Аристократ на отдыхе. Том 4 (СИ)

— Надеюсь, добрым словом? — с улыбкой спросил я.
— Конечно, — заверил меня Вознесенский.
А затем понизил голос:
— Никита Васильевич, у меня огромная радость. Представляешь — Сашка объявился!
— Сашка?
Я нахмурился, но почти сразу понял, о ком говорит Лука Иванович.
— Внук? Очень рад за тебя, Лука Иванович! И где он пропадал?
Я спрашивал не из пустого любопытства, а по старой привычке как можно больше знать обо всех непонятных ситуациях.
— Не говорит, стервец, — пожаловался Вознесенский. — Вчера ночью заявился, Прохор его не сразу и узнал. За покойника принял.
Лука Иванович перешел почти на шепот. На мое счастье, молотки за окном на время смолкли — плотники втаскивали на крышу очередную балку.
— А ты почему шепчешь, Лука Иванович? — поинтересовался я.
— А не хочу, чтобы он слышал, как я радуюсь, — сердито ответил старый артефактор.
— Ну-ну, — улыбнулся я.
Показная строгость старого графа меня веселила. Ведь рад без памяти, что внук вернулся. Но как обойтись без воспитательного момента?
Во дворе снова пронзительно завизжали пилы.
— Что это там у тебя? — встревожился Лука Иванович. — Никак, убивают кого? Или свинью режешь к обеду?
— Хуже, — весело ответил я. — Ремонт у меня в поместье. Я поэтому и звоню. Лука Иванович, нет ли какого-нибудь артефакта, чтобы от шума отгородиться?
— Ну, ты захотел! — удивленно протянул Лука Иванович. — Стихийная магия тут не поможет. Только если магия Тени. Но это надо все помещение в Тень прятать.
— А так можно? — удивился я.
— Можно, но только артефактора-теневика ты во всей Империи не найдешь. Не дается теневикам артефакторное дело. А если и найдешь, так у тебя денег не хватит его нанять.
— Да ладно? — удивился я.
— Вот тебе и ладно! — вспыхнул Лука Иванович. — Пять лет назад император искал — хотел у себя во дворце тайную комнату сделать. Якобы для секретных совещаний.
В голосе старика прозвучала насмешка.
— Знаем мы эти совещания! Так вот — не нашел мастера.
— Ясно, — усмехнулся я.
И прикусил язык, чтобы не проболтаться о своем близком знакомстве с Тенями. А то ведь пристанет император со своей тайной комнатой — и как ему откажешь?
То есть, отказать-то я откажу. Но выйдет невежливо.
— Лука Иванович, — спросил я. — А чисто теоретически — как такое помещение сделать?
— А тебе зачем знать? — сразу же насторожился артефактор.
— На всякий случай, — беззаботно ответил я. — Вдруг подходящий артефактор попадется. Буду знать, как проверить его квалификацию.
— Темнишь ты, Никита Васильевич, — пробурчал Вознесенский. — Ну, слушай.
Оказывается, убрать помещение в Тень было проще простого. Сплетаешь магию Тени с магией Жизни, закрываешь плетением стены — и готово.
Трудность была только в объеме работы. Артефакт размером с комнату — это не каждому под силу.
— Только плетение правильной стороной накладывай, — сказал Лука Иванович. — Иначе не в Тень комнату уберешь, а наоборот — на Свет явишь.
— Это как? — удивился я.
— А вот так, — усмехнулся в трубку Вознесенский. — Сделаешь стены прозрачными.
— Понял. Спасибо за информацию, Лука Иванович!
— На здоровье. Как будешь в Столице, непременно заходи в гости. С внуком познакомлю.
— Зайду, — пообещал я и закончил разговор.
На сегодня я запланировал несколько важных дел. Но вряд ли может быть что-то важнее, чем разговор с другом. А мы с Лукой Ивановичем Вознесенским подружились, хоть и не говорили об этом.
Аркадий пил кофе, деликатно поглядывая в окно. Под глазами у него залегли круги.
Арсений и Аркадий поселились на первом этаже дома, в бывших комнатах кухарки и садовника. Я не возражал — какая разница? Стены и потолок везде одинаковые. Только сказал ребятам, чтобы брали себе любую мебель по своему вкусу.
— Тебя тоже рабочие разбудили? — спросил я.
— Нет, — удивленно сказал Аркадий. — Я еще раньше встал. Надо было клумбы полить.
Я только покачал головой. Как бы не перестарался парень.
Гвалт во дворе снова усилился. Привезли очередную партию строительных материалов, и теперь бригадир Дмитрий Валентинович решал, кому их разгружать. Делал он это вслух, очень громко и то и дело пересыпал свои указания отборной руганью. Для доходчивости.
 
Нет, так не пойдет.
Я решительно поставил на стол пустую чашку и подошел к раскрытому окну. Не закрывая его, принялся накладывать на оконный проем плетение магии Жизни, вплетая в него дымчатые нити магии Теней. Нить Тени была странной, не похожей на другие — плоская, словно толстая лента. Одна сторона ленты отливала зеркальным блеском, другая словно подернулась серой дымкой.
Интуитивно я понял, что нить Тени надо вплетать зеркальной стороной наружу. Так и поступил.
Аркадий удивленно следил за моими манипуляциями. Он догадался, что я занимаюсь магией, и теперь пытался понять, что именно я делаю.
Края плетения я крепил прямо к оконной раме — ничего сложного в этом не было. Касаешься теплого дерева, и магическая нить намертво прирастает к нему.
Вся работа заняла у меня минут двадцать. В оконном проеме словно возникла едва заметная трепещущая сетка. Она прекрасно пропускала свежий воздух. А вот солнечный свет, проходя сквозь магическое плетение, тускнел — как будто наступил вечер. В кухне сразу стало прохладнее.
Но самое главное — магия почти не пропускала шум! Он теперь доносился как будто издалека. И совсем не мешал.
Ну, отлично же!
Как раз, когда я заканчивал плетение, к раскрытому окну подлетел толстый солидный шмель. Правда, сквозь магическую сетку его басовитое гудение больше напоминало комариный писк.
Шмель бесцеремонно ткнулся в магическое плетение, но оно мягко оттолкнуло его. Шмель попробовал еще раз — видно ему очень хотелось попасть в кухню. Я отлично его понимал, в кухне всегда можно найти что-то вкусненькое.
Но и вторая попытка закончилась неудачей. Обиженный шмель гордо развернулся и скрылся за углом дома.
— Круто! — оценил мое изобретение Аркадий. — Никита Васильевич, вы гений!
— Само собой! — гордо усмехнулся я.
— А вы все окна так заколдуете? — с надеждой спросил лекарь.
— Обязательно, — пообещал я.
Пробегавший мимо Арсений мельком взглянул в окно и резко остановился. На его лице появились удивление и тревога.
— Никита Васильевич! — громко позвал он. — Аркадий! Что это? Что случилось с окном?
Его голос доносился до нас глухо, как будто проходил сквозь толщу воды.
Похоже, снаружи окно выглядело как-то необычно.
Ну-ка!
Я вышел на улицу и спустился с крыльца.
Ого!
В окне словно застыл сгусток абсолютно черного, непроницаемого мрака. Ничего, кроме темноты — даже мое лицо в нем не отразилось.
Чернота чуть поблескивала в солнечных лучах — как будто в раму вместо стекла вставили тонкую пластинку из драгоценного черного бриллианта.
Дом сразу приобрел таинственный вид.
А неплохо!
И в окна с улицы никто не заглянет.
— Никита Васильевич! — облегченно выдохнул Арсений. — Это вы сделали?
— Ага, — не стал скромничать я. — Магия Тени.
Я повернулся к окну и крикнул:
— Аркадий, скажи что-нибудь!
Прислушался и ничего не услышал.
— Громче! — потребовал я, подкрепляя свои слова решительной гримасой. При этом я старательно двигал губами, как будто говорил с глухим.
— Плохо слышу! — донесся из-за окна неразборчивый шепот.
Работает! Просто замечательно работает!
Вот так и становятся артефакторами, наверное.
И тут у меня в кармане зазвонил магофон. Я удивленно взглянул на экран — номер не определялся.
Кому это не терпится пообщаться в такую рань?
— Слушаю, — ответил я.
— Барон Никита Васильевич Волков? — спросил в трубке незнакомый голос.
Он говорил неторопливо и размеренно, с холодной уверенностью.
— Вас беспокоит барон Соболев. Скажите, мы с вами можем встретиться?