Настоящая фантастика – 2010
— Общественное и индивидуальное счастье. — Анна-Мария вновь почувствовала себя на первой лекции. Если честно, приятное ощущение. — Его условия и причинно-следственные связи. Вот вы, капитан… Что вам нужно для счастья?
— Чтобы вы согласились поужинать со мной, — без запинки отбарабанил он.
— Хорошо.
— Вы согласны?
— Нет. Хорошо в том смысле, что примем ваш ответ за основу. Это условие вашего сиюминутного счастья. Довольно глупое условие, замечу.
— Уж какое есть, — обиделся капитан.
— Что за причина породила это условие?
— Вы мне нравитесь, графиня.
— Охотно верю. Мой дядя утверждал, что его офицерам в первый день отпуска нравятся все женщины, включая статую Отчаяния на Картском мемориале.
— Ваш дядя?
— Контр-адмирал Рейнеке.
При упоминании контр-адмирала он содрогнулся. Слава бежала далеко впереди Рейнеке Кровопийцы. Говорили даже, что на завтрак контр-адмирал ест жилистых штабс-обер-боцманов, вымачивая их в боцманских слезах. Анна-Мария знала, что это ложь. Дядя предпочитал капитан-лейтенантов.
Таких, как этот красавчик.
— Вернемся к вашему счастью, капитан. Причина — я вам нравлюсь. Условие достижения — мое согласие на ужин с вами. Я вас верно поняла?
— Да! Вы согласны?
— Ни в коем случае. Вы не сдали зачет. Причину я еще готова принять, усилив ее сексуальным напряжением после длительного воздержания…
Румянец на щеках капитана стал пунцовым.
— Но условие… Согласно основам ценольбологии, то, что вы назвали в качестве условия, — один из внешних стимулов желания. Я соглашусь, и вам для счастья сразу понадобится угостить меня вином. Заглянуть мне в декольте. Танцевать со мной. Далее счастье, этот ненасытный монстр, потребует от вас пригласить меня в отель. Или напроситься ко мне в гости.
— Похоже, графиня, я бездарно провалил зачет.
— Именно так. Ваше лжесчастье — динамический процесс. Он неудовлетворим в принципе. А мы в первую очередь говорим о подлинном, фундаментальном счастье. Его условия определяются одним-единственным словом.
— Каким же?
Он ждал — и дождался.
— Ограничение.
— Вы шутите?
— Ничуть. Я вам нравлюсь. Вы желаете обладать мной. Немедленно. Но мешает ограничение: мораль, сомнение в моем согласии, уголовная ответственность за насилие…
Допустим, все ограничения сняты. Допустим, вы повалили меня на пол и достигли цели. Будете ли вы счастливы?
— Да что вы такое говорите? Разумеется, нет!
— Ответ принят. Вы будете удовлетворены. А счастливы вы сейчас. В эту самую минуту. Из-за ограничений. Превращающих в счастье каждую поблажку. Я заговорила с вами — счастье. Вы распускаете павлиний хвост — счастье. Надеетесь, рассчитываете, строите планы — счастье. Дальше углубляться не стану, вы — офицер космофлота, а не мой студент. Просто задумайтесь и ответьте: я права?
— Я буду ждать вас внизу, — ответил он.
— А ваша сестра?
— Мы вместе навестим мою сестру, графиня. А потом пойдем ужинать.
— А если я замужем?
— Это не имеет значения.
Ограничения, подумала Анна-Мария. Разница в возрасте. Сплетни: интрижка с молодцом-офицериком. Косые взгляды в спину. А, катись оно все в черную дыру…
— Я ухожу, — сообщила она кабинету, дивясь самой себе, той, какую не знала до сегодняшнего дня. Знакомство было головокружительным, как обморок. — Отключить питание. Взять под охрану!
— До свиданья, графиня, — ответила информателла. — Удачного вечера.
Проекция оконного плюща исчезла, трепеща листьями. Стекло приобрело цвет спелой вишни. Погасли огни рабочей сферы. Вздрогнул аквариум. Рыбки начали рассасываться одна за другой, превращаясь в крохотные радуги. Павлинцы и семихвосты, стилеты и паяцы, бахромчатые сомики, змееглавцы — все обратилось в сияющий калейдоскоп, завертелось, растворилось…
Погасло.
Вирт-аквариум перешел в режим ожидания. «Корм благополучно утилизирован», — сообщала надпись на панели. И второй строкой: «„Jala-Maku XVI“, комплект декоративный».
— Пойдемте, мой герой. Я провожу вас к общежитию.
— Ужин? — напомнил он.
— И не надейтесь. Поужинаете с сестрой.
— Ограничение, — рассмеялся капитан. — Да, я помню.
Медовый месяц они провели на Китте. Теодор и Анна-Мария ван Фрассен. Он уговорил ее взять фамилию мужа. Он мог веревки из нее вить, хотя со стороны казалось, что бравый Теодор — чистый подкаблучник. «Ван Фрассен? — спросил у племянницы контр-адмирал Рейнеке, получив приглашение на свадьбу. — С „Громобоя“? Смотри, милочка, тебе с ним жить…»
В устах дяди это была высшая похвала. Если уж Рейнеке Кровопийца не нашел для капитан-лейтенанта ни одного оскорбительного замечания… Прямая дорога в академию, не меньше.
Синее море. Желтый песок. Бунгало в тени пальм. Ему — тридцать два. Ей — сорок три. Кому какое дело? Коралловые рифы. Рыбалка с антиграв-платформ. Батутеннис на пляже. Теодор — чемпион ВКС. Его удар в заднем сальто бесподобен. Завидуйте. Не пытайтесь флиртовать — глаза выцарапаю. Темнокожие гитаристы. Нежность струн. Флейты во мраке. Страсть. Покой. Смех. Это ненадолго. Три недели, больше нельзя. Ему — на корабль. Ей — в университет.
Ограничение.
Условие настоящего счастья.
В последнюю ночь перед отлетом она приняла зачаточную таблетку. Хотела ребенка. Медицина Ларгитаса — лучшая медицина Ойкумены — давно лишила женщин, родившихся на этой благословенной планете, их вечных проблем. Никаких критических дней. Никаких вредных последствий. Все хорошо, организм бодр, а любовь не требует унылых предосторожностей. Если же решилась — пилюли «Флерлевит» к твоим услугам.
Кого желаете, спрашивал рекламный вкладыш. Мальчика? Девочку? Близнецов? Близнецы — это слишком, подумала Анна-Мария, засыпая. Мама всегда мечтала о внучке.
Рядом сопел утомленный Теодор.
Глава 1
Свадьба в детском саду
1
Элиза Солингер дунула на вирт-сенсор. Кокон голосферы, окружавший девушку, сделался прозрачным. Сквозь игровую площадку, где резвилась средняя группа, проступили стены кабинета дист-контроля. Необходимости менять проницаемость сферы у Элизы не было. Ей просто нравилось слоистое восприятие. Когда мир вокруг тебя раздваивается, растраивается, расчетверяется — и ты оказываешься во всех мирах одновременно…
Детская забава? Под «детскую забаву» в Педагогическом выделен спецкурс — три семестра. А у виртуальщиков в Институте Вторичных Реальностей — вообще пять. Курт рассказывал. По слоистому восприятию у Элизабет было «отлично». Три слоя — в полном объеме, и до пяти — визуально. Говорят, гении вроде Монтелье способны удерживать без смешения до двенадцати слоев. Девушка тихонько вздохнула. Ничего, три-пять — тоже неплохо. В конце концов, Монтелье — не просто знаменитый режиссер, но еще и телепат. Глупо завидовать кенгуру, что он прыгает лучше тебя. Вглядевшись в происходящее на площадке, она усилила фронтальный звук, отодвинув на задний план струнный квартет, исполнявший «Прелюдии» Ван Дер Линка.
— Свадьба! Свадьба!
— Давайте лучше в пиратов!
— В пиратов мы вчера играли. А сегодня — свадьба!
— Тогда — на корабле! В космосе!
— Чур, я жених! Капитан корабля — жених!
— А я невеста!
— Нет, я невеста!
— А у меня папа — капитан корабля!
— А у меня сестра женилась! Я на свадьбе была!
— Ну и что?
Улыбаясь, Элиза наблюдала за перепалкой. Эмо-доминантный конфликт, второй уровень. Конфликты до третьего уровня включительно идут детям на пользу. Пусть учатся отстаивать свое мнение, проявлять качества лидера, приводить аргументы…
Ага, кажется, договорились.
Куклы-полиморфы пришли в движение, меняя облик. Один из биомехов превратился в мужественного капитана. Другой — в красавицу-невесту. Воспитательница убавила фронтал. Остались лишь самозабвенные трели чернохвостки, поющей в листве магнолии. Птицы — умиротворение для детской психики и замечательный контрапункт к Ван Дер Линку.