Именинник (ЛП)

Я встаю, используя свой рост, чтобы смотреть на нее сверху вниз. Ее подбородок вздергивается, показывая, что я ее ничуть не пугаю.
— То, что я никогда не воспитывал детей, Оливия… не значит, что я не хотел бы иметь свою семью.
Ее лицо смягчается, а плечи опускаются.
— Я просто предложила тебе выход. Ты можешь пойти в колледж, продолжить заниматься футболом или начать карьеру. Что бы ты ни захотел, ты не будешь прикован к нам.
Я рычу, гладя ее по щеке.
— Когда же ты вдолбишь в свою упрямую голову, что ты- это все, что мне нужно? Может, я и не знаю, что такое забота о ребенке, но я знаю, что хочу научиться. И я хочу учиться вместе с тобой и быть рядом на каждом шагу твоей беременности. Потому что я хочу быть с тобой.
Прежде чем она успевает ответить, я прижимаюсь губами к ее губам. Она стонет мне в рот, ее руки впиваются в мою рубашку.
— Ты мне нужна, — шепчу я, целуя ее в челюсть. Она стягивает с себя футболку и джинсы, оставаясь передо мной в нижнем белье. Я провожу ладонью по губам, а затем опускаюсь на колени. Я смотрю на нее сверху и целую ее плоский живот. Ее тело дрожит, а пальцы впиваются в мои волосы.
— Коул…
Я прижимаюсь лицом к ее животу и закрываю глаза, вдыхая ее запах. Я знаю, что, наверное, наивно так сильно этого хотеть, но то, что она родит мне детей, привязывает меня к ней на неопределенное время. Она никогда не сможет покинуть меня. Я разминаю плоть ее бедер, притягивая ее ближе, когда она спотыкается на шаге. Я снова целую ее нежную кожу, а затем встаю.
— Ложись на кровать, ухмыляюсь я. Мне нужно трахнуть мою мамочку.
Рот Оливии открывается в шоке. — Ты не мог этого сказать.
Я толкаю ее к матрасу, шлепая по заднице. — Но сказал.
Она держится твердо, ее руки лежат на моем животе, а сама она опускается на колени. Расстегнув мои брюки, она стягивает их и боксеры к моим лодыжкам, и я отбрасываю их. Я едва успел убрать их с дороги, как она обхватывает ладонью мой толстый ствол и лижет мою щель горячим языком.
— Блядь, прохрипел я сквозь стиснутые зубы. Я держу ее за затылок, пока она проводит языком по моей длине, а затем засасывает в рот мои яйца. Они втягиваются, и в моем позвоночнике вспыхивает огонь.
— Оливия… Не заставляй меня кончать так быстро.
Она хихикает, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Я не понимаю, о чем ты.
Я запускаю пальцы в ее волосы, оттягивая ее голову назад, когда она задыхается. Я отталкиваю ее руку и глажу себя, размазывая смазку, вытекающую из моего твердого члена, по ее губам.
— Ты дразнишь меня. Ты же знаешь, мне нравится, когда ты боготворишь мой член.
— Такой красивый член, прошептала она, облизывая губы, когда я застонал.
— К тому же ты так быстро восстанавливаешься. Тебя весело возбуждать.
Я сужаю глаза, прижимаясь набухшей головкой к ее рту.
— Открой.
— Мне кажется, ты становишься слишком…
Я ввожу свой член в ее открытый рот и стону, когда она с гулом заглатывает меня еще глубже. Медленно входя и выходя из нее, я с трудом сдерживаю свой оргазм, пока она захлебывается моим толстым членом.
Мышцы ее горла сжимают мой член, когда она заглатывает его, практически умоляя меня о сперме. Я выхожу из ее рта, когда она задыхается, и нас соединяет длинная тонкая веревочка слюны.
— Оливия, ложись на кровать. Мне нужно тебя трахнуть.
Я поднимаю ее, наклоняя над матрасом. Она откидывает голову назад и смотрит на меня дикими глазами.
Сорвав с нее трусики, я ввожу два пальца в ее влажную киску. Прокачиваю их несколько раз, прежде чем остановиться, выпрямляю член и вхожу в нее. Она стонет, прижимаясь попкой к моему тазу.
Я хватаю ее за бедра, насаживая ее на свой член снова и снова, пока ее киска трепещет вокруг меня. С каждым толчком я проталкиваюсь сквозь ее тугие стенки и стону, когда опускаюсь глубже. Я поднимаю колено на кровать, пытаясь зарыться в нее глубже, и провожу рукой по ее животу.
— Не знаю почему, но понимание о том, что ты беременна, делает меня таким чертовски твердым. Я просто хочу продолжать кончать в тебя каждый раз, когда думаю об этом.
 
Ее руки вцепились в простыни, ноги дрожат.
— О боже. Коул!
Я вбиваюсь в нее, зная, что мой темп жесткий, но мне все равно. Прошли недели без нее, и я скучал по ней каждую секунду. Я сильнее прижимаю ее к кровати, изголовье начинает ударяться о стену. Когда ее киска начинает сжиматься так сильно, что я едва могу двигаться, я убеждаюсь, что вхожу в нее так глубоко, как только могу, прежде чем наконец отпустить.
Моя сперма заливает все внутри, ее киска пульсирует от собственного освобождения и всасывает меня дальше. Черные точки расплываются по моему зрению, пока я продолжаю кончать, струи густой белой спермы покрывают ее стенки. Я чувствую, как моя сперма течет вокруг моего все еще твердого члена, пока я остаюсь в ней.
Она стонет подо мной, и я потираю ягодицы ее попки, прежде чем выйти. Из ее розовой, набухшей киски начинает капать сперма, и я загоняю ее обратно внутрь, желая, чтобы она пахла мной до конца дня.
Оливия издает писк, переворачиваясь на спину.
— Прекрати это делать.
— Почему? искренне спрашиваю я, ложась рядом с ней.
Ее лицо раскраснелось.
— Потому что… это просто… я не знаю, как это объяснить.
Я ухмыляюсь.
— Думаю, тебе это нравится. Так же, как мне нравится видеть твою киску полной моей спермы. Я хочу, чтобы она оставалась там.
Она вздрагивает.
— Клянусь, ты как будто втайне наслаждаешься тем, что мучаешь меня.
Я поворачиваюсь на бок и провожу пальцем по ее пупку.
— У нас будет ребенок.
— Близнецы, — говорит она, и в ее голосе звучит любовь, которую она уже испытывает к ним.
Вздохнув, я притягиваю ее ближе.
— Что мы скажем Дженсену?
Оливия напрягается.
— Я не знаю, но мы скажем ему вместе.
Она прижимается ко мне, и последние мои сомнения по поводу нас исчезают. Она моя, даже если Дженсен этого не одобрит. Это больше не имеет значения. Все, что имеет значение, — это Оливия и наши дети.
КОНЕЦ!