Прочь из моей головы (СИ)

Ситуация была нифига не смешная, но я позорно захрюкала, прикрыв лицо руками.
– Не-ет, – простонала я. – Нет, он бы никогда такого не ляпнул, ты что. Он же не Крокосмия.
– А что ляпнул? – подозрительно поинтересовалась она и зыркнула в другую сторону. 
Парочка туристов снаружи, за толстым стеклом, резко заторопилась перейти улицу. 
– М-м… – честно попыталась я припомнить, но так и не выудила из недр своего мозга точную формулировку. – «Женщина, с которой опасно встречаться», что-то вроде. По-моему, почти комплимент. 
Тильда задумчиво вытянула из металлического стаканчика одну салфетку – неровный квадрат из рыхлой крафтовой бумаги, рассыпающейся в руках – и сложила её вдвое, затем ещё и ещё, пока на деревянной столешнице не оказался маленький кривоватый кубик. 
– Вообще-то мы с ним сталкивались раза три. Он тогда был уже Великий и Ужасный, ну ты понимаешь, а мне едва стукнуло четырнадцать лет, – начала она рассказ. – Слухи о нём ходили… э-э… м-м… 
Тильда с опаской покосилась на меня – или, подозреваю, на Йена в моей башке. 
«Разнообразные и занимательные», – грустно подсказал он.
– Похожие на эротический триллер? – переиначила я в духе Куницы.
– Да! – просияла Тильда. – Прямо даже не знаю почему, но я решила, что он – лучший кандидат, чтобы лишиться невинности. И непринуждённо подкатила к нему с этой темой прямо в его логове.
«О, да, – Йен излучал такой сарказм, что им можно было бы сбивать истребители в полёте, как лазером военного назначения. – Непринуждённо… Сия прелестная дева непостижимым образом разыскала вход в каверну, которую я некоторое время прятал даже от Хорхе, вломилась туда, разнесла половину лаборатории, уничтожив результат моих трудов за два месяца, выпила для храбрости полбутылки вина и чуть не сломала мне шею приветственными объятиями». 
Я представила это действо в лицах и героическим усилием удержалась от смеха. 
– А он?
– Выставил меня и сказал приходить, когда подрасту, – ностальгически вздохнула Тильда. И воздела палец: – Но это был не конец! Через год я вернулась. Кстати, выросла я за то время на целую голову, конечно, повзрослела и поняла, что вламываться в рабочее пространство – не совсем вежливо. Я нашла его спальню и легла на шкуру перед камином, чтобы произвести сразу сногсшибательное впечатление.
Йен молчал, но очень выразительно. 
– И? – спросила я, затаив дыхание. 
– Он закатал меня в эту шкуру, связал чарами, а получившийся рулон отправил бабуле с пояснительной запиской, – мечтательно подпёрла она кулаком подбородок. – Но ты же понимаешь, что так просто я не могла остановиться и пришла снова месяцев через десять. И выросла ещё немножко, кстати, примерно вот настолько, – Тильда показала пальцами сантиметров двадцать. – Наверное, поэтому он не смог мне отказать в коротенькой беседе.
«Я отказал, – мрачно уточнил Йен. – Один раз намёком и дважды прямо. Но кого это интересовало?»
– И о чём вы беседовали? – улыбнулась я.
Она пожала плечами:
– Ну, как всегда со мной бывает – я настаиваю, от меня убегают. Вообще любой другой мужчина, наверное, воспользовался бы моей наивностью…
«…был бы съеден заживо ещё два года назад».
– Но Лойероз оказался благороднее… 
«…на самом деле умнее».
– И раскрыл мне тайны чар! Буквально спас меня!
«…указал на элементарные ошибки в несколько язвительной манере, естественно, с единственной целью – оттолкнуть чрезмерно навязчивую особу». 
– После этого я сказала, что буду считать его своим наставником…
«…фактически пригрозила, что собирается преследовать меня и дальше».
– Ну, а потом он умер, так что нас ничего не связывает, а жаль, – заключила Тильда. И сощурилась: – А почему ты вообще спросила про него? 
Я колебалась несколько секунд, взвешивая за и против, а потом решилась:
– Потому что мне было важно знать, что ты не ненавидишь его. Тильда, я хочу попросить тебя об одолжении. Ты поможешь мне вернуть Йена к жизни?
– Без проблем, – тут же откликнулась она. И улыбнулась светло, как ребёнок: – Я же вроде как уволилась. 
 
Мы запаслись безалкогольным глинтвейном, чипсами с чили, терпением и переместились на улицу: на свежем воздухе голова работала лучше, а официанты меньше страдали из-за убийственных – по умолчанию, без всяких злых намерений – взглядов Тильды. Мне пришлось в очередной раз за последние дни коротко изложить историю моей относительно спокойной жизни с голосами в голове и рассказать, как я столкнулась с Крокосмией и что за этим последовало. И тут выяснилась любопытная деталь: в «Норе» он оказался не случайно. 
– Тело в гробу мы отобрали у семьи Датура три месяца назад, – сообщила Росянка, вперив взор мне в середину лба, словно пытаясь его насквозь прожечь; я, впрочем, уже начала привыкать к её очаровательным манерам, поэтому даже не вздрогнула. – Причём на гроб было накручено столько чар, что разбирать их пришлось недели три. Датура всё это время молчали, тянули паузу – ну ещё бы, не сознаваться же, что главный трофей у них увели… А когда гроб наконец вскрыли, Крокосмия откуда-то притащил мальчишку, совершенно чокнутого. 
– Медиума? – догадалась я.
Тильда задумчиво поболтала соломинкой в полупустом бокале.
– Угу. Наверное, это был маяк, но точно сказать не могу, меня там в свидетели не пригласили, да и вообще действия старались держать в тайне… Но всех не заткнёшь, поэтому кое-какую информацию из слухов я выудила. Крокосмия много поставил на того парня, и поначалу казалось, что сорвал джекпот: получилось установить контакт с душой Лойероза, и его тело впервые за пятьдесят лет стало реагировать на воздействие. Учитывая страстную нелюбовь Крокосмии к нему, можешь себе представить, что это были за действия и реакция. 
«Ах, вот откуда взялся приступ боли, которого и быть не могло теоретически, – протянул Йен недобро. – В самом деле, никакой фантазии… Полагаю, он использовал медиума как посредника между моим телом и душой – и в таком случае не завидую бедному мальчику, ибо ему боли досталось гораздо больше, чем мне». 
– Может, Крокосмия и рад был бы продолжить опыты, – добавила между тем Тильда, – но медиум почему-то умер. А нового найти, как понимаешь, не очень-то легко – медиумы не грибы, в лесу не растут. Но в результате экспериментов у Крокосмии появилось подтверждение теории, что душа Лойероза невредима, и информация, где её искать. Немного, всего лишь направление и примерное расстояние…
– Но этого хватило, чтобы выйти на меня в конечном итоге, – вздохнула я. Настроение испортилось капитально – получается, я уже долго жила на пороховой бочке, и вопрос был только в том, когда она рванёт. – Странно, что никто раньше не додумался привлечь медиума.
«Как раз ничего странного, – возразил Йен. – Обычно Запретный Сад интересовало моё бессмертие, а не я сам. Крокосмия – досадное исключение». 
– Ну, я про это не думала, – пожала плечами Тильда. – Думать – вообще не мой конёк… Но сейчас придётся. Рассказывай, что дальше-то было, когда вы избавились от кукол. 
– Ну, для начала Йен пафосно грохнул каверну и устроил дефиле в белом пальто по главной улице…
Некоторые эпизоды Тильда явно пропускала мимо ушей, вроде атаки на дом моей тёти, а иногда наоборот начинала уточнять вроде бы незначительные детали. Например, её очень заинтересовал тот случай, когда Салли устроила истерику с воплями, когда я всего лишь попыталась уточнить её имя. 
– Салли Три-Шесть, убийца… Тридцать шесть… – повторила Тильда механически. – Когда, говоришь, ты впервые услышала её голос? И где? 
В горле резко пересохло; я потянулась к бокалу, но он был уже пуст. Наверное, поэтому воздух теперь казался гораздо холоднее, чем раньше, а низкое серое небо – намного темнее. Хотя городок очень напоминал тот, другой – маленькие аккуратные дома с крышами цвета жжёной охры и белыми-белыми стенами, разлапистые сосны с длинными иголками, передвижные ларьки с печёными каштанами, курящиеся густым дымом. Не хватало только декоративных арок, увитых розами, и виноградников на террасах, изрезавших окрестные холмы. Мы остановились там на одну ночь, а потом поехали дальше, к озеру…