Избранница поневоле (СИ)

Но что это за магия? Ни в одной книге я о таком не читала. Не слышала ни от одного мага.
Мне казалось, что после такого я готова к чему угодно. К тому, что сейчас соберут всех слуг и отвесят мне еще одну пощечину. К тому, что отходят ремнем за непослушание. Демоны, да даже к тому, что сейчас мы спустимся в подвалы, где располагаются пыточные артефакты... мне думалось, что я готова к чему угодно.
Но. Но не к тому, с чем предстояло столкнуться.
Когда Фернан вставил ключ в самую простую дверь и пригласил всех пройти в глубь помещения, до меня не сразу дошло, что происходит.
Широкая кровать с темным балдахином, разожженные свечи — что он хочет этим сказать?! И когда до меня дошло, я испытала самый большой страх в своей жизни.
А следом, когда он перешел к делу, — всеобъемлющую ненависть. Такую, какой не испытывала ни разу. Ни к одному живому существу.
Я ненавидела Фернана в тот момент, когда он своей магией заставлял избавляться от завязок. Ненавидела, когда вынуждал пройти в кровати и молчаливым жестом указывал, куда именно предстоит встать моим дяде и тете, лиц которых я не видела. И не хотела видеть.
— О, дорогая Кэтрин, я не хочу, чтобы через три года ты от меня сбежала, а потому наш брак должно консумировать, — произнес он, перед тем как.
— Боги, госпожа Кэтрин...
Минуту назад, а может, целую вечность, служанка обнаружила меня в пустой ванне, абсолютно голой, с остервенением, до крови натирающей свое тело сухой щеткой. Я пыталась смыть и его запах, и его самого, но отчего-то не подумала о воде.
— Что с вами произошло?.. Что. — Абель тяжело вздохнула и выкрутила кран, чтобы включить воду.
От внезапного громкого гудения я вздрогнула. Передо мной оказалось лицо служанки. Не молодое, не старое. Не красивое, но и не страшное. Простое доброе лицо.
Я множество раз видела Абель, она работала у нас больше пяти лет. Уже на протяжении почти двух тысяч дней по несколько раз в сутки я видела эту девушку. Но сейчас она выглядела иначе.
Сейчас все выглядело иначе, хотя на самом деле другой стала только я.
— Я сделаю для вас все, что вы попросите, — тихо, но решительно произнесла она. И затем еще тише добавила: — Хотите, я раздобуду яд. Такой, что никто никогда и не поймет, что произошло с этой мразью.
Я молчала. Не находила в себе сил, чтобы выдавить хотя бы одно крохотное слово. Ощущала лишь, что по щекам начинают катиться слезы.
— Ну что вы, Кэтрин. — Абель закусила губу и с жалостью в глазах нахмурилась. Хотела коснуться моей щеки рукой, чтобы утереть слезы, но в последний миг остановилась. — Любой из нас это сделал бы для вас. Все, кому пришлось уехать. Этот граф, он. настоящий зверь! Ему самое место в преисподней. Если бы я знала. Юдон после ужина пришел на кухню и.
Абель шмыгнула. Потрогала рукой набирающуюся воду и, как ей думалось, незаметно смахнула слезы.
— ...и сообщил о том, что все отправились на консумацию. Мудак такой! Его никто из местных не любит, он совсем как его хозяин. Шавка, не иначе! Консумацию! Это подумать только, в наше-то время! Даже правители таким не занимаются. Я хотела прибежать, спасти, но.
Абель подняла на меня горящий ненавистью взгляд и коснулась своего запястья, на котором виднелся кровоподтек.
— Если бы ты пошла, тебя бы убили. — сухо, хрипло и как-то отстраненно произнесла я.
Внутри бушевали эмоции, но я никак не могла найти им выход. Хотелось бить посуду, мебель: нести хаос и разрушение в это и без того пропащее место, но сил хватало лишь на то, чтобы сидеть и смотреть, как набирается вода.
— Ну и пусть, — с жаром выплюнула Абель. — Возле трупа даже такая мразь не стала бы.
Служанка не закончила, лишь тяжело вздохнула.
— Вы поймите, Кэтрин. Каждый третий из тех, кто работал на ваших родителей, пожертвовал бы жизнью ради вашей семьи, если бы представился случай. Почти у любого из действительно приближенных слуг за плечами тяжелая история, справиться с которой помогли ваши отец или мать. Если ради чего-то и стоит жертвовать жизнью, так ради людей, которые в действительно сложной ситуации протянули руку помощи.
 
Абель выглядела иначе. Но я все еще помнила, что иной стала только я.
Иногда слишком страшно открывать глаза и видеть мир таким, какой он есть. Иногда слишком страшны трагедии, после которых это происходит. Иногда им нет конца, они тянутся бесконечной вереницей.
Но.
— Абель. Я в сложной ситуации. Действительно сложной. И ты протянула мне руку помощи.
Служанка, а может, теперь и единственные близкий мне человек, мягко, но грустно улыбнулась.
— Раздобыть яд? — тихо спросила она.
— Мы сделаем иначе, — я ощутила отголоски решимости где-то в самых потаенных закромах сознания. — Хуже. Многим хуже.
  
Глава 4
 
Прошел год «Дорогая Кэтрин из прошлого,
ты никогда не получишь этого письма, потому что тебе пишет Кэтрин из будущего. Но если бы могла прочитать, я бы очень хотела тебе сказать, что ты со всем справишься.
Не сразу, будет по-настоящему тяжело.
Особенно скрывать торжество всякий раз, когда будешь видеть самое ненавистное для тебя лицо, ведь твой план претворяется в жизнь. А он об этом и не догадывается.
Помни, что, даже если кажется, что ты осталась совсем одна, это не так. Рядом с тобой всегда будут люди, и лишь от тебя зависит — встанут они на твою сторону или на противоположную.
Да и в целом, знаешь... Все зависит только от тебя. Всегда и во всем. Знай, что в будущем ты будешь в силах с этим смириться и принять.
С любовью,
Я бросила плотный лист бумаги в огонь, языки пламени тут же сожрали податливую бумагу. Сухо улыбнулась.
— А могла бы уже роман написать! — весело подшутила Абель, заправляя постель.
— Зачем, когда заранее знаешь концовку? — подмигнула я.
За последний год мои покои преобразились. Теперь тут вполне можно было сносно жить. Картины на стенах, чайный столик, крепкий письменный стол, большое покрывало на просторной кровати, этого я добилась не сразу.
Отчего-то мой ненавистный супруг считал, что в аскетичности воспитывается характер, и потому пришлось торговаться. Благо торг был вполне уместен.
Если еще год назад я не планировала наделять землю жизнью, то теперь за каждый кустик требовала вещь из своего прошлого.
Хочешь, дорогой Фернан, вкушать на ужин свекольный салат? А отправь, будь добр, слугу за моим любимым матрасом.
Так у супруга складывалось впечатление, что он поощряет меня за то, что я тружусь во благо его земли. На самом же деле я работала исключительно ради своего плана.
И кто еще из нас тугодум?
Какой вообще разумный человек посчитает, что женщина, над которой надругались самым мерзким образом, будет хоть что-то делать ради мужчины, который это сотворил?
— Ты сегодня рано, — заметила Абель.
— Роланд с Жаком уже ждут в саду, — пояснила я, отставляя чашку с чаем.
Я уже направилась к выходу, когда Абель меня остановила.
— Кэт... сегодня рано утром прибыл мистер Облез.
Блеза, бывшего помощника отца, предавшего меня ради того, чтобы выслужиться перед моим супругом, она называла именно так. Впрочем, были и другие варианты. Мистер Облез, Лорд Абсцесс, Г нойный Пресс. В общем, в моей служанке и по совместительству близкой подруге пробудилась целая страсть к рифмоплетству.
— И что ему нужно? — риторически спросила я и направилась к выходу.
Фернан с некоторых пор любил поспать подольше, а потому я без опаски направилась к саду, который любовно величала легранским огородиком.
 
С землей пришлось потрудиться, и только пару тройку месяцев назад начало получаться. С ней вообще странная штука... Почва оказалась не просто мертвой, из нее постоянно что-то подсасывало силы.
Я долго пыталась разгадать эту загадку, даже своего «дражайшего» супруга подозревала в темной магии — но тщетно. Никаких признаков артефактов или темных нитей обнаружить не удалось. Плюнула и мысленно нарекла все графство мертвым, посчитала, что у гнилого хозяина не может ничего расти — но стала искать способ, как эту гадость если не побороть, то хотя бы обхитрить.