Тайна ворона

– Это моя кузина, зовите ее Масухо. Она все это время ухаживала за ним.
Действительно, черты лица Масухо чем-то напоминали Надзукихико. Наверное, она считается блистательной красавицей: сейчас девушка выглядела усталой, но все равно походила на омытый дождем цветок пиона. Глаза, обрамленные длинными ресницами, опухли и покраснели, на нее было жалко смотреть.
– Мои соболезнования… – дрожа, поклонилась Сихо, но Масухо протянула руку и остановила ее.
Решительно покачав головой, девушка что-то сказала и вдруг рухнула перед Сихо на колени.
– Не надо, что вы! – растерянно вскрикнула та, но гостья застыла в глубоком поклоне и не двигалась. Сихо обернулась к Надзукихико: – Что она сказала?
Тот с мрачным видом ответил:
– Просит спасти его. Лишь бы он выжил – больше ей ничего не нужно.
Девушка потеряла дар речи, а Надзукихико склонил голову по примеру сестры и добавил:
– Я тоже прошу об этом.
– Цубаки… – Сихо растерянно посмотрела на Ямагами, который словно прятался за ней.
Увидев ятагарасу на татами, он побледнел и замолчал.
– Получится?
– Не знаю. Я никогда не пробовал. Но придется, – хрипло ответил он.
Вороны, которые принесли раненого, опустили татами на землю и отошли. Цубаки робко приблизился, будто ожидал, что больной вот-вот вцепится в него. Впрочем, тот, с головы до ног обмотанный бинтами, не замечал, что к нему подошло божество.
Цубаки пристально смотрел на грудь ятагарасу, которая то с усилием вздымалась, то опадала, и вдруг взмахнул белым рукавом и приложил ладонь к ране.
– Излечись! – четко произнес он, и под действием невидимой силы воздух словно сгустился. – Излечись!
Казалось, сверху давит невидимая рука. Воздух заискрился электричеством, и волоски на теле встали дыбом.
– Излечись!
Голос Цубаки стал ниже, в комнате из камня он звучал гулко. В ушах зазвенело, дышать стало трудно. Краем глаза Сихо видела, как Масухо сложила руки – не осуждая Ямагами, не смотря на него, а просто молясь. Она просила спасти дорогого ей человека.
Неизвестно, сколько времени они провели в этой комнате, наполненной гнетущей силой… Возможно, всего несколько минут, но казалось – много часов.
Внезапно давление исчезло. Все закончилось? Цубаки поднялся на неверных ногах и сделал несколько шагов назад, а вместо него к раненому бросилась Масухо. Дрожащей рукой она убрала бинт – лежащий ворон все так же стонал, его ожоги никак не изменились. Увидев это, девушка ни разу не взглянула на божество, лишь склонилась над рукой несчастного, обнимая черно-красную плоть. Она плакала.
Глядя на раздавленную горем девушку, Ямагами еле слышно пробормотал:
– Не выходит. Мне это не под силу.
– Цубаки! – крикнула Сихо, но он не ответил и метнулся наружу, точно пытаясь сбежать от разочарованных свидетелей.
– Цубаки, стой!
Сихо бросилась за ним, но потеряла из виду. После спертого воздуха комнаты ее наконец окутала свежесть, над головой раскинулось светлое, прозрачное, голубое небо. Дул ласковый летний ветерок, и недавняя гнетущая духота быстро забылась. Отражая лучи солнца, проникающие сквозь зеленую листву, сверкала лазурная вода источника.
– Где же он? – Она остановилась и вытерла пот со лба, но тут ей под ноги подкатился белый клубок. – Момо!
Песик тоже подрос, как будто пытался сравняться с Цубаки. С тех пор как девушка принесла щенка в священные земли, его свисающие ушки поднялись торчком, а неуверенно ковылявшие лапки зашагали твердо и быстро.
Момо, увидев, что Сихо ее заметила, повернулась к ней спиной, словно говоря: «Иди за мной». Обежав мелкой рысью источник, она привела хозяйку к большому камню, в тени которого царила приятная прохлада.
– Цубаки…
Он сидел, обхватив колени руками, и не обращал никакого внимания на собаку, что бросилась облизывать его лицо.
Сихо не знала, как лучше с ним заговорить. Он явно изо всех сил старался вылечить ятагарасу. Только не смог. Поколебавшись, девушка села рядом. Момо озадаченно взглянула на нее, и Сихо погладила собаку, чтобы показать, что все хорошо.
 
Было тихо. Только ветер гнул верхушки деревьев и трепал волосы Сихо и Цубаки.
– Сихо… – помолчав, слабо произнес Ямагами.
– Что? – ласково отозвалась она.
– А если бы я не был божеством, ты все равно осталась бы со мной?
Она мгновенно ответила:
– Божество ты или нет – неважно, я все равно люблю моего сына.
Девушка хотела сказать это твердо и уверенно, но голос прозвучал нежнее, чем она ожидала.
Цубаки глубоко вздохнул:
– Что мне делать, Сихо? Кажется, мне не хватает чего-то важного для божества.
– Чего-то важного?
Он кивнул, беспокойно смотря перед собой.
– Иногда от злости я сам не свой. И раньше думал, что в этом нет ничего страшного. Думал, моя горячность не наделает проблем. Но теперь я не сумел исправить своей силой то, что сам испортил своим гневом. Сейчас попытался и впервые понял, что не могу. Но так не должно быть. Значит, я несовершенен.
Мальчик в раздражении взлохматил свои белые волосы, и Сихо подумала, что он похож на гончара, недовольного своим произведением.
– Цубаки, послушай меня, – начала она и села перед ним прямо, сложив руки на коленях. – Не думаю, что дело в том, совершенное ты божество или нет.
Он горько улыбнулся:
– Твои слова и поддерживают меня, и огорчают. Для меня это важно.
Сихо закусила губу.
– Я не об этом. Я хочу сказать, что, даже если бы ты был идеальным, считать себя всемогущим – ошибка.
Еще до того, как оказалась здесь, Сихо считала, что не существует всесильного бога. И после встречи с Ямагами и ятагарасу она не только не отказалась от этой мысли, но, наоборот, укрепилась в ней. Может, где-то и было не знающее границ «нечто», однако в том, что Цубаки не такой, Сихо не сомневалась. Потому и вернулась сюда.
– Всегда есть что-то необратимое. И у людей, и у богов, просто в разной степени. Потерянное не возвратится. В мире нет почти ничего, что мы могли бы возобновить. А если сделал что-то непоправимое, сетовать и убиваться бесполезно. Хотя, конечно, важно взвесить свои поступки, чтобы не повторять ошибки, понимаешь? И все-таки самое важное для тебя – не скорбеть из-за того, что ты не всемогущ.
– А что же?
– А подумать, какие силы у тебя есть.
– Какие силы у меня есть? – рассеянно повторил Цубаки. Он пока не до конца уяснил слова девушки.
Как раз в эту минуту она подумала, что очень многое зависит от того, поймет он сам или нет.
Ямагами крепко сжал обеими руками подол кимоно, посмотрел на свои коленки и робко поднял глаза:
– Я хочу еще раз попробовать. Не хочу сдаваться.
– И правильно. Пойдем обратно.
Сихо ожидала услышать не совсем это, но зато он сам решил вернуться! Уже прогресс. А лучше всего – если удастся спасти того ятагарасу.
Они снова оказались в темной комнате и у входа увидели Оодзару, которого в последнее время почти не встречали. Он о чем-то беседовал с воронами, но, заметив Сихо с Момо, поклонился Цубаки и, не сказав ни слова, удалился.
– Позвольте попытаться еще раз.
Мрачные Масухо и Надзукихико, видимо потерявшие надежду, от неожиданности захлопали глазами, однако сразу же ответили: «Пожалуйста!» – и отошли от тяжелораненого.
Цубаки еще раз приблизился к ворону и, собрав всю свою силу, стал заклинать еще серьезнее, чем раньше: «Исцелись! Исцелись!» Однако ничего не происходило.
– Исцелись!
Разочарование присутствующих усиливалось.
– Исцелись же! – Цубаки нервничал, голос его дрожал, и к нему тихонько подошла Сихо.
Она смотрела на тело ятагарасу перед собой: его кожа под бинтами выглядела все так же жалко. Девушка тоже чувствовала свою вину.
– Прости… – Она опустилась на колени рядом с Цубаки и дрожащей рукой прикоснулась к раненому.
Тот застонал, и тело его напряглось от мучительной боли. Испугавшись, что коснулась раны, Сихо отдернула руку, но дело оказалось не в этом.