Женюсь. Срочно! (СИ)

– В семье должно быть доверие. А ты меня даже выслушать не захотела, сделала выводы и умотала куда глаза глядят.
Я закусила нижнюю губу. Так-то оно так, но...
– У нас нет семьи.
Власов рвано выдохнул в такт моему дыханию.
– Ошибаешься, Лисичка, у нас семья. Самая что ни на есть настоящая, и проблемы мы будем обсуждать вместе, и решения принимать сообща, ясно тебе? – осадил меня мужчина.
– Очень. И спорить друг на друга тоже будем сообща? – зло прищурилась я, хоть Демьян и не мог меня видеть. – Ты же любишь всякого рода пари, правда?
– Прости меня, Вика, здесь я виноват. Повелся как пацан, хотел отца переиграть, у нас с ним давнее соперничество. Когда соглашался, не думал, что это может тебя обидеть, я ведь сразу все условия брака оговорил, а когда у нас все по-настоящему закрутилось, побоялся признаться…
– Побоялся? – затаила дыхание я.
– Вот такой твоей реакции и побоялся, – признался вдруг Власов. – Я не хочу тебя терять, Лисичка. Ты мне дорога.
– И я должна тебе поверить на слово? – продолжала держать оборону я, хотя внутри все уже трепетало от радости.
– Да.
– Куда делось твое красноречие, Власов? – хмыкнула я. – Растерял за ночь?
– Не по телефону, Лисичка, – буркнул он. – Будет тебе красноречие, и воспитательный процесс тоже будет. Вот приеду, тогда поговорим обстоятельно.
И почему-то это его “обстоятельно” прозвучало довольно угрожающе, но я не испугалась. Наоборот, захотелось хихикать, словно смешинку проглотила. Грозный Власов? Это что-то новенькое, любопытно будет поглядеть.
– Постарайся не влезть никуда до моего появления. Слышишь?
– А что это ты раскомандовался, Власов? – решила показать характер я. – По какому такому праву, м-м-м?
– Да потому что я люблю тебя, дуру!
– Хватит меня оскорблять!
Демьян не придумал ничего лучше, как бросить трубку, а я осталась хватать ртом воздух после признания в любви “по-власовски”.  Обида и злость чудесным образом испарились – вот это я понимаю шокотерапия!
Интуиция мне подсказывала, что будь муж виновен, то вел бы себя совершенно иначе. А тут ему не удалось даже обиду скрыть за мою горячность и недоверие.
Похоже, Изольда оказалась права и я конкретно поспешила с выводами…
Во мне даже совесть на мгновение проснулась, но я быстренько ее заглушила доводами разума. Собственные ошибки очень сложно признавать.
Ну что ж, послушаем, что там у Власова за армагеддон приключился в компании и как к этому приложила руку та троица. Я аккуратно убрала осколки чашки, вытерла пол и нанесла на ноги крем от ожогов. А душа пела, и тяжесть с сердца исчезла.
Волшебство! Хах.
И тут раздался требовательный звонок в дверь. Я удивилась, что Демьян добрался так быстро, кинулась открывать и обомлела.
– Ну здравствуй, женушка!
– Ты?! – растерялась я.
Зайцев воспользовался моим удивлением и, отодвинув меня в сторону, зашел в квартиру.
– Все хорошеешь, тварь? – склонил голову набок он, закрыв за собой дверь.
– Что ты здесь делаешь, Эд? – Я постаралась не показывать страха, но от тона голоса бывшего мужа пробирал озноб. – Зачем пришел?
– А что, я уже и в гости заглянуть не могу? – как-то совсем ядовито усмехнулся Зайцев. – Или ты уже не мужнина жена, Викуся?
– Я тебе не жена. Мы развелись, – напомнила я, отступая вглубь коридора.
Эдуард оскалился.
– Твоими стараниями, – процедил он.
От мужчины, который заставлял замирать мое сердце, в нем не осталось ничего. Бывший выглядел откровенно паршиво, видимо, жизнь его перестала гладить по шерсти.
– А потом ты очень быстро утешилась в объятиях богача. Что, дрянь, деньги все же не пахнут?
Зайцев продолжал наступать, а я пятиться.
– Ты пришел устроить мне скандал, что ли? – Я боялась его спровоцировать на откровенную агрессию, но и молчанием обойтись не могла. Эдуард всегда бурно реагировал на игнор.
– В глаза твои лживые посмотреть. Все вы твари лживые. Что ты, что сестра твоя. Залетела и под шумок на меня спихнуть захотела свое отродье, с... – оскалился мужчина.
– С Лидой и разбирайся. Ко мне зачем пришел?
 
– Взять свое, – зло прищурился он.
– Твоего здесь нет.
У меня похолодело на сердце. Настроение Зайцева откровенно пугало. И почему я только не посмотрела в глазок перед тем, как открыть?
– Ну как нет? Ты же есть, Вика.
– Ты знаешь, что тебя ищут? Как ты вообще пересек границу? – попыталась перевести тему я.
– Каком кверху, женушка. Не все в жизни так чистенько происходит, как ты себе привыкла думать. Когда припечет, учишься и не так изворачиваться.
– Уходи, Эд. Зачем тебе лишние неприятности?
– А мне, Викуся, больше терять нечего. Меня ищут и менты, и люди Попа. К кому бы в руки ни попался, мне не жить. Один шанс – откупиться, а для этого мне бабло нужно. Очень много бабла, сечешь?
Я нахмурилась. Как с другим человеком вдруг столкнулась: словечек блатных понахватался, наглость вылезла, напор звериный… А ведь это все в нем наверняка и раньше было, просто сидело глухо. Ну не может человек под гнетом обстоятельств так кардинально измениться, если задатков для этого не было.
С кем я жила? Делила быт, верила, детей хотела... Бр-р!
– Уходи, Эд, по-хорошему тебя прошу, – тихонько, но твердо сказала я, хотя внутри все прямо-таки тряслось от страха. – Я не буду выплачивать долг за тебя, я тебе ничего не должна.
– Ошибаешься, – прошипел Зайцев. – Из-за тебя, гадина, у меня вся жизнь наперекосяк!
– Из-за меня? – разинула рот я.
– Я в бегах, в долгах, без пяти минут покойник. И мать умерла от сердечного приступа.
Он опустил голову, ссутулился, и мне даже захотелось подойти ближе, чтобы выразить соболезнования.
– Мне очень жаль, – искренне сказала я. – Твоя мать была…
Эдуард вдруг резко вскинул на меня взгляд – яростный, звериный.
– Это ты ее довела! – рявкнул бывший.
– Я-а? – отшатнулась и больно впечаталась бедром в комод.
– Не пережила она нашего развода.
– Она твоего сволочизма не пережила, Зайцев, – не вытерпела я.
Мужчина побагровел.
– Не будь ты такой заносчивой гордячкой – и все пошло бы иначе! – вспылил бывший. – Я же тебя любил, тварь.
Любил он, как же! Себя разве что.
– А теперь придется платить по счетам.
– Твоим? – уточнила я.
– Ну раз ты себе богатея отхватила, то он за тебя и заплатит, – ответил Зайцев. – Если не хочет, чтобы я по частям ему женушку вернул. Хорошо, что за квартирой следил, приметил, что ты вчера вернулась, проверил, одна ли…
Ах, вот что он задумал! Шантажировать мной Власова?
– Добровольно пойдешь со мной или заставить? – спросил бывший и вытащил вдруг из кармана куртки нож-бабочку. – Хотя… Можешь сопротивляться. Так даже интереснее будет.
Я затаила дыхание и с нарастающей тревогой следила за Эдом. Он явно был не в себе, а мне стоило быстрее искать выходы из патовой ситуации. Иначе… Я даже думать не хотела, что иначе.
– Приласкаешь меня по старой памяти? – вдруг предложил Зайцев, облизав губы. – Будешь хорошей девочкой, и я подобрею. Ну так что, Викуся? Иди сюда, кис-кис-кис.
– Губу закатай, наступишь, – фыркнула я и метнулась к ванной комнате, закрывшись там.
– А ну, открывай, тварь! – тут же начал ломиться бывший. – Я же сейчас все равно дверь выломаю!
И правда, на дерево посыпались удары. Один за другим, сильные, громкие...
Я присела на пол ванной, прижав колени к груди. Тело сотрясала неконтролируемая дрожь.
Эх, Вика, Вика, а ведь Демьян просил никуда не вляпываться. Прав был, дура я и есть!
Вот теперь, похоже, придется поплатиться за свою беспечность… И не только мне.
Я положила ладонь на низ живота и зажмурилась. Из головы вылетели все молитвы, а впору было заниматься именно этим. Вряд ли чудеса случаются и Власов успеет вовремя. Очень жаль, что я не рассказала ему о ребенке и не призналась в ответных чувствах.