо, но спокойным он был только на словах, руки, что обнимали меня, не ослабили хватку.
— Я повторяю, я не сплю за деньги! — сказала я как можно спокойнее.
— А я и не собираюсь тебе платить за секс, Людмила.
— То есть секса у нас не будет? — рассмеялась я и уточнила: — Тогда зачем?
Объятия стали более интимными, мужчина уже не просто держал меня, а, прижимая к себе, ласкал моё тело.
— Секс будет. И только потому, что я хочу тебя, а ты хочешь меня. И это неоспоримо.
На последнем слове он, не церемонясь, закрепил сказанное поцелуем.
Я честно попыталась сопротивляться и даже укусила его. Но это было расценено мужчиной лишь как игра, и он принял это как приглашение к более активным действиям. И продолжил целовать уже более настойчиво.
Это напомнило наши игры той ночью, они были столь же страстными, как и та, что сейчас начиналась здесь, в его кабинете.
Как скоро мы оказались на диване, что находился в кабинете, я точно сказать не могу. Да и вообще не могу сказать, я сама дошла до него или же нет.
Но губы моего любовника были требовательны и нежны, руки ласкали, обещая большее. Моя и его одежда летела в разные стороны. Мои стоны и тихий, хриплый мужской голос, шептавший "бестия, моя бестия", дополняли картину разврата, которую увидела вошедшая девушка.
Из страстного дурмана нас вырвал её крик.
Точно не скажу, но, кажется, она выкрикнула имя "Егор", а потом начала верещать или пищать, но очень громко.
На мне в этот момент оставались лишь джинсы, но Егор успел их уже расстегнуть, и грудь чуть-чуть прикрывал почти спущенный бюстгальтер. Такую же почти картину представлял собой Кондратьев, разве что на нём не было бюстгальтера. Зато даже мимолётно брошенный на его торс взгляд заставлял мурашки бежать по телу табуном и облизываться.
Что я и сделала непроизвольно, когда он отстранился от меня и, приподнявшись, посмотрел на нарушительницу нашего уединения.
— Не смей так на него смотреть! — крикнула девица и бросилась на меня, как дикая кошка с розовыми когтями.
Кондратьев успел среагировать раньше, чем эта ненормальная добралась до меня. Я всё ещё лежала на диване, а он уже стоял между мной и ней. Он поймал её и потащил к двери, в проёме которой я заметила незадачливую секретаршу.
Да, хреново она справляется со своими обязанностями.
Но когда я присмотрелась к её мертвенно-бледному лицу, мне даже стало её немного жаль. Не её же вина, что у неё такой босс, и посетители у него, а точнее, посетительницы одна другой дурнее. Сначала я влетела со своим контрактом, потом эта девица со своими претензиями и розовыми когтями.
Да ещё и босс, как с обложки журнала, его кубики на прессе она тоже успела оценить, до того как он закрыл дверь, оставив двух барышень вне поля моего зрения. После того как щёлкнул замок, и мы остались снова одни, мужчина развернулся ко мне лицом.
 
Я всё ещё лежала на диване и смотрела на этого красавца.
Он же стоял у двери и так же оценивающе смотрел на меня.
Приличная девушка должна была бы смутиться и от самой ситуации, и от взглядов, которыми мужчина ласкал моё тело.
Но не я.
— Жаль, нас прервали, — это было первое, что сказал он, направляясь ко мне, застёгивая ширинку и ремень.
По мере приближения он собирал наши разбросанные вещи — мою майку, джемпер и свою рубашку. Моя куртка так и осталась на одном из кресел, рядом с ним были и мои сапожки, а точнее один, второй придётся поискать.
Я приняла сидячее положение и, натянув бретели бюстгальтера на плечи, скрыла свою идеальную грудь не очень скромным лифом. Приняла из рук мужчины свои вещи и начала одеваться.
— Тебе надо доплачивать своей секретарше за такие спектакли, — сказала я, услышав приглушённые крики за дверью и стук, не говоря уже о дёрганье дверной ручки.
Походу, девица не оставляла надежды выцарапать мне глаза.
— Обычно тут такого и не происходит, — ответил Кондратьев и, поняв, что пуговиц на рубашке просто не хватает, бросил попытки застегнуть её.
Вернувшись к столу, мужчина взял мой контракт и ручку.
Я, уже одетая, но необутая, сидела на диване и наблюдала за ним.
— Людмила, мы с тобой только что выяснили, что секс у нас будет по обоюдному желанию. И я не собираюсь платить тебе за секс. Мне нужна постоянная спутница на определённое время для совместного проживания и посещения определенных мероприятий.
— Кондратьев, я не та, кто тебе нужен для этого. У меня работа, своя жизнь, — попыталась я объяснить ему простую истину.
Даже если он и нанимает меня не как девочку из эскорта и секс не входит в условия оплаты. Это всё равно не для меня.
— Вот поэтому я и плачу за твоё время. Ты будешь получать деньги именно за время, проведённое со мной на людях. Считай, это как постоянно находиться на съёмках. Ты фотомодель, вот и будешь получать деньги за то, что тебя будут видеть рядом со мной. Он уселся прямо на журнальный столик напротив меня и держал в руке ручку и договор.
— Ты можешь предложить это другой модели. Уверена, многие согласятся, — предложила я.
— И настроят себе в голове розовых замков, а потом растрезвонят о своём разбитом сердце и поруганной чести в своих блогах и на соцстраницах.
— А я, по твоему мнению, так не сделаю? — задала я резонный вопрос.
— Ты чётко дала понять, что в сказки не веришь. И это мне пришлось искать встречи с тобой, а не ты сама вешалась мне на шею. Так что да, ты для меня — идеальный вариант на текущий момент.
— Контракт заканчивается в этом году, и я не собиралась его продлевать, — напомнила я.
— До Нового года осталось как раз достаточно времени.
— Для чего?
— Чтобы для всех я влюбился в тебя, сделал предложение, а ты меня бросила.
— Зачем всё это? — я реально не понимала.
— Затем, что та девочка за дверью решила, что уже достаточно взрослая, чтобы стать моей женщиной. Да и вообще, после того как ты меня «бросишь», я пойду в загул и спокойно буду жить жизнью женоненавистника и вечного холостяка.
Мужчина вручил мне ручку и открыл документ на странице, где я должна была поставить подпись.
— Кондратьев, ты можешь нанять другую, — ещё раз попыталась настоять я на своём.
— Уже не могу, Даша видела тебя и уже считает, что у нас длительные тайные отношения.
— Почему? Мы познакомились с тобой на этой неделе, — напомнила я.
— Так ей сказал её брат Станислав. С ним ты уже знакома. Думаю, сразу после этой новости она и решила приехать сюда.
Стук в дверь повторился, но уже более настойчивый. Скорее всего, била девица уже не руками, а ногами.
— Она точно вменяемая? Страховка входит в условия договора? — попыталась пошутить я, ставя свою подпись в документе.
А точнее, две подписи в двух экземплярах доп. соглашений, один из которых остался мне. Потом я ещё много раз перечитывала эти листы, но так и не поняла, что заставило меня поставить свой автограф на этом документе.