Прочь из моей головы (СИ)
– Короткой? – только успела пробормотать я с сомнением, и тут он добавил:
«А теперь стой».
Часы, кстати, показывали, что идём мы ровно одиннадцать минут с тех пор, как Йен установил срок.
«Пунктуальность всегда казалась мне чем-то вроде особого шика», – скромно подтвердил он.
Лабиринт дальше становился, на мой дилетантский взгляд, совсем подозрительным – откуда ни возьмись, на тех же отполированных, чистеньких камнях появились лианы, толстые, зелёные, покрытые частыми плотными листьями, похожими на встопорщенную чешую. Чем дальше, тем заросли становились гуще, а за очередным поворотом начинался настоящий зелёный туннель, в глубине которого скрывался источник тусклого синеватого света.
Паранойя у меня взыграла не на шутку.
– Эм-м-м… – протянула я, переминаясь с ноги на ногу и не зная, как лучше сформулировать неоформленные подозрения. – А давайте пойдём в обход?
– Что? – откликнулась Тильда, останавливаясь у самого поворота. Потом махнула рукой: – Догоняй, здесь отставать опасно.
И – шарахнулась в сторону, уходя от хлёсткого удара стебля, извивающегося, как червяк.
– А, оно живое! – радостно воскликнула она, облекаясь в белесоватое пламя целиком, и ринулась навстречу лианам-щупальцам.
Салли отступила на полшага, поудобнее перехватывая тесак, и явно сосредоточилась.
…ни одной из них это не помогло.
Нет, не спорю, можно увернуться от внезапного выпада, если обладать хорошей реакцией и не пренебрегать тренировками. Ну, от двух. От десяти разом, если вы – бывшая кукла-убийца, созданная по элитной технологии Датура, или адреналиновая маньячка из клана Непентес, уже в пятнадцать лет заработавшая себе имя.
Но не от целой же зелёной волны агрессивных лиан!
Сперва захлестнуло Тильду – она стояла ближе. Потом сцапали Салли, хотя она скакала из стороны в сторону так резво, что почти исчезала из виду, и тесак у неё в руках вращался с бешеной скоростью, превращаясь в блестящее колесо. Но взамен одной осечённой лианы появлялось две, а те, что падали на землю, присасывались к гладкой корке, как пиявки, и врастали в неё за считанные секунды.
Стебли скрутили их – и медленно втянули за поворот, и тут-то я забеспокоилась.
– А что теперь-то делать? Эй?
Из-за каменной стены долетел яростный вопль – кажется, Тильды – и превратился в не менее яростное мычание.
«Спасать, – коротко ответил Йен. – Рокировка, милая».
Оказавшись в моём теле, в первую очередь он собрал волосы в хвост – нежно-лиловой лентой, притом что такого пастельного непотребства в гардеробе у меня с начальной школы не водилось, потом перешнуровал обе кроссовки так, чтобы они были затянуты одинаково. И только затем приступил, собственно, к спасению: вылепил из земли нечто вроде фонаря, замесил внутри из капли моей крови и таинственного розового дыма подобие свечи и подул на неё, поджигая.
Огонёк был коротким, но очень ярким; в воздухе плыл незнакомый запах, свежий и сладкий одновременно.
– А теперь за дело, – мурлыкнул Йен и рефлекторно облизнул губы – только это и выдавало его волнение. – Надеюсь, они уже усвоили урок.
Пока мы шли через лианы, ни одна из них не потянулась к нам – более того, они наоборот словно стремились убраться с дороги. Вскоре нашлись и Тильда с Салли, точнее, два кокона, имеющих смутно человеческие очертания и до сих пор дёргающиеся. Йен оглядел их, разочарованно цокнул языком, а потом приказал резким неприятным голосом:
– А теперь отпусти их, маленькая дрянь. И не пытайся сделать вид, что не узнала меня.
Лианы вокруг зашевелились, как змеи, встопорщив листья-чешую, откатились немного в стороны, высвобождая больше пространства, но коконы так и остались болтаться. Более того, мне почудилось, что они медленно, почти незаметно втягиваются вверх, в свод, образованный переплетением стеблей.
Йен тоже заметил это.
– Ах, так, – сладко протянул он. – Значит, делаем вид, что мы чужие друг другу. Что ж, позволь освежить тебе память, – и он слегка, самую малость наклонил фонарь.
Капля, сияющая бело-розовым пронзительным светом, на мгновение зависла в воздухе – и упала на землю, расплёскиваясь ярким пламенем. Оно пробежало по земле, смыкаясь вокруг нас в кольцо, полыхнуло сильнее, а потом, повинуясь движению руки Йена, брызнуло в стороны.
Лианы завопили.
Честное слово, они запищали, как маленькие трогательные крысята.
– Вспомнила? – осведомился Йен так же ядовито.
Вместо ответа коконы распустились, роняя с немалой высоты пленниц – к счастью, целых и невредимых, пусть и изрядно помятых.
– Наигрались, девочки? – спросил он пугающе ласковым тоном. Салли невозмутимо поднялась и принялась приводить одежду в порядок, а вот Тильда втянула голову в плечи, точно ожидая затрещины. – Росянка, будь так любезна, подготовь мне порцию силы – примерно такую же, как в прошлый раз, но более чистую, нет времени усваивать и адаптировать её. Развлечения окончены. Давайте уже начнём спасать меня, как полагается. А ты можешь идти, маленькая дрянь, – добавил он, задрав голову. – Будем считать, что я тебя простил.
Пламя погасло. Лианы нехотя, не особенно и торопясь, втянулись за поворот; на какое-то мгновение мне померещилась за их переплетением крошечная женщина со стрекозиными крыльями и глазищами на пол-лица – но, полагаю, только померещилась.
Когда Йен отвернулся, Тильда обернулась к Салли и еле слышно шепнула:
– Пятьдесят шесть.
– Пятьдесят пять, – откликнулась она столь же тихо. – Один – с двумя головами.
– Квиты?
– Ничья.
И они быстро пожали друг другу руки.
Йен старательно не оборачивался и сохранял сердитое выражение лица, но я-то чувствовала, что ему смешно.
Потом нам пришлось вернуться назад, довольно далеко – до того самого фрагмента стены, буквально истыканного голубыми цветочками. На мой взгляд, там не было ничего особенного за исключением того, что выглядел он приятно, в отличие от всего остального лабиринта. Но, видимо, чародеи смотрели по-другому. Тильда уважительно вздёрнула брови, ковырнув цветочки, попыталась что-то наколдовать и вынужденно отступила. Йен поусмехался, задвинул длинную, страшно запутанную речь, в которой фигурировали «принципы Эклера», «эффекты Бисквита» и прочие гурманистические категории, а потом похлопал ладонями по камням – и те послушно сдвинулись, образуя лестницу.
– Часть пути срежем по верху, – пояснил он вслух специально для Салли и для меня. – Обычно в лабиринте так не получается – чем выше поднимаешься, тем больше вырастают и стены, но из каждого правила есть исключения. И, кстати, Урсула: не «эклер» и «бисквит», а Эгглер и Бискет. Очень уважаемые чародеи и, как водится, давно мёртвые.
Дальше дорога стала гораздо, гораздо приятнее. По расчётам Йена, в среднем достаточно опытный мастер преодолевал лабиринт за час, учитывая все возможные ловушки, задержки и неожиданности. Нам же потребовалось гораздо меньше, около сорока минут. И не только благодаря короткому пути по стенам – на самом деле, Тильда вела нас в правильном направлении, хотя и отвлекалась по дороге на заманчивых противников и опасные тупики.
– Интуиция и везучесть – вот качества, без которых чародею долго не прожить, даже очень талантливому, – подытожил Йен, вышагивая по стенам и безжалостно шугая птиц фонарём. – Так что когда я говорю «тебе повезло», Росянка – это комплимент… А вот и конец лабиринта. Вовремя – свеча почти догорела, – добавил он и задул фонарь.
Последние метров пятьсот навстречу нам никто не попадался, в том числе и драконовидные химеры, которые, как выяснилось, в местных тёмных закоулках встречались гораздо чаще, чем хотелось бы. Мы с Йеном сделали обратную рокировку, чтобы не растрачивать оставшиеся крупицы силы, и вернулись в середину процессии, между Тильдой и Салли.
И вовремя.
За лабиринтом действительно располагался замок, окружённый иссохшим садом. Вокруг тянулся глубокий ров, наполовину заполненный стоячей чёрной водой, и от неё так отчётливо веяло смертью, что пронимало даже меня, к чарам совершенно не чувствительную. Через ров был перекинут мост, а за мостом, обняв дубину, ожидал… ожидало…