План возмездия
— Это здесь вы спускались к Луаре, я имею в виду тебя и Николь?
— А, ты запомнила? — Гийом, казалось, слегка удивился.
— Ну конечно. — Я помню каждое твое слово, мысленно добавила она. — Ты ведь покажешь мне и спуск, и пляж?
— Обязательно покажу, — заверил Гийом. — А еще поместье и замок — все, вплоть до последнего потаенного уголка. Но позже, mon amour… Сейчас у меня иные желания.
И он увлек Лилиан обратно в прохладную спальню. Она следовала за ним, не сопротивляясь, не думая ни о чем, лишь жадно подставляя губы его поцелуям.
В этих поцелуях заключалась колдовская сила, не иначе. И еще первобытная, стихийная страсть. Задыхаясь, Лилиан отвечала на ласки, с восторгом уступая исступленному натиску Гийома.
Его ладони жадно скользили по ее груди, талии, бедрам поверх тонкой ткани одежды. Затем, оторвавшись от нежных губ, он заглянул в сапфирово-синие глаза и, с хрипом переведя дыхание, грубо сорвал с ее плеч пиджак и дернул за замочек молнии на юбке. Теперь безмолвие комнаты нарушали лишь прерывистые вздохи и шорох срываемых одежд.
Раздевшись, Гийом опустился на пол, увлекая за собою обнаженную Лилиан, навалился на нее всей тяжестью. И она открылась ему, обуреваемая жаждой столь же неистовой, как его собственная.
На сей раз их сближение никто не назвал бы нежным и трепетным. Слишком уж сильным, слишком неуемным было обуревающее их желание. Ни о каком промедлении не могло быть и речи. Губы слились, тела сплелись воедино…
Все свершилось в считанные мгновения. Лилиан вскрикнула в экстазе, а может быть, в страхе перед наслаждением, настолько острым и мучительным, что ей на мгновение почудилось, будто она умирает… Едва не теряя сознания, она услышала исступленный крик Гийома — он тоже достиг высшего предела блаженства.
Чуть позже Лилиан обессиленно распростерлась на ковре, вся во власти сладкой истомы, наслаждаясь отрадной тяжестью: голова любимого покоилась на ее груди, одна рука по-хозяйски лежала на округлом бедре. Она замерла, не в состоянии ни пошевелиться, ни заговорить, ни даже подумать о чем бы то ни было.
Гийом пришел в себя первым. Он приподнялся на локте и взглянул на Лилиан сверху вниз. Плечи его поблескивали от испарины.
— Я причинил тебе боль? — прошептал он. — Скажи правду, любовь моя.
Лилиан улыбнулась ему усталой, томной улыбкой. Темные ресницы дрогнули, точно крылья бабочки.
— Не помню, — тихо отозвалась она, обвивая руками его шею и вновь притягивая к себе. — И честное слово, мне все равно, — добавила она, подставляя губы для поцелуя.
Прошло некоторое время, прежде чем Лилиан заговорила снова.
— Слуги, наверное, гадают, куда мы запропастились.
— Им не за это платят, — лениво отозвался Гийом, поглаживая ее плечо.
— Тоже мне тиран и деспот выискался, — не без неудовольствия заметила она.
— Вовсе нет. Но я целиком и полностью с тобою согласен: нельзя провести остаток жизни здесь, на полу. — Гийом поднялся и, взяв Лилиан за руку, помог ей встать. — Сначала — в душ, потом — на прогулку.
— А как же наша одежда? — Лилиан в растерянности оглядела в беспорядке разбросанные по полу предметы туалета.
— Оставь. Эжени все приберет. — И с этими словами Гийом увлек ее в ванную.
До чего же это странное ощущение: принимать душ вместе с любимым мужчиной! Видеть собственные туалетные принадлежности, расставленные рядом с его бритвой и флаконом лосьона. Знать, что одежда их висит в одном шкафу и убрана в один и тот же ящик.
Лилиан никогда и ни с кем так не сближалась, как с Гийомом. И осознание этого факта наполняло ее душу странной тревогой.
Даже в студенческие годы, когда она снимала квартиру вместе с двумя другими студентками, у нее была своя комната. И вплоть до недавнего времени она, по сути, никого не впускала в свою жизнь. Равно как и в чистую, сверкающую белизной спальню.
А теперь вот в ее жизнь властно ворвался Гийом де Монфор — сокрушая все преграды, преодолевая барьеры, пренебрегая правилами приличия и игнорируя условности.
Увы, мы вместе не навсегда, напомнила себе Лилиан, надевая черный купальник-бикини и набрасывая поверх полупрозрачный черно-белый саронг.
В саду замка буйно торжествовала весна. Повсюду взгляд радовало многоцветье красок, в свежем теплом воздухе разливались благоуханные ароматы. Розы всевозможных сортов и расцветок оплели каменные стены, декоративные решетки и изящные беседки. Тут и там среди зелени покачивались бледные венчики камелий. В терракотовых горшках и вазах пышным цветом расцвели бегонии и герани.
Рука об руку молодые люди прошли через сад к началу спуска из каменных ступеней. Чуть дальше лестница заканчивалась массивными коваными воротами. За ними начиналась тропа.
— Их поставил мой дедушка, когда я еще был маленьким, — объяснил Гийом, отодвигая задвижку. — Он не хотел, чтобы я бегал купаться один, без присмотра.
— А, — понимающе протянула Лилиан. — И что, сработало?
— Конечно, нет, — довольно ухмыльнулся Гийом.
На краткое мгновение перед мысленным взором Лилиан возник непоседливый озорной мальчишка, каким он был когда-то, — и сердце ее беспомощно дрогнуло.
Не прошло и десяти минут, как они уже спустились к песчаному пляжу. Справа находился причал, слева — небольшая вышка. А сразу за ней скалы подступали к самому берегу.
— Оттуда нырять — самое милое дело, — указал на вышку Гийом. — Глубина в этом месте как раз подходящая. А вот здесь, правее, зайдешь в реку на несколько ярдов — и все равно воды по пояс.
На берегу стояли два шезлонга под полосатым зонтиком. Чуть дальше, в тени утеса, приютился голубой павильончик с округлым куполом.
— Там раздевалки и душ, — объяснил Гийом. — И еще — холодильник с напитками и закусками.
— И почему это я ни капельки не удивлена? — наморщила нос Лилиан.
— Тебе не нравится? — спросил, удивленно изогнув бровь, владелец замка Карийон.
— Нравится, конечно, — Лилиан пожала плечами. — Я просто подумала о бедных слугах, которые вынуждены всякий день спускаться сюда, приводить в порядок пляж и наполнять холодильник.
— Их услуги хорошо оплачиваются, — невозмутимо ответил Гийом и спросил: — Разве ты сама не живешь по тому же принципу: помогаешь людям проектировать сады за очень даже неплохой гонорар? — Он задумчиво сощурился. — А что, ты бы предпочла, чтобы я жил в тесной городской квартирке без кондиционера и сам себе готовил?
— Да нет, — возразила Лилиан. — Просто… я как-то не готова ко всему этому. — И широким жестом она обвела пляж, причал, павильон и вышку.
— А я так надеялся, что Карийон придется тебе по душе, — заметил Гийом.
— Я в полном восторге. Здесь сказочно красиво. Поверить не могу, что это все не сон, — искренне ответила Лилиан и не менее искренне пояснила: — Но я, Лилиан Фейвелл, как раз и живу в тесной городской квартирке без кондиционера и сама для себя готовлю… И мне просто непонятно, что я здесь делаю.
— Ты здесь потому, что я пригласил тебя, моя Лилиан. Потому, что мне хотелось показать тебе мое фамильное гнездо. А теперь… как насчет того, чтобы искупаться?
Они разделись, побросали одежду на песок и, держась за руки, словно дети, вошли в прозрачную, теплую, как парное молоко, воду. Они проплыли немного вверх по течению, затем, перевернувшись на спину, полежали на поверхности воды, глядя в ясное синее небо, а почувствовав, что слегка продрогли, вернулись на берег. Сев на один из шезлонгов, Лилиан отжала мокрые волосы и, запрокинув голову, предоставила солнцу подсушивать длинные шелковистые пряди. Тем временем Гийом сбегал в павильон за лосьоном от загара.
Лилиан умастила ароматным маслом ноги и руки, а затем вернула флакон хозяину.
— Ты не намажешь мне спину?
Гийом ласково поцеловал ее в плечо.
— С удовольствием, mon amour.
И, налив немного масла в горсть, легкими круговыми движениями принялся втирать его в бархатистую кожу. Лилиан с наслаждением приподнималась навстречу его прикосновениям, блаженно щурилась на солнце, улыбалась, когда рука Гийома невзначай задевала ее грудь.