Das Model (СИ)

 Первый секс у нас произошел двумя днями позже. Вообще-то, Саша дал благородное обещание подождать до моего совершеннолетия, но я быстро его убедил, что это ни к чему. Он, конечно, тут же поинтересовался, будет ли он у меня первым или нет. Я честно ответил, что он будет у меня вторым, а свой первый раз мне вспоминать вообще не хочется.
 Александр, конечно же, повелся, тут же полез ко мне целоваться и принялся обещать самый лучший в мире первый раз с ним и небо в алмазах. Я скромно умолчал о том, что алмазам предпочитаю евро. И желательно не в небе, а на моей карте.
 Секс с ним… ну, секс как секс. Обстановка, правда, была как для соплюшки девственницы: зажженные свечи, лепестки роз... В целом, ничего сверхъестественного. Поначалу Саша старался быть чутким и нежным, обращаясь со мной, как с хрупкой статуэткой, но, избавив меня от одежды, сорвался, и все произошло довольно быстро. Меня уложили на спину, наскоро подготовили и так, сказать, употребили. Надолго моего новоиспеченного бойфренда не хватило, но надо отдать ему должное, он, отдышавшись, позаботился и о моем удовольствии. Губами и языком он работал куда лучше, чем членом.
 В общем, закрепили, так сказать, отношения.
 Теперь осталось придумать, как рассказать обо всем этом Жене, на адекватную реакцию которого рассчитывать не приходилось. После болезни он вел себя как паинька, сильно меня не доставал, и я даже не без удивления обнаружил в нем довольно интересного собеседника. Не знаю, какие процессы в мозгу у него были после болезни, но он беспрекословно позволил называть себя Джеки и поработать над своим стилем. Каких-то кардинальных изменений я не произвел, всего лишь немного подкорректировал прическу и сменил шмотки, но выглядеть Женя стал намного свежее.
 Я даже уже начинал верить в то, что он может быть моим другом. Пусть чисто по внешним характеристикам я ему кое-где и проигрывал, зато многократно превосходил в интеллекте. Ну и чертово задание по психологии обязывало нас узнавать друг друга лучше, так что никуда от него деться я уже не мог.
 Конечно, мне, по большому счету, было глубоко насрать на его мнение относительно Саши, но переживал я как раз-таки за последнего, ибо с Жени вполне себе станется подстроить какую-нибудь гадость. В том, что он на это способен, я не сомневался ни минуты.
 - Ты сегодня такой задумчивый, - произнес Саша, касаясь кончиками пальцев моей поясницы. Эту ночь я провел у него и теперь собирался в школу.
 - Не выспался, - пожал плечами я.
 - Прости, - многозначительно улыбнулся Саша. Он действительно меня заездил, нехило его на мне замкнуло, три раза за ночь. Ладно хоть, за волосы перестал тянуть, все в рамках приличия. Я бы ещё немножко пофилософствовал на тему рамок приличия для неприличия, но время уже поджимало.
 Сегодня я позволил себе немного расслабиться, пропустив утреннюю зарядку и вместо овсянки позавтракав омлетом. Косметичку и дополнительный комплект одежды я взял с собой, так что мой внешний вид по-прежнему оставался на высоте.
 Наконец-то мне не нужно было трястись в грязной маршрутке, затыкая уши плеером, дабы не слышать тюремных песенок. В Сашиной машине было просторно, тепло и ненавязчиво звучала мелодичная рок-баллада. Он высадил меня неподалеку от школы, перед этим вдоволь меня потискав и поставив засос на шее - дорвался. Пообещал забрать с работы и отпросить меня у родителей. Последнее я строго запретил – ещё чего! Интересно даже, как он это делать собрался: «Извините, вы не против, что я вашего сына ещё на одну ночь украду, а то трахаться очень хочется!»? К тому же, запретить мне куда-либо уходить никто не мог, сегодня же я у Саши ночевал. Ну, мама, правда, перед этим просила не торопиться и предохраняться, а Владимир просил напомнить своему ухажеру, что я несовершеннолетний.
 
 - Ну прям цветешь и пахнешь! Классно, кстати, пахнешь. Что за аромат? – поприветствовал меня Женя. Он с какого-то хрена решил, что имеет полное право при встрече меня обнимать, как плюшевого мишку.
 - Тебе не по карману. И мы тебе купили вполне приличный Кензо, пользуйся им.
 - Оп-па… Это кто, я стесняюсь спросить, тебя так осчастливил? – отстранившись, нехорошо прищурившись, спросил Женя, тыча пальцем в мой засос на шее, который я забыл замаскировать.
 - Тебя это не касается!
 - Что значит «не касается»?! – взвился Женя. – Очень даже касается! Я, может, за моральный облик друга переживаю, которому какой-то говнюк шею слюнявит! А ну отвечай, кто эта падла? Лощеный тот, да?
 - Даже если и да, то что с того? - гнул я свою линию.
 - А то, что я запретил тебе с ним встречаться! У него и вид такой… педерастический.
 - А ты мне кто, чтоб запрещать, а, вершитель судеб?! – психанул я. – Если хочешь знать, мы с ним встречаемся, и сегодня он подвозил меня до школы!
 - Этот лосеконь?!
 - Его зовут Саша! И я, если хочешь знать, с ним уже спал!
 - Не хочу… И ты это, не орал бы на весь коридор, вон и оглядываются уже, - неожиданно спокойно отреагировал Женя. – Я с тобой сегодня в агентство пойду, можно? Мне Тимур звонил, сказал, чтоб пришел.
 - Можно, конечно, - растерянно произнес я. Как-то подозрительно выглядела эта резкая смена настроения. Не аукнется ли она мне потом?
 Часть 16 
 Тимур встретил сучьего Женю как родного. Та самая фотосессия с пуховиками имела успех, и Женей заинтересовались с тем, чтобы он стал постоянным лицом фирмы. Пришлось себе напоминать, что он теперь, вроде как, друг мне, а то прибил бы его к ебене матери. Ну, ничего. Я все равно много его успешней! И я не только коммерческая модель, я и для высокой моды гожусь, я универсален, а этому рукожопу в самый раз только пуховиками и торговать. Может, оно даже и к лучшему, что так сложилось – по крайней мере, теперь Джеки приобрел какой-никакой статус, и дружить с ним вполне официально уже не так стыдно.
 Он, радостный донельзя и гордый собой, пошел вслед за Тимуром, узнавать премудрости будущей работы и оформлять контракт. У меня сегодня день был более-менее свободный, по плану только репетиция на подиуме в половине четвертого – в субботу намечалось дефиле новой коллекции очередного мудака, возомнившего себя дизайнером-модельером. Впрочем, как я уже говорил, главное, чтоб деньги платили, а там – пусть хоть в простыни наряжают.