Поход (СИ)

Поскольку в свое время «Багряные» уже штурмовали Гондервиль, Альберто ди Ланци прекрасно осведомлен о том, какая именно часть крепостной стены пострадала в тот раз больше всего. Речь идет о северных воротах. Баллисты «Багряных» серьезно повредили их.
Чезаре ди Нобиле, возглавлявший гарнизон, конечно же, занялся восстановлением разрушений, но, как это иногда случается, результаты оставили желать лучшего, и работы не были завершены полностью.
С высокой долей вероятности, не без помощи своего информатора, магистр ди Ланци был в курсе того, как его подопечный вел хозяйственную деятельность. Собственно, то, что сейчас войско аталийцев, не производя лишних действий, сосредоточилось на северном направлении, говорило о том, что наши прогнозы были верны.
Все мои соратники разошлись по своим позициям, а я решил еще некоторое время понаблюдать за аталийцами. Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, я взобрался на крышу восточной башни и активировал невидимость.
Рядом со мной тут же примостилась Вайра. Ветер дул со стороны лагеря неприятеля, поэтому эфирэль могла отлавливать в этом воздушном потоке обрывки только ей понятных звуков.
Наблюдая за суетой в лагере неприятеля, я многозначительно улыбался. Альберто ди Ланци восседал на своем коне перед спешно построенными легионерами и Красными плащами и что-то громко им провозглашал.
Его попытка подорвать моральный дух защитников города явно провалилась, вот он, видимо, и решил «отыграться» на своих подчиненных. Могу себе только представить, какой разговор ждет виконта ди Ревеля после всего, что я ему только что наговорил.
— Ты слышишь, о чем он там говорит? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что магистр ди Ланци сейчас как пить дать пропихивает своим солдатам какую-то жутко пафосную мотивационную дичь.
— Только обрывки фраз, — сосредоточенно ответила Вайра, прикрыв глаза. Я видел, как ее аура в этот момент частично соприкасалась с внешними энергопотоками. — Говорит о долге перед родиной и королем… О том, что их жертва будет не напрасной…
Ну, чего-то такого я и ожидал.
— Говорит о подвигах их отцов и дедов, — продолжила Вайра. — Об их прошлых победах и важности задачи, которая стоит перед ними самими… Обещает честь и славу, которые они заслужат, успешно взяв мятежный город…
Эфирэль фыркнула и насмешливо бросила:
— Пф-ф… Люди…
Судя по тому, что по рядам легионеров бродили два жреца и вздымали свои руки над головами, без религиозной накачки личного состава тоже не обошлось. Хех… Где-то я такое уже видел…
Кстати, этих двоих надо бы обезвредить одними из первых…
Наконец, магистр ди Ланци замолчал, и его войско, подняв оружие к небу, дружно выдало какой-то воинственный клич. Правда, как по мне, простые аталийские легионеры, в отличие от Красных плащей, орали без должного энтузиазма. И я их понимаю. Им бы сейчас набить пузо после трудного пути, да по чарке вина в глотку опрокинуть для снятия стресса, а потом завалиться на боковую и желательно продрыхнуть без задних ног ближайшие сутки, как минимум.
После речи Серого жнеца аталийский лагерь был похож на разворошенный муравейник. Нужно отдать должное магистру — он и его командиры довольно быстро навели порядок и загрузили людей работой. В сторону леса потянулись легионеры с топорами и пилами. Видимо, пошли добывать материалы для штурмовых приспособлений. Наученные горьким опытом «общения» с вервольфами аталийцы передвигались довольно крупными отрядами и в полном вооружении.
Под вечер эти отряды начали возвращаться с телегами, которые были доверху нагружены длинными стволами деревьев. Видимо, специально подобранными для создания штурмовых лестниц. На двух телегах я заметил толстые массивные стволы. Это уже для таранов.
В лагере люди тоже не сидели на месте. По всему периметру в три ряда вбивались в землю заостренные колья и рос небольшой земляной вал. Все это время тут и там мелькали красно-серые мантии жрецов. Эти двое постоянно держали руку на пульсе, подбадривая и поддерживая свою паству. Все аталийцы, казалось, приободрились, словно и не было тяжелого перехода.
 
Но я прекрасно понимал, что это кратковременный эффект. Эти люди устали и держатся только на страхе перед магистром. Им нужен хотя бы короткий период отдыха, чтобы они могли набраться сил после изнурительного марша и партизанских атак. Немедленно бросать таких солдат в атаку прямо с марша бессмысленно и контрпродуктивно. Уверен, магистр ди Ланци это и сам понимает.
Только вот неприятелю я спокойствия ближайшие сутки не гарантирую…
Спустя несколько часов под покровом ночи я спустился с башни на стену. Мой доспех плотно облегал мое тело. Это не просто броня, это часть моей сущности. Маги этого мира называют такой эффект «слиянием».
Моя аура мягко сливалась с доспехом, а мана свободно циркулировала по его энергоканалам. Этот поток энергии по моей воле создавал вокруг тела невидимую обычному глазу защиту.
Буквально в шаге от меня стояли двое часовых и лениво перебрасывались короткими фразами. О моем присутствии они даже не догадывались.
Углубившись в тень, я подошел к краю стены. Мои руки коснулись холодных камней. Мягкий толчок — и я начал медленно и бесшумно спускаться.
Каждое движение рассчитано, каждый шаг наполнен энергией. Пальцы рук и ног легко находят зазоры между камней. Для меня этот спуск по отвесной стене не сложнее, чем спуск по широкой парадной лестнице. С каждым метром, я ощущал, как ночь принимает меня, как тьма становится моим союзником.
Когда мои ноги наконец коснулись земли, я на мгновение замер, прислушиваясь к окружающей тишине. Чутье тут же подсказало мне, что я не один. Знакомые ауры моих страйкеров уже рядом. В этой вылазке участвуют только бойцы с рангом не ниже медиуса.
Ауры первородных тоже здесь. После ритуала преображения наша связь с ними с каждым днем становится все крепче и крепче. Я стал острее чувствовать эмоции моих подопечных. Их страхи, радость и грусть. Иногда, чтобы действовать слаженно, нам даже не нужны слова.
В лагере аталийцев восстановилась относительная тишина, и бодрствовали только часовые.
Подобравшись с северной стороны на достаточное расстояние, чтобы можно было за всем наблюдать, я опустился на корточки. Страйкеры рассредоточились справа и слева от меня. Сегодняшняя ночь — это испытание силы как моих первородных, так и лучших бойцов моего отряда.
Пора…
Первая фаза нашего плана началась…
Я ощутил, как четыре ауры первородных начали движение. Одна из них направилась к загонам с лошадьми, а другие три рванули вглубь лагеря.
Первое время ничего не происходило. Лагерь продолжал спать. Но этот покой продлился недолго.
Неожиданно сотни лошадей, которых аталийцы держали в специальном загоне, одновременно словно взбесились. Сперва над спящим лагерем пронесся многоголосый рев, а затем разъяренные животные вырвались на свободу и одной дружной массой, будто ведомые чьей-то невидимой рукой, ломанулись на запад, в сторону имперского тракта. По совершенно нелепой «случайности» так вышло, что их путь лежал через ту часть лагеря, где стояли палатки легионеров и арбалетчиков.
Эта живая волна, беспощадная и разрушительная, в считанные секунды превратила лагерь в кровавый хаос. Палатки были смяты и разорваны, как будто их атаковал торнадо.
Люди, застигнутые врасплох, полураздетыми выскакивали из шатров и палаток, чтобы тут же быть сбитыми с ног и растоптанными сотнями копыт. Их мертвые тела, вернее, то, что от них осталось, были разбросаны по всему лагерю, подобно листьям в вихре осеннего ветра.
Легионеры и Красные плащи, проснувшиеся от невероятного шума и криков, бросились к своему оружию, но в темноте и переполохе их усилия были не организованы и малоэффективны. Лошади, охваченные неистовой паникой, не обращали внимания на крики и удары, их двигало лишь всепоглощающее желание вырваться на свободу.
Табун прошелся не по всему лагерю аталийцев. Лорин, который и осуществил эту диверсию, все-таки не всесильный, но даже так разрушения были чудовищные. Арбалетчикам аталийцев повезло меньше всех. Их часть лагеря не успела обзавестись острыми кольями вдоль периметра. Поэтому табун рванул именно туда и прошелся по расположению стрелков словно раскаленный нож сквозь масло.