Клетка. Нечеловеческий приём (СИ)

— Отвечай, сука!
Схватил за волосы и, едва не выдернув их, заволок менч на операционное кресло. Припечатал за горло, давая возможность говорить, но я героически молчала и буравила ненавидящим взором.
— Говори же, тварь! Клянусь, я его на куски порежу, если он ещё раз подойдёт к тебе!
Боль, ненависть к нему и страх за Кастера что-то переломили во мне. Адреналин и ярость ударили в голову, подарив силу. Я издала дикий вопль прямо в лицо моему мучителю, на мгновение шокировав и оглушив. Инерцией отстранился, поморщившись, а я, пользуясь возможностью, нанесла в грудь мужчины удар ногой. Отлетел, протаранив спиной каталку, стоящую в углу. Я рухнула с операционного, схватила с пола скальпель, но пока распрямляла спину, в меня со всей дури въехала эта же самая каталка, впечатав боком в стену. Упала, выронив оружие, и, поняв это, тут же рванула за ним. Успела схватить, но жестокий ботинок наступил на кисть руки, едва не дробя мои кости. Мучитель вырвал скальпель и пленил меня за шиворот.
— Решила повоевать? — прорычал с толикой одобрения, и с этими словами всадил лезвие в плечо. — Ну так забирай!
Невероятная боль заставила взвыть каждый нейрон, но я не посмела себе элементарно вскрикнуть. В ответ зарычала и вырвала перо из плеча. Устремилась снова на мужчину. Мучитель начал довольно хохотать и перехватил запястье. Скрутил ладонь, разжав хватку. Лезвие звякнуло на пол.
— Сволочь, мразь, тварь! — Шипела, пытаясь извиваться и брыкаться. Всё, что угодно лишь бы добраться до него. — Ты ничтожество, похлеще своего братца!
Влепил очередную звонкую пощечину. В голове помутилось, и я слегка обмякла. Мозг требовал не сдаваться. Ватное тело порхнуло вверх, спиной приземлившись снова на операционное, на левой руке завязался ремень. Неужели снова победа за ним?
— Нет, — простонала обречённо, видя, как и правую коснётся та же участь. Затем ноги. — Нет!
Я проклинала его всеми словами, что знала и существовало в этой вселенной, но ни одно даже близко ему не подходило. Он достал из медицинского шкафчика пластиковый флакон с таблетками и направился ко мне. Схватил за лицо, пытаясь открыть мне рот.
Отчаянно заметалась в кресле, стараясь увильнуть. Мучитель несколько раз вбил меня затылком в мягкую обивку, глуша мозг, пока не отошла челюсть, как бы я не пыталась её сомкнуть. Запихнул в рот чуть ли не целую горсть и зажал рукой.
— Жри, сука! — его трясло в небывалой ярости.
Я кусалась и тщетно пыталась выплюнуть пилюли, но мужчина мёртвой хваткой блокировал все попытки.
— Глотай, дрянь! — несколько раз вдолбил мою голову ладонью в кресло, травмируя переносицу.
Слёзы удушья покатились по щекам.
— Глотай, блядь, глотай!
Как бы я не боролась, как бы не сопротивлялась, но таблетки во рту начали таять, проникая в сосуды организма. Мучитель схватил бутылку с водой и, соорудив из ладоней капкан и моих губ воронку, начал вливать в меня жидкость. Таблетки скользнули в пищевод, липли к глотке и нёбу, а беспорядочное заглатывание вызвало фонтан из носа и рта.
— Мразь, — шипела между приступами кашля и ловлей кислорода.
Снял ремни и сбросил меня на пол. Сознание прыгало, не успевая справиться с увечьями. Упаковка таблеток брякнула рядом с моей ладонью, а после тяжёлый удар ботинка обрушился на голову. Я исчезла.
КАСТЕР
Мчался по коридорам больницы, проклиная каждую секунду, которая превращалась в вечность.
ОНА В КОМЕ. Эта первая страшная новость, какую я услышал сегодня, когда, спустя сутки, вышел на работу. Брит специально дождалась меня в раздевалке, чтобы сообщить об этом и рассказать ещё немаловажное. Она была шокирована и напугана.
— Кас, в перевязочной настоящая бойня. Тесса всё время плачет и твердит, что Джилл напала на неё. Но, Кас, пациент не может посещать операционные без врача и тем более санитара. Кто-то выпустил её и привёл в перевязочную! У Джилл в плече колотая рана от скальпеля, причём со спины, сильный ушиб кисти, следы ремней на запястьях и ногах и множественные синяки на теле.
 
— Кейт, — обхватил подругу за плечи и проникновенно посмотрел в лицо. — Забудь всё, что мне сейчас рассказала, поняла? И никому ни слова больше. Это всё слишком опасно. Хорошо?
Она интенсивно трясла головой…
Реанимация представляла собой небольшой коридор с остеклёнными палатами, в которых под пристальным наблюдением врачей лежали пациенты.
Влетев внутрь, столкнулся с недовольным взглядом Льюиса и опухшим взором Робертс. Она, видимо, долгое время уже не спит.
— Доктор Робертс, — тут же осадил свой пыл. — Я искал вас.
— Майерс, подождите в коридоре, — устало проронила ординатор. — Вы тоже мне нужны.
— Хорошо, — кивнул и, бросив взгляд на Джилл, не удержался от вопроса. — Как она?
— Похвально, что вас это интересует, доктор Майерс, — Сэм Льюис искривился в усмешке. — Это замечательно, когда лечащий врач так сопереживает больному. Молодец, продолжайте держать такой настрой, и вы будете великолепным доктором. Главное, не переусердствуйте!
В последней фразе ощутил явные нотки угрозы. Одарил шефа убийственным взглядом и вышел в коридор.
Что я знаю о нём? Только то, что он управляющий клиники. Это значит, что всё и все у него в руках. Что ещё? У него был брат, которого убили. Из-за этого вся истерия с больными: вспышки гнева, избиения пациентов. Голословность из пьяного повествования Чейза.
Разговаривали они недолго. Сэм направился дальше по коридору, а Эмма, выйдя ко мне, осела на скамейку напротив палаты.
— Вы неважно выглядите, — учтиво заметил я.
— Да, — выдохнула ординатор. — Я не сплю уже вторые сутки. Вы должны сменить меня. Если девушка придёт в себя, известите сразу же. В любое время дня и ночи.
— Расскажите вкратце суть всей картины пациента, — кивнул, стараясь говорить сдержанно и профессионально, хотя внутри меня скреблась стая кошек.
— У Джилл передоз бромазепамом. Употребила большое количество. Токсилогическая кома — один из побочных эффектов. Сделано промывание желудка, в качестве антагониста вводят флумазенил. Развилась гипотензия, поэтому внутривенно назначен норэпинефрин. Сейчас она полностью на мониторинге дыхания, пульса, сердечно сосудистой деятельности и проходимости дыхательных путей. Если в течение еще трёх дней не оклемается, то есть вероятность глубокой комы. А это могут быть и годы.
Она тяжело вздохнула и горестно умолкла.
— Доктор Робертс, идите домой. Я за всем прослежу.
Ординатор покорно кивнула и, поднявшись, поплелась по коридору на выход, но остановилась и вернулась.
— Кастер, — назвала по имени? — не оставляйте её одну. Не подпускайте левых. Вы поняли?
Чёрт возьми, как же это не понять? Определённо, она знает больше остальных! Кивнул. Робертс удалилась, а я, едва чувствуя собственные ноги, вошёл в реанимацию.
Маленькое женское тело утыкано катетерами. Милое лицо изуродовано ссадинами и интубационной трубкой, торчащей изо рта. В целом зрелище напоминало жертву страшной аварии.
— Джилл? — осторожно взял её руку, боясь сломать. — Борись, слышишь? Не сдавайся! — Погладил по голове. — Не оставляй меня.
Только в эти минуты неожиданно осознал насколько сильно она нужна мне. Как нуждаюсь в её присутствии, глазах, голосе.
Весь свой последующий день провёл возле девушки. Радостью стала новость о её рефлексах, что давало большую надежду. Под вечер в палате появился и Чейз с двумя сэндвичами в руках и добротными стаканами кофе.
— Привет, — он шёпотом поприветствовал меня. — Пустишь?
— Да, заходи, — кивнул я.
Приятель протянул мне мою долю лёгкого ужина и расслабленно уселся на соседний стул.
— Ты не обедал даже, — с интересом и сожалением посмотрел на Джилл. — Как девчонка?
— Кома, — тяжело выдохнул. — Но есть улучшения. Она выкарабкается. Обязана.
— Не поймешь этих пациентов, — проворчал он. — Как это им в голову приходит? Просто так взять и навредить себе!
— Это не она, — угрюмо проронил я, не сводя с Джилл глаз.