Адаптация
- Но о чем беспокоиться, - заверил он всех. - Еще на заре истории женщины рожали детей в намного более неподходящих местах и в неподходящее время - и давайте покончим с этим делом. Нет никаких оснований ожидать ненормальностей.
Он прибегнул к профессиональной лжи с уверенностью, которая придавала ей особую убедительность. Только и дневнике он позволял себе с тревогой рассуждать о воздействии пониженной гравитации и давления воздуха, о резких перепадах температур, возможности неведомых инфекций и других опасных факторах.
Мэрилин мало беспокоило, что она лишена удобств, имевшихся у нее дома. Вместе со своей прислугой Элен, цветной девушкой, которая помогала ей и составляла компанию, Мэрилин занималась шитьем и мелкими домашними делами. Марс сохранял в ее глазах свое очарование, умиротворял ее. У нее было такое ощущение, что рядом с ней старый умный советчик, который видел слишком много смертей и родов, чтобы волноваться из-за очередных, еще одних.
Дженнесса - дочь Мэрилин - родилась без особых приключений ночью, когда пустыня лежала в лунном свете холодная и такая тихая, что только редкий случайный звон медноколокольцев нарушал ее безмолвие. Дженнесса была первым земным ребенком, рожденным на Марсе, и совершенно нормальным ребенком - шесть с половиной фунтов, и все, как полагается.
Но в дальнейшем дела пошли несколько хуже. Опасения доктора Форбса насчет чужеродной инфекции оказались обоснованными. Несмотря на всяческие предосторожности, возникли осложнения. С одними расправились при помощи пенициллина и сульфамидов, но другие не поддавались лекарствам. Мэрилин, у которой поначалу, казалось, было все хорошо, слабела и затем слегла всерьез.
И у ребенка не все шло, как полагается. Так что, когда отремонтированная "Андромеда" наконец стартовала, матери и дочери не было на корабле. Но через несколько дней с Земли должен был прилететь другой корабль. Перед его прибытием доктор решил объяснить Франклину положение дол.
- У меня нет оснований быть в восторге от ребенка, - сказал он. Девочка не прибавляет в весе, как следовало бы. Она растет, но недостаточно. Совершенно ясно, что здешние условия для нее не годятся. Она может и выжить, но я не берусь угадать, как это скажется на ее конституции. Ей нужны нормальные земные условия и как можно-скорее.
Франклин нахмурился.
- А мать?
- Боюсь, что миссис Годэлпин не сможет выдержать путешествие. В ее нынешнем положении и после столь долгого пребывания при пониженной гравитации сомневаюсь, чтобы она вынесла перегрузку.
Франклин смотрел мрачно, все еще не желая понять происходящее.
- Так вы хотите сказать?..
- Да, вот именно. Для вашей жены это путешествие было бы роковым. И роковым для вашей дочери будет пребывание здесь.
Выход был только один. И когда прибыла "Аврора" - следующий корабль, решено было не откладывать. Для Элен и ребенка взяли места, и в последнюю неделю 1994 года они поднялись на борт.
Родители следили за отправлением "Авроры" из своего дома. Кровать Мэрилин была пододвинута вплотную к окну. Франклин сидел на постели, держа жену за руку. Оба они видели, как ракета взмыла вверх, поднялась на узком языке пламени и описала дугу, пока не превратилась в мерцающую точку на темном марсианском небе. Пальцы Мэрилин крепко обхватили руку мужа. Он обнял ее и поцеловал:
- Все будет хорошо, дорогая. Через несколько месяцев ты снова увидишь ее.
Мэрилин погладила его по щеке, но не сказала ничего.
Прошло почти семнадцать лет, прежде чем об "Авроре" услышали снова, но Мэрилин этого уже не узнала. Меньше чем через два месяца она успокоилась навеки в марсианских песках, и над ее могилой нежно звенели медноколокольцы.
Когда Франклин покидал Марс, доктор Форбс был единственным из числа первооткрывателей, кто еще оставался здесь. Они пожали друг другу руки у трапа, ведущего в недра новейшего из ядерных кораблей. Доктор сказал:
- Вот уже пять лет я наблюдал за тем, как ты работаешь и все время перерабатываешь. Ты не старался выжить. Но выжил. Теперь поезжай домой и живи. Ты это заслужил.
Франклин оторвал взгляд от буйно растущего порта Джиллингтон, который за несколько лет превратился из временного поселения в целый город и продолжал расти.
- А как же с тобой? Ты здесь дольше, чем я.
- Но у меня было несколько отпусков. И достаточно долгих, чтобы дома осмотреться и понять - то, что меня по-настоящему интересует, - тут, на Марсе.
Он мог бы добавить еще про второй отпуск, который был настолько долгим, что он успел найти невесту, жениться и привезти ее сюда, но он только сказал:
- Кроме того, я работал, но не перерабатывал.
На этот раз Франклин окинул взглядом просторы за пределами колонии, поля, теперь окаймленные каналами. Там был маленький холмик, отмеченный простым камнем.
- Ты еще молод. И жизнь у тебя в долгу, - сказал доктор.
Франклин, казалось, не расслышал, но доктор знал, что это не так.
- И ты в долгу у жизни, - продолжал он. - Своим сопротивлением ты только приносишь вред себе самому. Мы должны приспосабливаться к жизни.
- Интересно... - начал Франклин, но доктор взял его за руку:
- Не надо так. Ты много работал, чтобы забыть. Теперь ты должен начать заново.
- Ты же знаешь, что никаких обломков "Авроры" не находили, - сказал Франклин.
Доктор тихо вздохнул. Кораблей, исчезнувших бесследно, было больше, чем тех, которые оставили следы.
- Начать заново, - твердо повторил он.
Громкоговоритель произнес: "Все на борт! Все на борт!"
Доктор Форбс провожал глазами друга до самого входного люка. Он немного удивился, почувствовав прикосновение к своей руке, и заметил рядом жену.
- Бедняга! - мягко сказала она. - Может быть, когда он вернется домой...
- Может быть, - сказал доктор с сомнением. И добавил: - Желая быть добрым, я был жесток. Я обязан был сделать все возможное, чтобы разрушить эту ложную надежду и освободить его. Но... в общем я не смог.
- Да, - согласилась она. - Ты не мог дать ничего взамен. Но где-нибудь дома, на Земле, найдется же какая-то женщина. Будем надеяться, что вскоре он встретит ее.
Дженнесса оторвалась от задумчивого изучения собственной руки и посмотрела на чужую руку - с серо-голубыми пальцами.