Между нами (СИ)

— Прости, — выдохнул вдруг Дима, когда тишина стала почти уютной, а Леша начал расслабляться.
— За что? — удивился тот, искренне недоумевая.
— За эту истерику. Просто устал, наверное, сорвался. Больше такого не повторится.
— Почему не повторится?
Дима за спиной ощутимо напрягся, видимо напряженно раздумывая, что ему надо говорить.
— Не понял, — наконец выдавил он.
— Почему ты не должен меня ревновать? Я твой омега. Это нормально — ревновать меня. Злиться, если подкатывает другой альфа. Разве нет?
— Ну, ревность, типа, это неуверенность в своем партнере. А я тебе, как бы, доверяю.
В такие моменты Лешка очень хотел быть тупым. Чтобы не анализировать все эти «типа» и «как бы». Чтобы не понимать истинного смысла каждой фразы и не знать сейчас, что мысль про ревность — Сержева, а доверие к нему, Лешке, «как бы». Отчаяние душило, потому что не было ни малейшего представления, как вырваться из этого зеркального круга, где, вроде бы, был Леша, а отражался Серж. Которого Леша ненавидел.
— Мне нравится, что ты меня ревнуешь. Это для меня подтверждение твоей любви, — Лешка очень хотел бы не спотыкнуться на последнем слове.
— Это тебе сейчас так кажется. Потом ты скажешь по-другому, — слишком много уверенности в этой Диминой фразе, ни на чем не основанной.
— Откуда ты знаешь? С чего ты взял? — тихо спросил Леша, из последних сил пытаясь сдержать то, что клокотало внутри, требуя выхода.
Дима хмыкнул и промолчал. Как всегда промолчал, пытаясь уйти от такого важного разговора, даже не пробуя понять свою Пару.
— Что ты вообще обо мне знаешь? — голос Леши зазвенел металлом соленого отчаяния. — Знаешь ли ты хотя бы, что я Леша?
Дима недоуменно уставился на него, и Лешка резко отпрянул.
— Не Сережа. Что ты знаешь обо мне, кроме того, что я — не он?
Воздух в машине словно сгустился, казался спертым, горчил на языке. Лешка выпрыгнул из машины и пошел ко входу в торговый центр. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Дима догнал его сейчас, но тот всегда придерживался с ним политики невмешательства. Свобода, папу его, выбора! Поэтому когда его схватили, подкинули и поймали на руки, Леша вскрикнул от неожиданности. На секунду показалось, что это тот альфа из фудкорта, но потом его окутало любимым запахом, и Леша сразу обмяк, успокоился. Дима перехватил его поудобнее и вернулся в машину, устраиваясь на прежнем месте.
Истерика схлынула, оставив после себя стыд. Леша сжался в Диминых объятиях и судорожно подбирал слова, чтобы попросить прощения. Так вести себя — в лучших традициях Сержа. Омерзительно. Пусть даже более чем объяснимо.
— Я сравниваю тебя с ним. Постоянно, — без предисловий начал Дима, и Леша задохнулся от сковавшей паники. — Но только не так, как ты думаешь. Я не пытаюсь увидеть твое с ним сходство, а до ужаса боюсь его найти. — Он тяжело вздохнул, собираясь с силами, и продолжил: — Я ненавижу его так сильно, как только альфа может ненавидеть омегу, и мне до одури страшно, что ты хоть в чем-то можешь быть на него похож. — Леша вскинулся, но Дима аккуратно зажал ему рот, не давая начать оправдываться. — Я знаю, что общего в вас — только внешность, да и то очень условно, но все то, что было тогда, весь этот ад… Я не могу это вытравить из себя. Мне страшно. Каждый раз, когда ты делаешь что-то противоположное тому, что сделал бы он, я готов орать от счастья. — Дима перевел дыхание. — Я очень, до безумия люблю тебя и одновременно боюсь. Дай мне время, пожалуйста. Смело говори, что тебе нравится, а что не нравится, потому что я, к сожалению, не могу понять тебя до конца. А ты молчишь и улыбаешься, и мне кажется, что все правильно, все хорошо.
— Просто будь собой, — проговорил Леша, переплетая свои пальцы с Димиными.
— Я не привык к этому. Точнее отвык. Я же не волк, а так — собачка дрессированная, — голос Димы был ровным, но Леша слышал, чувствовал горечь каждого слова.
Он вжался в своего альфу и выдавил:
— Все время мира твое.
Казалось бы, ближе прижаться уже невозможно…
— Хочу, чтобы ты ревновал меня. Чтобы сердился, если я делаю что-то не то. Чтобы не боялся настаивать на своем — мы все равно придем к компромиссу.– Вроде бы мало, но Лешка понимал, что на это у них уйдет очень много времени. — А ты? Чего бы ты хотел от меня?
 
— Того же, — подумав ответил Дима. — И еще…
— Да?
— Ты мог бы вернуться к своему прежнему стилю одежды? Весь этот гламур… мне не слишком нравится. Хочу уютного Лёку. Тебя.
Леша хмыкнул и покивал. Конечно, стена между ними еще оставалась, но теперь он знал, что по другую сторону стоит Дима и тоже готов ее ломать.
========== Опытным путем ==========
Во всем был виноват Тимур. Точнее, шило огромных размеров в его заднице, которое почему-то совершенно не поддавалось на Тимовы с этой самой задницей манипуляции. Потому что идея была его!
Хотя нет. Виноват был Тоша. Потому что он — Пара вожака, лицо ответственное! — ржал с первой бутылки вискаря, которую они выпили на четверых, и всячески всех подначивал. Фактически пили на троих, но Лешка честно пригублял, хотя доливал больше колы, чем виски.
Или нет. Виноват был Ромка. Если бы не его фанатизм на тему новых способностей и не желание найти побольше подопытных кроликов, ничего бы не случилось.
Но вообще, куда больше вины висело на Лешке. Он единственный был на момент апофеоза омежьего пьянства трезвым, но неадекватных друзей остановить толком не пытался. Бормотал что-то, но за Тимуровым щебетанием его и слышно-то не было.
Но если начистоту, виноваты были альфы. На волне эйфории от успешного окончания учений, им приперло погулять стаями в клубе «с целью сближения». Остальные омеги своих альф быстренько выкурили оттуда, а вот Косте, Тиму, Диме, Сане и Игорю, который внезапно стал Тимовой правой рукой, пришлось сидеть до победного, чтобы все проконтролировать. Они честно были онлайн во всех возможных средствах связи, отправляли фотки со своими грустными лицами (ну, кроме Игоря, у которого Пары так и не было), но Тоше, Тимуру, Роме и Лешке легче не становилось. Ожидание в этот раз выдалось особенно тоскливым. Недолго думая и не слишком рассусоливая, они собрались вчетвером для создания коллективного ума и разделения грусти. Просто Тимур случайно открыл бар. Просто Ромка в тот момент оказался слишком близко, и их взгляды встретились. Тоша дернулся и махнул рукой. Лешка прикрыл ладонью глаза. Делать что-то было уже поздно. В итоге, проходной Блэк Лэйбл валялся пустым на полу, а Тимур во второй раз пытался поджечь сахар над абсентом. Тоша ржал. Ромыч держал стакан с водой; больше, по всей видимости, готовясь тушить пожар, чем разбавлять напиток. Лешка со скорбным видом сметал осколки первого стакана.
— Почему Саня все время глумится над Тимом? — внезапно выдал Тимур, щурясь на Ромку.
Тот, не отрывая взгляда от огня, выдал:
— Да хрен знает. Мне он так и не сказал.
— И Тим мне не говорит… — медленно проговорил Тимур и закончил, наконец, с абсентом. — Хотя я спрашивал. Молчит, партизан хренов. Полюбому какая-то феерическая стори.
— Угу-угу, — значительно покивал Тоша, глядя на стакан, — Кстати, о загадках и феерических историях: Ти, ты хоть одну детскую фотку Тимоши видел? Не голопопого малыша или почти мачо, а такого подросточка. Я ни одной не нашел, хотя все альбомы прошерстил. Эрик Вадимович загадочно отмазывается, а Кот старательно давит лыбу, но тоже молчит.
— Есть такое, — задумчиво пробормотал Тимур. — Я обязательно узнаю, — торжественно пообещал он и хлопнул абсент.
С этого все и пошло по одному месту. Абсент был явно не их напитком, потому что нажрались Тоша, Тимур и Рома дичайше. Собственно, тогда Тимуру в голову и пришла презабавная идея сделать четыре каких-нибудь «прикольных» отвара и выпить наугад. Этакая русская рулетка с травяным уклоном.
— Послушайте, — пытался увещевать всех Лешка, но выходило не слишком-то искренне, потому что его тоже чуть-чуть, но распекало, — давайте все-таки не будем. Это рискованное дело!