Прочь из моей головы (СИ)

– Звучит устрашающе. А этот твой друг, к которому мы пойдём… Он к какой категории относится? 
Йен задумался.
«Пожалуй, скорее философ. Хотя очаровательный, надо признать».
– И как его зовут?
Мне померещилась улыбка. 
«Скоро узнаешь».
– У него тоже цветочное прозвище? – продолжала допытываться я, накидывая пальто. – Он старше тебя?
«Да и снова да, сердце моё. – Йена это явно забавляло. – Ещё вопросы?»
– Ну… Кто такая Тильда Росянка?
«Женщина, с которой лучше не встречаться. Ещё?»
– М-м… Тогда, на камеру, ты обращался к кому-то конкретному или так, рисовался?
«И то, и другое. Ещё?»
Я честно попыталась придумать вопрос, но, кажется, иссякла. Йен, не скрываясь, рассмеялся, и смех защекотал меня изнутри, словно игристое вино; голову слегка повело. 
Голос Салли прозвучал как гром с ясного неба. 
«За нами следят». 
Первым порывом было обернуться; удержаться стоило больших усилий. Вообще если за мной действительно хвост, глупо вот так себя обнаружить. Пусть лучше думают, что я ни о чём не подозреваю. 
– Где? – шепнула я. 
Вместо ответа она толкнулась в моё сознание; не так, как в первый раз, в каверне, когда меня буквально вышвырнуло вовне, и даже не так, как сегодня утром, когда рука вдруг онемела посреди движения. Не шаг назад, а полшага, не рокировка, а смещение. Зрение развернулось на триста шестьдесят градусов вокруг, словно я опять оказалась вне тела. Колени ослабели; пришлось замедлить шаг. 
«Вот».
Внимание Салли сконцентрировалось на одной человеческой фигурке в толпе – на женщине, которая разглядывала украшения со скидкой в бутике. На шпионку незнакомка походила мало: простоватое растерянное лицо без косметики, вялые полные руки, замедленные движения. И я уже готова была ляпнуть что-то вроде «а ты уверена, что ничего не перепутала бла-бла-бла», когда женщина отвернулась от золотых цепочек и совершенно чётко посмотрела на меня. 
А потом – достала телефон. 
Похоже, я зря избавилась от парика. Нет, голова в нём потела нещадно, но можно было и потерпеть… Интересно, давно меня заметили? 
«Сорок три минуты назад», – коротко отрапортовала Салли.
– И ты молчала? – пробормотала я. 
«Наблюдала». 
«Вряд ли она чародейка, – протянул Йен. – Скорее всего, сорняк…»
– Сорняк?
«Дикий цветок, не стоящий упоминаний и взращённый за пределами Сада. Довольно нетипичный ход, надо сказать. Давно не случалось, чтобы чародеи обращались к помощи обычных человеческих ищеек, – задумался он. – Неприятно признавать, но, вероятно, я что-то упускаю. Надо скорее переговорить с моим… моим другом». 
Честно говоря, после всего, что Йен мне рассказал, я немного сомневалась, так ли уж безопасно соваться к его приятелю, но делать было нечего. 
– Тогда уходим, – шепнула я, направляясь к эскалатору, ведущему на верхние этажи, к фуд-корту и кинозалам.
Салли довольно засопела на задворках сознания – очевидно, она поняла, что у меня на уме, и одобрила решение. 
«От ищейки нужно как-то избавиться, и чем скорее, тем лучше». 
– Кровожадно звучит, – не удержалась я от смешка. 
«Убивать нельзя», – с сожалением заметила Салли. 
«Слишком много свидетелей, сложно избавиться от тела, не прибегая к чарам, и к тому же она, кажется, успела отправить отчёт своему патрону. Если она исчезнет сейчас, это вызовет подозрения», – согласился Йен. 
– Вот потому мы и убегаем, – улыбнулась я, направляясь к кассам. – Один билет на… На «Влюблена и опасна», пожалуйста. 
– Фильм идёт уже пятнадцать минут, – предупредила меня добросовестная девочка за стойкой, выдавая билет. 
– Вот и хорошо, – кивнула я невозмутимо.
В зале было темно. На экране шла постельная сцена, точнее, подсобная: главная героиня демонстрировала всю глубину своей влюблённости среди щёток и швабр, про главного героя нельзя было сказать ничего особенного, кроме того что у него мускулистая спина. Я прошла поверху, через полупустые задние ряды, спустилась по противоположной стороне и покинула зал через запасной выход. Лестница вела прямиком на подземную стоянку. 
 
– Она отстала? 
«Хвоста нет», – подтвердила Салли. 
Значит, сработало; хорошо. Шансы, что та женщина действительно потеряет меня, были не сто процентов, но, видимо, даже ищейке трудно сразу сообразить, где в тёмном зале сидит женщина в чёрном. 
И сидит ли вообще. 
«Ты прекрасна, любовь моя. Однако не ослабляй бдительности, – тут же охладил мой пыл Йен. – Вряд ли это единственная ищейка на весь город». 
– Значит, надо спрятаться. Надеюсь, твой друг будет рад гостям.
Йен как-то подозрительно промолчал.
Сперва я хотела вызвать такси, но Салли отговорила. Во-первых, адрес был незнакомым, если завезут не туда – сразу и не поймёшь, во-вторых, отбиться или сбежать в замкнутом пространстве салона затруднительно. Пункт назначения располагался в городских предместьях, там, где новые кварталы схлёстывались не на жизнь, а на смерть с маленькими частными домами, утопающими в зелени. Не так далеко, но и не очень близко – около полутора часов пешком…Троллейбусы туда, кстати, не ходили – напрямую, по крайней мере. 
«Комбинируй», – посоветовала Салли. 
Мысль показалась дельной; проезжать в общественном транспорте, сколько можно, и потом срезать путь через квартал-другой, натянув пониже шапку и спрятав пол-лица за медицинской маской – почему бы и нет. 
В конце концов, я всегда любила прогулки.
С наступлением вечера город изменился; те сгустки темноты, которые таились в подворотнях, бесстрашно расползлись по улицам, нисколько не страшась фонарей, автомобильных фар и мерцания неоновых вывесок. Они были наглыми, эти ошмётки мрака: лезли под ноги, цеплялись к прохожим, обсиживали пустые столики уличных кафе, точно голуби… Пятна света вели себя не так назойливо – робели на открытом пространстве, шарахались от громких звуков и резких движений, застенчиво жались к бордюрам. Накануне, вытесненная из собственного тела и ошалевшая от впечатлений, я толком не осознавала присутствия множества странных существ вокруг, а сегодня днём, под ярким солнцем, они больше напоминали галлюцинацию, слишком выбивались из канвы, словно в кадр из фильма вклеили мультипликационного героя. 
Но прямо сейчас эти комочки света и тьмы казались едва ли не более реальными, чем люди. 
– Духи… души выглядят так? 
Пятно мрака, похожее на каракатицу, шмыгнуло из-под подошвы; на секунду мне померещились зелёные глазищи с ресницами-опахалами и почему-то край пышного рукава, но потом видение исчезло. 
Клякса – она и есть клякса. 
«Возможно, – философски отозвался Йен. – К сожалению, лично я себя со стороны не вижу… хотя, возможно, и к лучшему».
– И почему я их раньше не замечала? 
Он ответил не сразу, а когда заговорил, голос его был лишён обычных пикантных интонаций и, пожалуй, чем-то напоминал слегка рассеянную и погружённую в себя манеру общаться, присущую библиотекарям и зацикленным на науке профессорам. 
«Хм… У меня не настолько большой опыт наблюдений, как хотелось бы, однако рискну предположить: дело в том, что у тебя ослабла связь между телом и душой».
Я прикусила губу и уставилась себе под ноги, чтобы не наступить на очередное чрезмерно прыткое существо.
– Из-за рокировки? И что, меня теперь в любой момент может снова так… выбить? 
«Постараюсь не выводить тебя из себя», – усмехнулся Йен. 
– Я серьёзно.
«О, излишняя серьёзность испортила немало прекрасных цветов, так что постарайся расслабить мышцы лица, гроза моя. Может, сделать тебе массаж? Снаружи я, увы, не смогу, но вот изнутри…»
Дотянуться до голоса в голове было невозможно физически, но подвернувшуюся банку из-под энергетика я пнула, видимо, с достаточно ясным посылом, чтобы кое-кто раскаялся в своих заблуждениях. 
«Не думаю, что твоя душа расстанется с телом просто так. Как бы объяснить… – Йен задумался. – С моей точки зрения это выглядит так: связь ослабела, но хватка окрепла».