Другой мир (СИ)

— Спасибо, Сергей Сергеевич, за понимание, — произнесла с легкой улыбкой. — Мне в обед будет удобнее.
— Воля ваша, — пробормотал педагог и негромко постучал тонкими пальцами по столешнице. — Готовьтесь к геометрии.
Не тая довольной улыбки, дошла до своей парты. Сев, с мечтательным выражением на лице принялась выуживать из недр рюкзака учебники и тетради.
— Добрый день, Софья, — раздался голос Екатерины Тимирязевой. — Позволите с вами посидеть на уроке?
Увидев в руках девушки учебники, широко улыбнулась и произнесла с теплотой в голосе:
— Конечно. Буду только рада.
Быстренько устроившись на свободном стуле рядом со мной, Екатерина несколько мгновений молчала, а затем тихо сказала:
— Софья, пока нет Стрелецкой и ее свиты, должна предупредить: вас сегодня многие видели с Потаповым…
«Вот это скорость передачи информации! Пяти минут не прошло, а уже знают!» — мысленно восхитилась я.
Удивленно приподняв бровь, вопросительно посмотрела на одноклассницу.
— Девочки говорят, Стрелецкая в ярости. Что же вы так беспечны? — прошептала Екатерина и, бросив тревожный взгляд в сторону входа в кабинет, посмотрела на меня с укором.
— Живы будем — не умрем, — бодро заявила я и счастливо улыбнулась.
— Ох, Софья, — сокрушенно покачала головой девушка. — Мне бы ваш оптимизм…
— Что такого в этой боярыне? — негромко полюбопытствовала я. — Почему вы ее так опасаетесь?
Придвинувшись ко мне близко — близко, Екатерина сурово сдвинула рыженькие бровки и, не скрывая тревоги, зашептала:
— Вы просто ее еще плохо знаете. Она красивая, но сущая фурия! Род Стрелецких баснословно богат, они владеют угольными шахтами. Мария привыкла всегда получать все, что пожелает, и привыкла побеждать. Она действительно очень одаренная, и у нее большие возможности, — глубоко вздохнув, девушка нервно покусала губы. — Когда я восемь лет назад поступила в школу, она как — то умудрилась выяснить, что на бесплатное место. По — другому я здесь учиться бы не смогла, в моем роду нет денег на такое дорогое обучение. Три года Стрелецкая меня травила. Как только ни называла! Самое безобидное — нищебродка. Я не могла бросить ей вызов на поединок. Она гораздо, гораздо сильнее, — горячечно прошептала девушка, сдерживая горькие слезы. — Не мастер, конечно, но навыки боя отличные. А я… — Екатерина опустила взор и едва слышно продолжила: — Меня боевым искусствам толком и не учили. Папа гораздо старше матушки, и он умер через неделю, как я родилась. Мама, пять незамужних сестер и я — вот и весь род Тимирязевых. Матушка держит ателье, мы с сестрами помогаем. На то и живем. Сестры совсем непривлекательны, я лучше всех удалась, — горько хмыкнула Екатерина. — Мама не теряет надежды выдать меня замуж, мечтает, что возьмут второй или третьей женой. Если бы я бросила Стрелецкой вызов, то неизбежно получила увечья, а дальше… Либо похороны, либо длительное лечение. Активная защита чести — дополнительные траты денег, которых нет, и конец мечтам мамы, — грустно усмехнулась девушка. — Защитника у меня также нет, так что и заменить себя на поединке никем не могу. Поэтому молчала и терпела. Со временем Стрелецкая от меня отстала. Наверное, наигралась.
Екатерина замолчала, понурив голову. Девушку мне было искренне жаль. Выдержать нешуточный конкурс на бесплатное место в «Эверест» ой как непросто. Еще сложнее после одержанной победы целых три года подвергаться травле и, сцепив зубы, терпеть. Я бы не смогла сносить унижения, но я — то не она.
Задумалась, глядя на рыжеволосую девушку. Я понимала, почему она так поступала: искренняя, в чем — то по — детски наивная Екатерина Тимирязева страстно желала быть полезной своему роду. Не в силах придумать ничего иного, она берегла себя, чтобы исполнить мечту матери хоть одну дочь выдать замуж, тем самым поправить финансовое положение, а, возможно, и усилить род.
— Вы теперь меня считаете слабовольной и трусливой? Недостойной с вами общаться? — робко спросила одноклассница. Она замерла и, казалось, ожидала смертельно приговора.
 
— Что вы говорите, Катерина! — я посмотрела с укоризной. — Вы мне не кажетесь ни слабой, ни трусливой. Напротив, вы выиграли тяжелый конкурс, столкнулись с травлей, но не покинули школу, а стойко держались и не сломались. Для меня это — проявление силы духа.
— Спасибо, — прошептала девушка и, подняв взгляд, тихо сказала: — Я беспокоюсь о вас, Софья. Стрелецкая меня просто так, ради развлечения, унижала. Но вы… Она бредит Михаилом Потаповым, вы же встали на ее пути.
— Какова вероятность, что она бросит мне вызов на дуэль? — негромко поинтересовалась я.
— Думаю, вряд ли. Скорее всего, она рисковать не будет, — в голосе одноклассницы послышалось легкое сомнение. — Обо мне она знала все, а о вас никто толком ничего не знает. Стрелецкая придумает что — то другое, из ряда особо любимого: изощренное и очень унизительное.
— Спасибо, Екатерина, — я тепло улыбнулась беспокоящейся обо мне девушке. — Теперь я буду начеку.
— Я вам помогу всем, чем смогу. Можете на меня рассчитывать, — смущенно улыбнувшись, это рыжеволосое, кудрявое чудо преданно посмотрело мне в глаза. Похоже, у меня действительно появилась подруга.
В это мгновение прозвенел звонок, дверь распахнулась, и в кабинет величественно вплыла Мария Стрелецкая, а за ней вошли три ее фаворитки. Неспешно пройдя к своим столам, девушки уселись, и я тотчас почувствовала на себе их злые взгляды.
«Глазами меня убить довольно проблематично», — хмыкнула мысленно.
С абсолютно невозмутимым выражением на лице спокойно открыла тетрадь и посмотрела на педагога, привычно стоящего возле доски. Урок начинался, а об остальном я подумаю позже.
* * *
Сергей Сергеевич предсказуемо напакостил. Позабыв дать мне задания, ушел на обед, а вернувшись, ехидно улыбнулся и вручил листы с задачами. И если всем одноклассникам он давал на решение сорок минут, то мне пришлось справиться за пятнадцать.
Полностью выложившись на самостоятельной, я еще и отвечала у доски на каждом последующем уроке. Нет, мой персональный кошмар не был заговором педагогов. Просто так случайно сложилось. Ни на что особо не реагируя, я даже не заметила, как пролетело время.
С территории школы мы вышли вместе с Катериной и отошли подальше от ворот. Глубоко вдохнув вкусный воздух, я привычно подставила лицо под теплые солнечные лучи.
— Я побежала, — торопливо проговорила девушка. — На автобус опоздаю. Я вам на выходных позвоню!
Помахав мне ладошкой и не дожидаясь ответа, она быстрее пули умчалась прочь. Вот у кого энергии через край!
Проводив одноклассницу взглядом, я неторопливо подошла к ожидающему меня у автомобиля Василию. Завтра и послезавтра долгожданные выходные. Мечтая завалиться в постель, я уныло подумала о том, что сейчас еще нужно осмотреть дом. Видит бог, как мне было лень. Но раз надо, значит, надо.
Приветливо улыбнувшись слуге, собралась нырнуть в салон, как неожиданно меня окликнули:
— Софья!
Медленно повернувшись, я посмотрела в ярко — васильковые глаза.
— Это вам, Софья Сергеевна, — негромко сказал Михаил Потапов и, улыбнувшись, протянул букет пионов. Нежно — сиреневые, розовые и кремовые бутоны источали умопомрачительный аромат и только — только начали распускаться.
Символ чистой и трепетной любви. В Японии в старину так признавались в своих чувствах. Что же ты творишь, чудо голубоглазое? Меня же Стрелецкая теперь точно сожрет!
Осторожно принимая цветы, я посмотрела на юношу.
— Спасибо, Михаил. Мне очень приятно, — поблагодарила, улыбнувшись своей самой шикарной улыбкой, чувствуя, как вновь гормоны пустились вскачь.
— Не буду вас задерживать, — коротко кивнув, Михаил нежно погладил меня по лицу взглядом. — Хороших вам выходных, Софья.
Еще раз улыбнувшись, он резко развернулся и легкой походкой уверенного в себе мужчины пошел вдоль ряда машин. Остановившись возле ярко — красного дорогущего спортивного автомобиля, на мгновение задержал на мне взгляд, а затем сел на место водителя.