Любовь джентльмена

Элизабет побледнела. Это было еще хуже того, что она могла себе представить.
– И все равно я многого не понимаю. Как получилось, что у вас оказалась моя брошь?
– Я был поблизости, когда на Баркли и Хоторна напали. – Сент-Джон вздохнул. – Именно я послал людей помочь вашему брату. Я также взял брошь, потому что не был уверен, что могу поручить кому-нибудь вернуть ее вам.
– Но почему вы там оказались? Ваш брат умер из-за вас?
Сент-Джон вздрогнул.
– Возможно. В конце концов все мы должны расплачиваться за грехи.
– Что такого в дневнике, чем он так важен?
– Не могу сказать, Элизабет.
– Но почему? Я хочу наконец разобраться.
– Прошу прощения. Ради вашей же безопасности вы не должны этого знать.
– Меня пытались убить.
– Отдайте мне дневник – это единственный способ избавить вас от опасности.
Элизабет покачала головой:
– Уэстфилд запер дневник, и у меня нет к нему доступа. В дневнике содержатся карты различных водных путей и зашифрованные записи. Мой муж считает, что речь идет о заданиях Найджела. Если бы я отдала дневник вам, известному пирату, это посчитали бы предательством, а Элдридж, узнав о нашем родстве…
– Уэстфилд защитит вас, а я разберусь с Элдриджем.
Элизабет тяжело сглотнула. Она не могла потерять Маркуса. Не сейчас.
– После того, что произошло четыре года назад, муж мне не доверяет. Если я обману его таким образом, он никогда не простит мне этого.
Сент-Джон пожал плечами:
– Без Найджела дневник ничего не стоит, поскольку никто не в состоянии его расшифровать. Если я заберу его, вы сможете уехать и насладиться медовым месяцем, а потом я приманю того человека и покончу с ним.
– Вы знаете о дневнике больше, чем говорите. Если бы он ничего не стоил, моя жизнь не подвергалась бы опасности.
– Речь идет о сумасшедшем. Сумасшедший, говорю я вам. Подумайте о нападении на балу: может ли так действовать здравомыслящий человек?
Элизабет ответила не сразу.
– Откуда вы узнали?
– Мои люди следили за вами, и один из них оказался рядом.
– Так я и знала! В саду был кто-то еще, кто прогнал нападавшего.
– Я изо всех сил стараюсь помочь вам…
– Вы отсутствовали несколько недель.
– Из-за вас. Меня разыскивали.
– Найдите его! Избавьте меня от всего этого.
Сент-Джон небрежно поставил бокал.
– Я прочесывал Англию, а в это время на вас дважды напали. Этот человек слишком хорошо знает о моих действиях – он планирует нападения, когда меня нет в Лондоне. – Сент-Джон схватил руку Элизабет и крепко сжал. – Найдите способ передать мне журнал, и все будет позади.
Элизабет осторожно освободила руку.
– Скажите правду: дневник как-то связан с убийством Найджела?
– В некотором смысле.
– Что это значит?
– Дорогая, боюсь, вы и так слишком много знаете.
На глаза Элизабет навернулись слезы разочарования. Как узнать, искренен Сент-Джон или просто очень коварен? У нее имелись сильные подозрения, что информация в дневнике имела к нему какое-то отношение. Если она права, муж захочет использовать эту информацию, чтобы привлечь пирата к суду: для Маркуса это будет шанс на успех, которого он ожидал много лет.
Элизабет устало вздохнула:
– Мне нужно подумать. В моей жизни было мало счастья: единственной настоящей радостью являлся муж. Ваши интриги могли стать концом всего.
– Поверьте, мне очень жаль. Когда-то я принес несчастье множеству людей, но вас мне искренне жаль. – Сент-Джон открыл дверцу кареты и сделал шаг наружу, но вдруг обернулся и чмокнул Элизабет в щеку, а потом выпрыгнул из кареты и протянул ей руку. – Теперь вы знаете мой адрес. Приходите, если что-нибудь пойдет не так, и не доверяйте никому, кроме Уэстфилда. Обещаете?
Элизабет быстро кивнула, и пират удалился.
Лакей терпеливо ждал, пока Элизабет соберется с мыслями.
– Поезжайте домой, – наконец сказала она, все еще не в силах отделаться от ощущения, что Сент-Джон станет концом ее счастья.
Маркус молча рассматривал Элизабет с порога спальни: она безмятежно спала, и его сердце таяло при виде того, как она мирно раскинулась на кровати. Рядом с ней на столике стояли две открытые упаковки порошка от головной боли и полупустой стакан воды.
 
Наконец Элизабет медленно пошевелилась и открыла глаза. Нежность в ее взгляде тут же скрылась за веками, тяжелыми от чувства вины. В это мгновение Маркус понял, что донесения верны, но усилием воли удержал себя.
– Маркус, – позвала Элизабет грудным голосом, никогда не оставлявшим его равнодушным. – Иди в постель, дорогой. Я хочу, чтобы ты меня обнял.
Маркус снял сюртук, жилетку и остановился у края кровати.
– Как прошел твой день? – небрежно поинтересовался он.
Элизабет вздохнула и потянулась.
– По правде сказать, это был один из ужаснейших дней в моей жизни. – Губы ее обольстительно изогнулись. – Но этого уже не изменишь.
– Что-то произошло?
Она помотала головой:
– Не хочу об этом говорить. Расскажи лучше, как прошел твой день. Он был явно лучше моего. – Элизабет откинула одеяла, приглашая его лечь рядом. – Мы можем поужинать сегодня в наших комнатах. Мне не хочется снова одеваться…
Маркус стиснул зубы. Действительно, сколько можно одеваться и раздеваться в течение одного дня? А может быть, Сент-Джон просто задрал ей юбки и…
Усилием воли он прогнал видение и, присев на кровать, скинул туфли.
– Тебе понравилась поездка в город?
Элизабет насторожилась – она уже слишком хорошо его знала.
Сев на кровати, она подложила подушки поудобнее.
– Почему бы просто не сказать, что ты имеешь в виду?
Маркус встал, чтобы снять бриджи.
– Разве любовник не довел тебя до оргазма? Ты хочешь, чтобы я завершил то, что он начал? – Он подошел, лег в постель, но, к своему удивлению, оказался в ней один, так как Элизабет проворно выскользнула с другой стороны.
– О чем это ты?
Маркус откинулся на подушки, которые она только что сложила.
– Мне сказали, что сегодня ты провела немало времени с Кристофером Сент-Джоном в моей карете за закрытыми занавесками. Он трогательно поцеловал тебя на прощание и великодушно пригласил приезжать по любому поводу.
Фиалковые глаза Элизабет блеснули – как всегда, в ярости она была восхитительна.
– Ах вот оно что, – пробормотала она, поджав губы. – Выходит, несмотря на твою ненасытность, от которой я часто чувствую себя больной и обессиленной, мне еще требуются другие интимные контакты? Может быть, тебе надо скомпрометировать меня? – Повернувшись, она быстро вышла.
Некоторое время Маркус ждал, не вернется ли она, а затем натянул халат и отправился к ней в комнату.
Элизабет стояла у двери, отдавая горничной распоряжение принести ужин и порошок от головной боли. Отослав служанку, она легла в кровать, даже не взглянув на Маркуса.
Подойдя к ней, Маркус схватил ее за плечи:
– Скажи, что произошло?! Скажи, что это неправда.
– Нет, правда. – Элизабет говорила столь спокойно, что Маркусу хотелось закричать. – Твои люди точно описали события.
Маркус сцепил руки за спиной и отошел от нее.
– Так ты встречалась с Сент-Джоном. Не расскажешь, зачем? Неужели, чтобы целоваться с ним?
Элизабет вздохнула.
– Пожалуй, скажу… если ты меня простишь.
– Прощу за что? Что ты делала? Он тебе понравился? Он соблазнил тебя?
– А если так, то что? – тихо спросила Элизабет. – Если я сбилась с пути, но хочу, чтобы ты ко мне вернулся, ты примешь меня?
Гордость Маркуса страдала от мысли о том, что его жена была в объятиях другого мужчины, и он даже ощутил тошноту.
Отвернувшись, он невольно сжал кулаки.
– Чего ты от меня хочешь?
– Ты прекрасно знаешь. Скажи, теперь ты бросишь меня? Возможно, я больше не нужна тебе?
– Не нужна? Я всегда буду нуждаться в тебе, каждое мгновение, во сне, наяву. – Маркус отвернулся. – И я тебе тоже нужен. Что бы ни случилось, ты останешься со мной.