Пленница бандита (СИ)

— Мы останемся, — запротестовала Ритка в своем репертуаре. Откуда только такая взялась, ромашка, блин.
— Нет, сейчас уже все хорошо, она отдыхает, я останусь, вы здесь не нужны, — настоял на своем и, не дожидаясь очередного протеста, развернулся и пошел прочь. Невежливо, грубо? Да! Я им свадьбу испортил, но они поймут, обязательно поймут, что сейчас я просто сам не свой. Стоило только подумать о том, что могло бы случиться, останься она дома сама. Или это я ее довел? Сука. Сука. Сука. Достал из кармана телефон, Артема уже должны были привезти в квартиру. Набрал номер, уточнил, все ли в порядке и, закончив разговор, направился в палату.
Мира лежала у стены, на меня даже не взглянула, хоть и заметила мое появление.
— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил, едва сдерживая рвущийся наружу гнев. Эта девочка меня в могилу раньше времени загонит.
— А зачем?
  
Глава 11
 
МИРА
Я была напугана поведением Леши больше, чем произошедшим со мной. Он как загнанный в клетку зверь метался по слабоосвещенной палате. Было видно, что пытался привести эмоции в порядок, чтобы не разорваться и не выплеснуть на меня всю желчь. Я понимала, что все испортила. Так что технически ему было за что злиться. Тень мощной фигуры отдавала устрашающими узорами по стенкам.
А что до потери сознания, так уже случалось подобное, ничего удивительного в моем случае не было. Конечно, неудивительно, что твой организм перестает бороться без помощи извне. Подобная палата когда-то стала для меня местом приговора, сейчас лишь навязчивое напоминание о давно минувшем.
Леша медленно подошел к моей кровати, сел и слишком обреченно выдал, сжимая переносицу двумя пальцами:
— Затем, чтобы ты жила, мать твою. Вот зачем, — легко сказать подобную фразу, если ты не причастен к смерти другого человека. Близкого. Самого родного.
Я повернулась к мужчине и не узнавала того, кого видела. Рассмотрев вблизи, ужаснулась, он словно постарел на пару лет, взгляд стал рассеянным, глаза покраснели, и вообще складывалось ощущение, что у него случилась беда. Неужели…неужели он волновался из-за меня?
Мира, ты слишком высокого о себе мнения.
Небось он переживал за то, что не успел тебя натянуть. Или что расстроилась свадьба друзей. Вот тут было стыдно до ужаса. Я понимала, что наверняка ни о каком празднике потом не могло быть и речи. Скорая не равно веселье. Стыд накатил на меня с головой. Хотелось сразу же извиниться перед ребятами, которые в общем-то не заслуживали такого.
Но я всегда и везде приносила одни беды. Что-то стабильно. Что-то вечно.
— Это больше не имеет для меня смысла, — заправила непослушную прядь волос за ухо.
— Да что ты. А что имеет смысл! Что, блядь, для тебя, законченной эгоистки, имеет смысл? — взорвался мужчина. Остервенело стянул с себя пиджак и кинул его на спинку стула.
Ты глянь, какой важный! Биг босс прямо! Все ему виднее, все лучше знать.
— Ты не имеешь права навешивать на меня ярлыки, ясно тебе. Ты никто! Ты ни минуты не прожил в моей шкуре, чтобы сейчас разбрасываться словами!
Ты не умирал с каждым днем от осознания того, что совершил. Тебя совесть изнутри не выгрызала, не вырывала плоть, не вспарывала нервы. Леша преобразился в лице моментально, словно я зацепила что-то довольно личное сейчас.
— Как и ты в моей! Зато когда-то я грыз землю зубами, чтобы вылезти из той ямы, в которую меня кинули. Чтобы не остаться долбанным инвалидом на всю жизнь, так что я имею право говорить все, что угодно. Я не сложил ручки замочком, не валялся овощем, а пахал, мать твою. Пахал, чтобы сейчас добиться всего того, что имею. Не упал ниц перед проблемами.
Бил плетью по лицу. Фигурально. Прав ли он? Со своей стороны да, но я ведь понимала одно, что просто не знаю, как дышать с осознанием случившегося.
— Я не хочу пахать, пойми ты это! Я не ты! Я слабая!
Застряла в той ситуации и не видела выхода. Не хотела искать. Не заслужила! Да как угодно!
 
— Ты просто законченная эгоистка, ясно тебе или нет?! Ты об отце думала? Ты вообще о чем-то или о ком-то кроме себя думала?! — мужчина встал, приблизился ко мне вплотную и вопил обидные, колючие слова. Они больно врезались в мое сознание, заставляя совесть кровоточить еще больше. Думала ли об отце? Постоянно. Я рвала себя на части, чтобы спасти его.
— Да! Да! Я думала. Только все это денег стоит, лечение денег стоит! Думаешь все эти препараты, приемы у кардиолога, операция, — это все бесплатно? Это только на бумажке бесплатно! Нет у меня этих денег, а те, что есть…я не заслужила, не имею права, ясно тебе! Отцу они нужнее, ему помощь нужна, а мне не надо, мне уже ничего не надо…
Моя тирада возымела свой эффект. Леша моментально осунулся, сдулся. Гнев смылся с мужественного лица. Он протянул несмело ладонь к моей щеке и невесомо провел пальцами по коже. Табун мурашек от простого прикосновения — это не норма, но я так реагировала на его касания. Страх? Трепет? Что?
— Ты могла мне сказать изначально, Мира. Мы теряем время. Я оплачу любой уход, любых врачей, любые лекарства, любую операцию, — гортанно проговорил. Голос растерял былую сталь.
— Я не буду делать операцию.
Это все хождение по мукам. Нет.
Конечно, Леша отреагировал в своей манере, вынуждая меня кипеть и нервничать. Глаза потемнели, он развернул мою голову двумя пальцами и сжал подбородок с такой силой, что мне казалось, могли остаться синяки. Горячее дыхание коснулось губ, я машинально захотела провести по ним языком.
— Сделаешь, еще как сделаешь, как миленькая сделаешь. Я тебя даже спрашивать не буду, накачаю снотворным и вперед в новую жизнь. С ноги дверь открою, — рвано выдавал каждую фразу. Четко по словам. Угрожал своим всемогуществом. Давил в своем обычном стиле. Иначе ведь никак?
К чему эти потуги?
— А тебе какая разница? Ты вообще кто такой? Ты меня забрал как вещь, тебе ведь плевать. Ты меня элементарно хочешь трахнуть. Все. Ты думаешь, я не вижу, не понимаю? — закричала. Мне было уже все равно, чем мог закончиться этот разговор. Я не позволю никому так с собой вести.
— Да что ты, Мира. Трахнуть я хотел? Я трахал всегда только шлюх, а ты вроде таковой не являешься. И не кажется ли тебе, что даже если взять твою гениальную мысль в работу, то слишком уж много телодвижений ради траха? Я тебя вырвал из лап тех, кто очень жаждал отыметь молодое тело во все дыры за долги отца, я твоего папаню на реабилитацию отправил, скажи мне еще, что такому человеку может быть плевать. Давай, скажи! А вот тебе плевать на всех и вся!
Мне казалось, что я не расслышала. Что придумала себе эту фразу. Не может быть…Он сделал это для меня? Что-то внутри надкололось.
Леша рывком поднял меня с кровати и заставил развернуться к себе всем телом. Медицинская сорочка плохо скрывала мою наготу, это первым делом и заметил Леша. Жадно поглощая контуры заострившихся от холодного воздуха сосков. Я поспешила натянуть одеяло на плечи.
— Ты отправил…отца на реабилитацию? — прошептала, продолжая смотреть в потемневшие глаза. Мужчина дернулся. Отвел от меня взгляд.
— Сказал то, что сказал. У меня нет привычки повторять. Не жди от меня заезженной пластинки. Не Кеша я тебе. И была бы ты для меня развлечением, не стал бы я впрягаться, ясно тебе? — грубо продолжил.
Между нами, словно что-то поменялось. Я не могла понять что…Просто это заставило меня впервые в жизни проговорить свой самый страшный кошмар вслух. Услышанное завязало плотную веревку на моей шее и спустило защитный механизм. Я беззвучно заплакала. Леша взял мое лицо в свои теплые ладони провел большими пальцами по щекам, стирая всякое упоминание о слезах. Новый поток хлынул незамедлительно. Из горла вырывались полустоны, полувсхлипы.
 
— Я убийца. Я убила свою мать, — глядя в глаза мужчине, прошептала. Его лицо стало излучать невиданное ранее осознание, боль, принятие. Леша столкнулся лбом с моим. Запах сигарет, мужского одеколона оседал на губах.