Кровавый евромайдан — преступление века

 Сергей Хелемендик: 
В России вообще нет традиции военных переворотов.
 Виталий Захарченко: 
На Украине тем более. Но если посмотреть глубже, такие перевороты способна совершать только военная элита, которой на Украине никогда не было. Олигархическая элита была и есть в избытке. А военной или хотя бы сплоченной милицейской элиты не существует. Силовики на Украине по большей части служили каким-то конкретным кланам. Не было возможности сформировать государственную службу как таковую: стабильную, работающую на государственно образующих принципах. Отсюда и слабость политической власти, и неустойчивость украинской государственной власти.
Когда есть стабильность в государственной службе, в прокуратуре, в милиции, когда судебная власть устойчива — все государство работает по-другому.
 Сергей Хелемендик: 
Если бы время можно было повернуть вспять, что бы вы сделали, чтобы спасти ситуацию?
 Виталий Захарченко: 
Вопрос гипотетический. И все же, думать об этом нужно и полезно, потому что майдан в Киеве — эпизод в ряду событий, которые продолжаются. В мире этих событий мы все живем и будем жить.
Если бы я мог вернуться в прошлое, чтобы спасти ситуацию, возвращаться бы я хотел как минимум в лето 2013 года. И зная тогда то, что знаю сейчас, начал бы системную работу по защите государства и народа Украины. А именно готовил бы силовые структуры не к вступлению в ЕС и НАТО, а к предотвращению возможного вооруженного государственного переворота с вмешательством внешних сил и игроков.
  
ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Глава МВД Украины Виталий Захарченко: экстремисты готовят новые «сакральные жертвы» — интервью изданию «Комсомольская правда», 07.02.2014
 
На улице Грушевского в Киеве всю неделю царила объявленное майданом временное перемирие.
Но кажется, что достаточно одной искры, чтобы противостояние милиции и протестантов вспыхнуло вновь. Кому это может быть выгодно, кто рассчитывал на силовой вариант развития событий в Украине, зачем нужны жертвы революции и правда ли, что милиция готова в любой момент разогнать лагерь митингующих? Об этом и о другом наболевшем корреспонденты «Комсомолки» беседовали с главой МВД Виталием Захарченко.
«Не хочу сказать, что милиция безгрешна».
— Виталий Юрьевич, вы согласны с тем, что события на майдане сильно обострили отношения людей и милиции?
— В зеркале событий, которые сейчас происходят, кого-то все время хвалят, кого-то ругают. Я отношусь к той категории, которую больше ругают — и меня, и ведомство в целом. Искусственно создается видимость борьбы с милицией, на фоне которой разжигаются политические страсти. Эти технологии известны, родились не сейчас. Я считаю их вредными.
Так складывается, что с милицией людям приходится встречаться каждый день. Когда в сознании формируют негативный образ правоохранителей, это влечет за собой недоверие в целом к государству. Не хочу сказать, что милиция безгрешна и не давала повода для недовольства. Это люди, которых воспитало наше общество со всеми присущими ему недостатками. Система МВД ориентирована на набор лучших из лучших.
Но вы знаете не хуже меня о проблемах с финансированием, с подготовкой кадров. И эти проблемы возникли не два, не пять лет назад. Вопрос о реформе системы органов внутренних дел назревал со времен независимости Украины.
— Было заявлено, что МВД располагает документами, которые подтверждают, что оппозиция заранее разрабатывала силовой сценарий конфликта.
— Действительно, есть электронные носители, которые изъяли во время санкционированного обыска IT-офиса на Туровской. Обыск проводился по заявлениям людей, которые там работали. БЮТ заявлял, что якобы обыскивали их офис, но это неправда. Изъятые сервера переданы в СБУ, поскольку речь может идти о подготовке государственного переворота.
Мы помним прекрасно, что в ноябре 2013 года было два майдана — на самом майдане и на Европейской площади. На одном мирно стояли студенты, которые хотели интегрироваться в Европу. На другом — на Европейской площади — преследовали конкретные оппозиционные политические цели и интересы. И вот здесь агрессия проявилась еще 24 ноября, когда были первые нападения на милиционеров.
 
Это осталось незамеченным ни СМИ, ни общественностью, но сохранилось в наших материалах. Задокументировано и то, как сломали шлагбаум — железную трубу, которой били наших сотрудников под Кабмином, другие негативные события.
Если бы милиция применяла все разрешенные законом средства, то последствия массовых беспорядков, которые переросли из мирных в далеко не мирные, могли бы быть гораздо страшнее. Взять хотя бы нападение на конвой под Святошинским судом. Те, кто провоцировал на это людей, прекрасно знали, что конвой вправе применить оружие
— настоящее огнестрельное, а не «резиновое». Думаю, именно этого и добивались экстремисты.
— Ваша версия: а что же все-таки произошло 30 ноября на майдане?
— 29-го числа студенты заявили, что прекращают протестные акции. Ближе к полуночи все начали расходиться. Оставалось около 500 человек, но это были уже другие люди — представители так называемого «Правого сектора». Эта радикальная группа появилась не 19 января, как многие думают, а проявила себя в первые же дни противостояния. Как и «Общее Дело», «Патриот Украины», часть ультрас — футбольных фанов. Они не возникли просто так, они были всегда.
Когда нам говорят, что пострадали несовершеннолетние, мы этого не отрицаем. Просто нужно понимать, в каких организациях состояли эти дети. Помните видео: 1 декабря на Банковой парень в маске бьет цепью бойцов внутренних войск. Так вот, ему всего 15 лет. На всякий случай говорю, для информации.
— Но все же кто, грубо говоря, первый начал? Был прямой приказ «Беркуту» нападать на людей? Или оттеснять?
— Мы исследовали все материалы, в том числе и те, которые обнародовал народный депутат Анатолий Гриценко, — об оказавшемся у него случайно перехвате радиоразговоров. Прямых команд применить физическую силу никто не давал. Речь шла о том, что спецподразделение «Беркут» начало вытеснять митингующих. В спецназ полетели камни, горящие палки, взрывпакеты.
Формально у сотрудников милиции появилось право на применение физической силы. Случилось то, что случилось. Я лично в тот же день дал свою оценку: действительно была применена излишняя сила. Следствие ведет прокуратура, а все точки над «і» расставит здесь суд.
— Вы сказали, что на площади было около 500 митингующих. Зачем тогда отдавали приказ оттеснять, если очевидно было: вспыхнет конфликт?
— Вот этот вопрос мне самому очень интересен. По горячим следам этот вопрос был рассмотрен на открытой коллегии в министерстве. Ответственность за проведение этих мероприятий взял на себя начальник милиции Киева Валерий Коряк.
Чтобы понятно было: по нормативным документам всеми операциями в столице руководит исключительно начальник ГУМВД. Он самостоятельно принимает решение, ни с кем не согласовывая.
На Банковой милиционерам угрожали люди с фотоаппаратами.
— Прошло уже достаточно времени, а никто из виновных так и не наказан, не лишен должности, звания. Или сейчас не те времена, когда нужно наказывать?
— Я слышу подтекст в вашем вопросе: не приведет ли это, дескать, к чему-то… На самом деле все очень просто. Законодатель отрегулировал социальные гарантии для сотрудников органов внутренних дел. Отстранить от должности, дисциплинарно наказать вправе руководство МВД.
Так я и поступил — отстранил на время служебного расследования от исполнения обязанностей начальника ГУМВД Киева Коряка, его заместителя Федчука и того, кто руководил «Беркутом». А принимать решение об их увольнении, о лишении звания можно будет после решения суда. То есть все точки расставят следствие и суд.
— Поставим вопрос так: кто когда-то может быть наказан — руководители подразделений, простые сотрудники? Били-тo не генералы, а бойцы спецназа.