Именинник (ЛП)

Он придвигается ближе.
— Оливия, я хочу тебя попробовать.
Громко, выдохнув, я киваю и сглатываю слюну, собирающуюся во рту, наслаждаясь небольшими нотками его соленого вкуса.
— Да, я знаю.
Коул ухмыляется, целуя нежную кожу.
— Ты собираешься научить меня этому?
— Эмм… у каждой женщины разные предпочтения. Мне нравится проникновение. Соси и облизывай мой клитор, но при этом проталкивай в меня свой язык. Или сосредоточься на моем клиторе и используй пальцы.
— Меня волнует только то, что тебе нравится, бормочет он, раздвигая меня, прижимаясь языком к моей дырочке и вылизывая весь мой центр. Он засасывает мой клитор в рот, когда добирается до него, и я вскрикиваю, путаясь руками в его волосах.
Коул приостанавливается, и я опускаю бедра, которые, как мне казалось, я не поднимала, обратно на матрас.
— И…извини. У меня давно этого не было, признаюсь я, и тяжесть этого заявления понижает мой голос.
Он хмыкает и снова погружается в меня без пощады. Другой рукой он надавливает на низ моего живота, чтобы удержать меня на месте, пока он ест мою киску так, словно это его последняя трапеза.
— О-о-о, Боже, стону я, сжимая язык, проникающий внутрь меня, прежде чем он снова потянулся к моему клитору.
— Черт, думаю, тебе больше не нужны уроки.
Усмешка Коула едва слышна, когда он отпускает мой живот и вводит в меня два пальца. Он посасывает мой чувствительный бутон, медленно вводя пальцы. Я прикусываю нижнюю губу, мое тело содрогается, когда он доводит меня до оргазма быстрее, чем я ожидала.
Его голова откидывается назад, он делает глубокий вдох, и его горячие, полные жизни глаза встречаются с моими.
— Ты должна кончить мне на лицо, Оливия. Я должен почувствовать вкус твоего удовольствия.
Он не ждет, прежде чем вернуться к своему занятию, и я опрокидываюсь навзничь от его слов. Я никогда не скажу Коулу, что его грязные разговоры — моя самая большая слабость. Это знание было бы опасным в его руках, учитывая, что он выполняет инструкции без колебаний.
Я вскрикиваю, когда он пальцами доводит меня до оргазма, облизывая мой клитор, чтобы продлить его. Я отталкиваю его голову, когда это становится слишком сильно, и он наблюдает, как ко мне возвращается зрение, и я моргаю, глядя на него. Мои груди покачиваются от того, как сильно я пытаюсь перевести дыхание.
Он облизывает губы в ухмылке, поднимаясь на колени.
— Прекрати, я протягиваю к нему трясущуюся руку. — Сними рубашку и ложись. Я хочу быть сверху.
На его лице мелькает удивление, но он делает то, что я прошу. Я любуюсь его обнаженной грудью, а затем бросаю взгляд на расстегнутые джинсы на его талии. Выпуклость напоминает мне о монстре, скрывающегося под ними. Он приподнимает бедра, и я снимаю с него брюки и боксеры, бросая их рядом со своей одеждой. Повернувшись к обнаженному мужчине, лежащему на моей кровати, я покачала головой от совершенства его члена. Его толщина и длина настолько идеальны, что его нужно отливать и продавать, чтобы каждая женщина имела возможность почувствовать его внутри себя.
— Оливия?
Я улыбаюсь Коулу и придвигаюсь ближе к нему. Я провожу пальцем по твердой поверхности его живота — мышцы напрягаются, а твердый член возле моего локтя подрагивает. Мой рот наполняется слюной при мысли о том, чтобы снова попробовать его на вкус, но я знаю, чего он хочет больше, поэтому я перемещаю руку вниз и обхватываю его.
Надрачивая его член, я перелезаю через его колени и ставлю его на линию своего входа. Коул сжимает в кулак простыни по обе стороны от своих бедер, его челюсть напряжена, когда он наблюдает за происходящим. Я медленно опускаюсь на него, зажмурив глаза от боли, которую причиняет мне его толстый член.
— Черт, я не… ох, боже, как горячо, простонал Коул. Когда мои бедра касаются его таза, я открываю глаза и опускаю руки ему на грудь, слегка наклоняясь вперед. Он задыхается, его член пульсирует, когда я приостанавливаюсь.
Мои губы подергиваются от напряжения на его лице.
— Дай мне знать, когда мне начать двигаться.
 
Коул качает головой.
— Я не знаю, буду ли я когда-нибудь готов.
Я сдвигаюсь, балансируя на коленях. Его рука сжимает мои бедра, пальцы разминают плоть. Я приподнимаюсь всего на несколько дюймов, а затем снова опускаюсь на его твердый член. Голова Коула откидывается на матрас, а я, не обращая внимания на предупреждение его крепкой хватки, насаживаюсь на него. Дело не во мне, я даже не пытаюсь кончить, хотя, учитывая размер и длину его члена, это было бы легко сделать, даже не пытаясь.
Я переменно, то насаживаюсь на него, то опускаюсь, не в силах сдержать стоны, вырывающиеся из моего рта каждый раз, когда он оказывается глубоко внутри. При каждом толчке он надавливает на шейку матки, и я знаю, что если бы он когда-нибудь трахнул меня грубо, то на следующий день я бы еле передвигалась. Когда я думаю о том, что могла бы научить его множеству различных поз, даже таких, которые невозможны, если вам не посчастливилось трахаться с таким здоровяком, как Коул, жар пробегает по моему животу. Моя киска сжимается, и тело Коула подрагивает.
— Чееерт, протягивает он, прикусывая губу, пытаясь вжаться в меня. Черт. Это так приятно.
Я ухмыляюсь и отталкиваюсь от его груди. Откинувшись назад, я ухватилась за его бедра и еще больше раздвинула ноги.
— Смотри, как я тебя трахаю.
Взгляд Коула останавливается на месте нашего соединения. Я приподнимаюсь, двигаясь до тех пор, пока не чувствую кончик его члена почти у своего входа, и опускаюсь обратно. Я благодарю Бога за случайную соседку, которая посоветовала мне ходить на занятия пилатесом, что позволяет мне делать это. У Коула открывается рот, а я ускоряю темп, с трудом переводя дыхание, и насаживаюсь на его член снова и снова.
— Оливия…, хрипит он, и тут же его твердый член, зарытый глубоко, вздымается, и тепло его спермы разливается внутри меня.
Мои глаза расширяются, и я замираю, наслаждаясь его ощущениями. Я чувствую каждый толчок его члена, когда он опустошается, покрывая мои стенки. К тому моменту, когда он начинает размягчаться, его трясет, и я подаюсь вперед, гримасничая, когда из него вытекает часть спермы, заливая все вокруг.
Его щеки покраснели, он смотрит на меня.
— Мне очень жаль. Я не успел тебя предупредить.
Пожав плечами, я улыбаюсь и отмахиваюсь от его беспокойства.
— Все в порядке. Нам не нужно беспокоиться обо всем этом. Я отгоняю от себя грусть от того, куда может завести меня эта мысль, и слезаю с него.
Он хватает меня за руку и прижимает к себе.
— Подожди, я видел достаточно романтических фильмов, чтобы понять, что следующая часть — это моя работа.
Я поднимаю бровь.
— Что?
Коул почесал затылок и встал.
— Давай я приведу тебя в порядок, Оливия.
Он спешит в мою ванную, и я любуюсь его идеальной попкой, прежде чем замечаю член, который раскачивается между его ног при каждом шаге. Я со стоном закрываю глаза и отворачиваюсь. Жизнь невероятно несправедлива, подарив восемнадцатилетнему парню такое тело и такой член. Коул возвращается с влажной салфеткой. Я молча наблюдаю за тем, как он нежно вытирает сперму, вытекающую из моей киски, и нашу общие соки вокруг нее. От нежности его прикосновений и сосредоточенности у меня замирает сердце.
— Просто брось это и ложись, говорю я ему, когда он заканчивает. Он улыбается мне своей яркой улыбкой, несколько минут приводит себя в порядок, а затем ложится рядом со мной.
Я вздыхаю и кладу голову ему на грудь.
— А теперь расскажи мне, почему именно это ты хотел получить на свой день рождения.
Оливия
— Доброе утро, мам, говорит Дженсен.
Мои костяшки пальцев побелели, когда я схватила кружку и посмотрела на него. Кофе горчит во рту, а беспокойство терзает мой разум и тело. Я знаю, что Дженсен заметит любое неловкое напряжение между мной и Коулом.
— Доброе утро. Я проснулась поздно, поэтому у меня не было времени на готовку.