Любовь джентльмена

– Ты используешь его, чтобы спрятаться от проблем, не так ли?
Элизабет поморщилась:
– Я понимаю, ты не одобряешь мой выбор, но это не причина, чтобы злословить на мой счет.
– Я говорю правду.
– Ты уверен? А по-моему, никто не знает, что принесет нам будущее. Мы с Уэстфилдом равны по происхождению, он богат и внимателен к моим потребностям. Когда влечение ослабнет, эта основа останется, и она не слабее, чем в любом другом браке.
Уильям прищурился:
– Ты настроена решительно, как посмотрю.
– Да, и горжусь этим.
Элизабет от души порадовалась тому, что брат пришел за ней. Согласится с ней Уильям или нет, в этом есть выгода и для него.
– Только никакого тайного бегства, – предостерег ее брат.
– Согласна. – Элизабет признательно улыбнулась ему.
– А мне можно высказаться? – поинтересовался Маркус, подходя к ним.
– По-моему, ты уже сказал вполне достаточно, – возразил Уильям.
– Неужели? И про то, что я умираю от голода? Кстати, его светлость ждет нас у себя. – Маркус протянул Элизабет руку, и этот жест выглядел сейчас очень личным.
На этот раз, даже несмотря на присутствие брата, Элизабет не решилась ответить отказом и осторожно положила свою руку на его большую ладонь.
  
Глава 14
 
Все сошлись на том, что бал, данный по случаю их помолвки, прошел чрезвычайно удачно. Бальный зал Честерфилд-Холла был набит битком, как и комнаты для игры в карты.
Взволнованная и разгоряченная, Элизабет обрадовалась, когда Маркус вывел ее в сад, где она могла без помех насладиться прохладным ночным воздухом.
Понимая всю важность события, Элизабет выбрала платье цвета бургундского вина из шелковой тафты. Юбку увеличивали кринолины, приподнятые впереди ради демонстрации нижней юбки из белого кружева. Такие же кружева ниспадали пеной с локтей и обрамляли низкий квадратный вырез. И все же, хотя платье образовывало своеобразную оболочку спокойствия, внутри у нее все трепетало.
Элизабет прекрасно разбиралась в светских удовольствиях, но сегодняшний вечер заметно отличался от тех, к которым она привыкла. Небрежность Маркуса при обращении с женщинами приводила ее в крайнее раздражение, и уже не в первый раз она с грустью вспоминала тишину, которой так наслаждалась на побережье.
После отъезда Уильяма из Эссекса в Лондон Маркус настоял на том, чтобы они остались у герцога еще на три дня и провели их в полном уединении. Каждым прикосновением, каждым взглядом, каждым движением Маркус укреплял их единение и делал это до тех пор, пока Элизабет безоговорочно не согласилась с тем, что больше не желает быть свободной от него.
Решившись на совместное будущее, она постаралась узнать больше о том, что имело для него значение. Она интересовалась его взглядами на отмену закона о гербовом сборе и испытала тайное облегчение, когда Маркус тут же поделился ими с ней. Довольный проявленным интересом, Маркус стал обсуждать со своей невестой самые разнообразные вопросы, и иногда Элизабет делала собственные выводы, прямо противоположные его взглядам, но это ничуть не мешало их общению.
Сейчас на Маркусе красовался белый парик; одетый в костюм цвета бледного золота, он затмевал всех присутствующих мужчин.
– Ты прекрасно выглядишь. – Элизабет от души улыбнулась ему.
Уголок его губ пополз вверх.
– То же могу сказать тебе я.
Уильям запретил дальнейшие встречи в домике для гостей, но Элизабет подозревала, что Маркус согласился на это требование вовсе не ради того, чтобы ее страсть остыла. Испытывая беспокойство и желание, ее тело жаждало его тела, так что постоянное напоминание об этом подвигло Элизабет на активные действия.
– Что-то ты раскраснелась, – озабоченно заметил Маркус.
– Я хочу пить.
– Тогда нужно найти тебе напиток.
Положив руку поверх ее руки, Маркус повернулся к дому, но Элизабет воспротивилась:
– Я предпочла бы подождать тебя здесь. – Мысль о том, что ей снова придется вернуться к гостям, совершенно не вдохновляла Элизабет.
Заметив, что к ним спускаются Уильям и Маргарет, Маркус кивнул.
 
– Оставляю тебя в надежных руках, – произнес он и, поцеловав ее ладонь, направился вверх по лестнице.
Подойдя к Элизабет, Маргарет довольно улыбнулась:
– Бал, безусловно, удался, как мы и ожидали.
Уильям кивнул и тут же взглянул поверх их голов.
– Куда это направился Уэстфилд?
– К столам с напитками, – небрежно ответила Элизабет.
Уильям нахмурился:
– Не мог предупредить: я бы и сам что-нибудь выпил! Прошу прощения, дамы, пожалуй, я присоединюсь к графу.
Когда Уильям ушел, Маргарет жестом предложила Элизабет прогуляться по саду.
– К сожалению, модистка больше не может скрывать подросший живот, так что это мой последний выход сезона, – пожаловалась она и тут же заговорила о другом: – Такое впечатление, что лорд Уэстфилд просто очарован тобой. Если повезет, скоро у тебя будут собственные дети. Скажи… – Она придвинулась поближе. – Маркус правда такой умелый любовник, как говорят?
Щеки Элизабет окрасил румянец.
– Возможно.
Маргарет внезапно поморщилась:
– Что-то у меня спина болит…
– Еще бы! Ты ведь была весь день на ногах, – забеспокоилась Элизабет. – Тебе пора немного отдохнуть.
Маргарет кивнула, и подруги поспешили к дому.
В это же время Маркус и Уильям спускались в сад с напитками в руках.
Заметив приближение Маргарет, Уильям заторопился к жене.
– У тебя что-то болит?
– Всего лишь спина и ноги, – успокоила его Маргарет.
– А где леди Хоторн? – поинтересовался Маркус, оглядывая тропинку.
– Леди Грейтон попросила ее помочь справиться с буйно разросшейся розой… – Маргарет указала куда-то в глубь сада. – А если честно, думаю, Элизабет просто не хочется возвращаться в дом.
Маркус посмотрел в указанном направлении, и вдруг оттуда до него донесся сдавленный женский крик.
Уильям тоже услышал этот крик и нахмурился.
– Элизабет, – испуганно прошептал Маркус.
Тренированный разум сразу подсказал ему, что опасность, с которой столкнулась его невеста, находится прямо здесь, в саду. Он даже не заметил, что выпустил из рук бокалы с напитками и они разбились о камни.
Преследуемый по пятам Уильямом, Маркус бросился на крик.
Он ничуть не сомневался, что после обыска в ее комнате Элизабет подвергается опасности всюду, где бы она ни находилась, и все же допустил оплошность, оставив ее в саду.
Правда, возможно, это кричала вовсе не Элизабет, возможно, речь шла всего лишь о том, что какую-нибудь эксцентричную даму украдкой поцеловали…
Как раз в тот момент, когда Маркуса начала охватывать паника, он увидел Элизабет впереди, на тропинке: она лежала рядом с деревом, увитым розами, в пене фижм и множества юбок.
Опустившись рядом с ней на колени и проклиная себя за то, что ослабил охрану, Маркус огляделся в поисках нападавшего, но в темноте ночи трудно было что-либо различить.
Уильям склонился к сестре с другой стороны.
– О Господи! – Он коснулся Элизабет дрожащими руками, и она застонала.
Осторожно отведя ее руку, Маркус увидел выглядывающую из складок платья рукоять кинжала.
– Нужно перенести ее в дом! – в отчаянии воскликнул Уильям, и Маркус, аккуратно подняв Элизабет, снова стал вглядываться в темноту.
– Куда мне идти? – спросил он громким шепотом, понимая, что появляться в бальном зале им явно не стоит.
– Следуй за мной, – приказал Уильям.
Передвигаясь по саду словно тени, они вошли в дом через кухню, поднялись по узкой лестнице и наконец добрались до комнаты Элизабет.
Скинув сюртук, Маркус поспешно достал из внутреннего кармана кинжал, схожий с тем, что торчал из бедра Элизабет, а затем обернулся к Уильяму:
– Пошли за доктором и прикажи принести полотенца и горячую воду!
– Нут уж, лучше я съезжу за врачом сам, это будет быстрее. – С отчаянием взглянув на сестру, Уильям торопливо ушел.