Женюсь. Срочно! (СИ)

– Нет, ну вы поглядите на этого патриота за мой счет! – возмущалась Нонна. – Не слюнявь палец, мне потом за тобой подтирать придется. Геволт! Все, Абрам, я за себя больше не в ответе.
– Все, это когда ноги холодные, – не остался в долгу Фридман. – А здесь надо выбрать вот эту галочку, здесь поставить… Лялечка, как нас слышно?!
– В какую дырочку мне смотреть? – недоумевала моя бабушка.
– Да таки выбирай самую симпатичную, – советовала Нонна.
– Нет, это вам не жук на скатерть плюнул, – фыркнул Абрам. – В камеру, Агаточка, в камеру смотри.
Я даже толком поговорить тогда с ними не смогла, все время заходилась от хохота. Бабушка была в надежных руках, мое сердце за ее моторчик было спокойно. Даже через сотни километров от четы Фридманов веяло теплом. За короткое время нашего знакомства они успели стать мне по-настоящему родными и близкими.
Очень жаль, что мои родственники были совершенно из другого теста...
Лида напомнила о себе на третий день нашей с Демьяном недели счастья. Помнится, мне звонил неизвестный абонент, и я, не насторожившись, глупо приняла вызов.
– Что? Отхватила себе миллионера, а нам здесь в голоде подыхать? – сразу же перешла к сути своего звонка сестра. – Во всех журналах твоя счастливая наглая рожа! Я должна была быть на твоем месте, я! Это мне подходит богатая жизнь, это я ее достойна!
– Предлагаешь мне поделиться с тобой и вторым мужем?
– Совсем совесть потеряла, моль рыжая! Я беременна, между прочим! У тебя нигде не екает так подставлять родную сестру? Сама-то шикуешь, а я...
– Деньги закончились, что ли? – догадалась я, откуда ветер дует. – На маникюр не хватает? Шмотки брендовые купить не можешь?
– Ты сказочно проницательна, систер, – прошипела Лида.
Демьян обнял меня со спины, прислушиваясь к нашему разговору, но пока не вмешиваясь.
– В нашей семье я не только старшая, но и единственно умная, – не стала скромничать я. – Поэтому дам тебе совет, Лида. В этот раз даже бесплатный. Научись, наконец, зарабатывать на себя сама или поумерь пыл в прихотях. Я не собираюсь тебя содержать и ничего тебе не должна.
– Но… – поначалу растерялась сестра, а потом раскричалась еще сильнее: – Кто меня брюхатую на работу возьмет?!
– Это не мои проблемы.
– Тебе совсем на меня плевать, что ли? – всхлипнула Лидка, сменив тактику. Теперь она качественно давила на жалость. – А ребенок? Ребенок в чем виноват?
Периодически меня одолевали точно такие же мысли, но я не собиралась поддаваться на провокацию сестры. Если сейчас дам слабину, то до конца собственных дней буду тянуть эту пиявку на себе. А запросы у нее далеки от скромных.
– Обратись к отцу ребенка. Не я тебе его делала, не мне за него нести ответственность, – сказала как отрезала. – Я вас с матерью на себе много лет тянула, а в благодарность получила лишь предательство и череду упреков. Хватит, теперь каждый сам за себя.
– Ах ты тва…
Договорить я ей не дала, просто прервала звонок.
– И ведь добавила же ее номер в черный список, все равно прорвалась, – нахмурилась я.
– Дай-ка мне телефон, – попросил Демьян. – Включу тебе фильтр, и никто посторонний дозвониться не сможет: ни скрытые номера, ни неизвестные абоненты. Не расстраивайся, здесь либо по живому резать, либо оставлять все как есть.
– Как есть меня не устраивает, но мама… – закусила нижнюю губу я. – Она все равно останется ею до конца. Я не могу от нее отвернуться.
– И не надо, – заверил меня Власов. – Будешь ее поддерживать, но на своих условиях. А пока несколько месяцев перерыва дотаций помогут твоей матери понять, кто заказывает музыку, и изменить свое отношение к тебе. Она умная женщина, быстро сделает выводы. А Лида пусть сама набивает шишки и учится разгребать последствия своих действий. Не девочка уже.
– Все так, но ребенка жалко, – поджала губы я. – А ты, случайно, Калашкова не знаешь? Моей сестре лялька только помехой станет, может, отец окажется более адекватным?
– Так не Заяц автор шедевра? – удивился муж.
– Мутная история, – поморщилась я, пересказав то, что не так давно услышала от сестры.
 
– Ладно, подумаем, что можно сделать, – пообещал Демьян. – Не забивай себе этим голову, Лисичка, хорошо?
– Угу.
– Нет, – покачал он головой. – Так дело не пойдет. У нас медовые дни или как? Пусть же их ничего не испортит, согласна?
– Да, ты прав, – кивнула я и силой воли откинула мысли о родственниках. Они и так хорошенько крови мне попили, нужно теперь и самой перестать в этом вариться, а лучше двигаться дальше.
Собственный телефон Власов игнорировал неделю. Ровно столько же  и продлился ведь наш медовый период вдали от всех. На восьмой день с самого утра мы услышали какой-то невнятный шорох...
– Что это? – удивилась я. Как раз делала Демьяну фраппе. Он у меня успел попробовать почти все виды кофейных напитков. Нужно же было просвещать Власова, что в мире существует не только эспрессо.
– Пойду проверю, – свел брови к переносице муж.
– Я с тобой!
– Нет, оставайся здесь, – не разрешил он. – Если кто из своих, то я тебя позову.
И он ушел, бросив меня наедине со страхом.
За полминуты мне в голову успело влезть столько ужасов, что дрожь стала пробирать и зубы выбивали чечетку. Мало ли психов бродит по округе? Но отдавать на растерзание Демьяна я не собиралась, самой был нужен. Поэтому, вооружившись сковородой, я поспешила за мужем.
Власов как раз открыл дверь и шагнул наружу, я выбежала за ним. А на крыльце ползал Звонарь, заглядывая во все горшки с бамбуком, что здесь стояли для красоты.
– Больше побираться негде? – сложил руки на груди Власов, опираясь на косяк. – Ты мне всю малину с женой портишь своей кислой физиономией, на кусок хлеба не рассчитывай. И воды у нас тоже нет, а переночевать вообще негде.
– Ха-ха, – скривился Марк, поднимаясь на ноги. – Я запасной ключ искал.
– Зачем? – поинтересовался мой муж.
– За надом, – вдруг гаркнул Звонарь. – Ты тут, значит, прохлаждаешься с молодой женой, а я булки подставлять должен немцам и финнам? Нет, дорогой, возвращайся в строй, нужно подписывать контракты. И наша разработка на финальную стадию вышла, я сам не справлюсь.
– Марк, как друга про…
– Ничего слышать больше не хочу. – Мужчина рубанул ребром ладони воздух. – Я в отпуске, между прочим, три года не был. Я тоже хочу позагорать, выпить, расслабиться и горячую цыпочку под бочок, чтобы хорошенько ее отжа… О, Виктория! Прекрасное утро, да? Как настроение?
И Звонарь состроил умилительную мордашку, хлопая ресницами, словно бабочка крыльями. Демьян обернулся и глянул на меня глазами кота из Шрэка.
– Лисичка, – начал Власов просительной интонацией.
– Уже поняла, месяц отменяется, мы возвращаемся, – подытожила я.
– Прости? – сделал бровки домиком муж. – Я компенсирую.
– Обязательно, – хмыкнула я и пошла собираться.
– Ты когда под каблуком успел оказаться? – послышалось приглушенное от Марка.
– Завались, – гневно шикнул на него Демьян, а я лишь улыбнулась.
Похоже, наша семейная жизнь стремительно налаживалась, я не успевала привыкать к переменам. И это вызывало у меня двойственные чувства. Радость и страх.
Радость, что нас с Демьяном еще раз свело судьбой и я согласилась ввязаться в эту авантюру, и страх, что это безоблачное счастье вдруг оборвется…
Чем лучше были наши отношения с Власовым, тем сильнее мне делалось не по себе в ожидании подвоха. Вон с Зайцевым тоже до поры до времени все безоблачным казалось, гром грянул неожиданно. Теперь я дула на воду.
Сомнения точили меня изнутри, словно червячок яблочко, но… Неделя сменялась неделей, а все так же оставалось хорошо. Демьян был собой, его семья меня приняла. За исключением матери, которая постоянно пыталась уязвить чем-то и подколоть. Впрочем, редко у кого не бывает проблем со свекровью.
 
Даже Вольдемар перестал язвить, словно смирился с моим присутствием.