Музыка Имматериума (СИ)

Добрались, оба обезьянуса захрустели витаминами, что никак не мешало им общаться светом и ветром. Точнее, одному из них, второй, а ещё точнее вторая, хрустела и в “беседу” не вмешивалась.
А сам диалог-обмен образами начался с того, что джокаэро известил меня, что “старший” (очевидно, тот самый обезьянус в возрасте, что упихал в меня сопроцессор) оповестил, что аж “говорящей человеке” понадобился спутник-джокаэро. Вот он и явился, потому что со мной будет “интересно и вкусно”. С ним пребывает его подруга, которая “очень болтлива”, точнее эквивалент этого слова в виде запредельно по скорости меняющихся образов, но сейчас молчит и стесняется. Так что здрасти мне, у меня теперь свой обезьянус, не без иронии отметил я.
Впрочем, джокаэро всяко лишним не будет, а учитывая то, что у меня с ними худо-бедно выходит коммуникация, это вообще редкостная удача. Так что выразил я согласие-удовольствие, да и приступил к “диалогу”. За два часа, в процессе которых к нам присоединилась и джокаэриха (и вправду, хоть и редко, но строчащая образами, как из пулемёта), стал я обладателям таких сакральных знаний:
Итак, мой будущий спутник и вправду “почуял дух приключений”, с подругой притом. Причём, он достаточно молод, сроки не понять, но джокаэрёнков у них ещё точно нет. Со мной ему будет “наверное, интересно”, так что, ежели что надо, то обращаться к нему. Что моя рачительность отметила внутренним восторженным кваканьем и потиранием лапок, нужно отметить.
Про “плодиться и размножаться”, кстати, мой персональный обезьянус не знал. Но, когда я худо-бедно посвятил его в содеянное, он важно покивал, ну и посулил посмотреть на результаты. Ну, вот пусть посмотрит. Главное, чтоб не я. Не стоит мне, мысленно вздохнул я — всё же, при всех достоинствах, бытие Инквизитора имело хоть и объяснимые и правильные, но неприятные недостатки.
Тем временем, по вокс-связи, Франциск доложил мне, что корыто обезьянусов с момента начала нашего пребывания в апартаментах начало проявлять активность, а ныне вообще исчезло в варпе. Видимо, некая связь между обезьянусами, уж чёрт знает, на каких принципах.
В общем, ситуация скорее радует, нежели наоборот. Вот только передо мной встала довольно занятная дилемма: я могу коммутировать с джокаэро, чего, насколько мне известно, не может делать в Империуме никто. И вот тут дело в том, что я не хочу, чтоб об этом знали окружающие (Кристина не в счёт, само собой).
Потому как, невзирая на мой статус, я на 99,99 % уверен, что соберут коллеги конклав, да и общей волей заточат меня переводить. Причём, на принципах исключительно “лучше, быстрее и миниатюрнее”. Соответственно, в этом случае встаёт вопрос производственных цепочек, которые с нашими шестерёнками пролюбливаются просто феерическими темпами.
А если взять именно “конкретные и нужные вещи”… Да к демонам они не нужны, по большому счёту: обезьянусы Империум не насытят, просто сами откажутся, а “полезные цацки для избранных”… Скажем так, мои планы и действия объективно ценнее. Так что заточаться я не буду, а вопрос межвидовой коммуникации будет тайной, окончательно решил я.
А улучшенное снаряжение и оружие, которое, очевидно, появится у меня и аколитов, объясним моей выразительной мордой лица, рассудил я. Благо, мимику и жесты, в отличие от звуков, джокаэро более чем использовали. Понятно гримасничаю, а остальные — дурачьё, прикинул я ответ на возможно-будущие вопросы.
Обезьянус на мои мыслеформы скорчил презабавную физиономию. Но на просьбу гримасничать поболее и меня в этом плане понимать ответил согласием. Как гримасами, так и мыслеформами. После чего я его обрадовал, что это судно я в ближайшем времени покину, а будет у меня новое. Джокаэро философски пожал плечами, отмыслеэмоционировал, что ему и в его шатле неплохо, да и покинул наше общество с подругой.
— Вы с ним общались в варпе, Терентий? — после ухода четы обезьянусов полюбопытствовала Кристина.
— Да, общался, — ответил я. — Но это тайна, для всех, кроме тебя, — на что девица важно и серьёзно покивала.
 
А я, несколько отойдя от приматьего нашествия, направился в ангарную палубу, уже за челноком для доставки меня и аколитов в крепость. Что сей агрегат с успехом и совершил, видимо, не без помощи присутствия Эльдинга. Новый же приматный аколит отмыслеэмоционировал, что ныне он занят. Даже уточнил, чем и с кем (что я, по совести, с удовольствием бы развидел). Так что остался обезьянус с подругой в своём челноке.
А в Крепости, как выяснилось, как я искал Максимуса, так и он меня. Соответственно, мы нашлись, распустили аколитов, да и уселись в кафе, где за кружечкой пива пообщались. Первым делом я оповестил, сжато, но не без деталей, об несунах.
— Что-то такое я и предполагал, — поморщился Максимус, моча ус в пиве. — Но подробностей не было, сам понимаешь, информаторы из еретиков неважные. Но не могу не поздравить тебя, Тер, — хищно оскалился он. — И архипредатели получили по заслугам.
— А что с друкари и Сигизмундом? — полюбопытствовал я, полюбовался на мрачную физиономию Максимуса и всё понял.
— Несколько дней умирал в проклятой Комморре, — мрачно подтвердил мои мысли Максимус. — Варп ведает, как проклятым тварям удалось его взять. Но ловушка провалилась, — мрачно констатировал он.
— Хорошего ему посмертия, — помянул я коллегу. — А я хочу сменить судно. Всё же не самые приятные личности ведут за мной охоту.
— И правильно, — одобрил меня бывший наставник. — А то летаешь на шлюпе, как дознаватель какой.
— Но это займёт время, от года до двух, — продолжил я. — Летать на Гневе я более не буду — слишком опасно. Но вопрос в том, что мне делать. Помнится, Максимус, ты при нашей последней встрече говорил что-то о том, что для меня есть некое дело.
— Хм, дело-то есть, причём не одно, — задумчиво протянул коллега. — Причём, твоя особенность, — помотал он руками у головы, намекая на мою неприличную люминесцентность, — будет скорее подмогой. Но охотнички… Впрочем, ты с аколитами, да и лететь будешь на тяжёлом судне…
— А что за дело? — резонно полюбопытствовал я.
— Да эльдар, чтоб их Слаанеш драло, — хмыкнул Максимус. — Мир-Корабль Йанден, считай, самый богатый и многочисленный. И ведь не в том вопрос, что гадят, — продолжил собеседник. — Те же Биель-Тан с их реваншизмом будут похуже в разы. Как по мне, что друкари, что эти — вообще разницы нет. Но проблему создают, причём серьёзную.
— Ну, как по мне, само их существование, разве что кроме экзодитов — серьезный просчёт мироздания, — отметил я под одобрительный фырк собеседника. — Но чем конкретным отличились остроухие этого конкретного сорта? И почему я?
— Их молодёжь пиратствует, — выдал Максимус.
— Ты прости, Максимус, но молодёжь со всех Кораблей-Миров, насколько мне известно, пиратствует, — фыркнул я. — Тут скорее разница в том, что часть НЕ молодёжи прекращают это дело.
— Ты прав, но с Йанденом появилась проблема. Мало того, что их “детишки”, — выплюнул он, — оседлали важнейший для Сегментума маршрут, так еще после нескольких уничтоженных конвоем пиратов они предприняли “карательный поход”.
— Всем Миром-Кораблём? — уточнил я, на что последовал кивок. — Дела-а-а. Полноценная война?
— Очень не хотелось бы. Потери будут весьма велики. Возможно, присоединятся другие Миры-Корабли, — рублено ответил Максимус. — Да и их карательный рейд затронул лишь “убийц невинных пиратов”, — скорчил он физиономию.
— Тем не менее, прецедент крайне неприятный, и повторение недопустимо, — под кивки Максимуса отметил я. — Ситуация понятна, но повторю: а почему я? И, кстати, мы с тобой в Ордо Маллеус, — тонко намекнул я.
 
— Ты, потому что вести переговоры нормально не выходит. Может, святой их проймёт, варп этих отродий знает. Так-то, ксеносы переговорщикам обещают неприкосновенность и не врут. Но результатов никаких за последний год. Сам Мир-Корабль отирается в Паутине, рядом с торговым маршрутом, ксеносы пиратствуют, а отбиваться торговцы уже просто опасаются.