Жестокая память. Нацистский рейх в восприятии немцев второй половины XX и начала XXI века

Издание этого труда в ФРГ было бы явно невозможным еще десяток лет назад. Там тщательно культивируется миф о городе на Волге как символе немецких жертв. При этом, разумеется, не остается места для памяти о подвиге Красной армии, трагических судьбах мирного населения Сталинграда. Ныне по этому мифу нанесен удар. Заслуживает пристального внимания оценка газеты «Süddeutsche Zeitung»: «Как никакая другая книга последних лет, книга Хелльбека вынуждает читателя взглянуть на незажившие раны других. Эти раны невозможно игнорировать» [1191]. Высокую оценку «Сталинградских протоколов» дали столь разные по своим воззрениям ученые, как Ганс Моммзен и Кристиан Хартман. Моммзен подчеркивает, что подготовленный Хелльбеком труд «противостоит тезису о “жертвенном пути” германских соединений, распространяемому, как правило, в германской историографии» и «устраняет предрассудки о том, что советские войска сохраняли высокую боеспособность только на базе насильственных действий и массовых расстрелов» [1192]. Хартман констатирует: «Эти незаменимые документы открывают новые горизонты для рассмотрения одного из центральных событий Второй мировой войны». Немецкой исторической науке, убежден он, необходимо познание «советской перспективы, которая не занимает в Германии того места, которого она заслуживает» [1193]. Можно надеяться на скорейшее российское издание важнейшего корпуса документов, отражающих человеческие измерения эпохального события Великой Отечественной войны.
С 14 декабря 2012 г. до 30 апреля 2013 г. в Военно-историческом музее бундесвера (Дрезден) была развернута масштабная выставка, посвященная 70-летию Сталинградской битвы. Организаторы выставки опирались на предшествующие научные достижения. Но в ходе подготовки дрезденской экспозиции был сделан значительный шаг вперед. Научный куратор выставки Йенс Венер следующим образом характеризует концепцию выставки: «Речь идет в меньшей степени о том, что думали или что планировали генералы, но о том, что происходило во время битвы с немецкими солдатами, красноармейцами и с мирным советским населением» [1194]. В изучении повседневности войны (в частности, в том, что касается немецких войск в Сталинграде) немецкими учеными был накоплен определенный опыт. Но в Дрездене впервые показаны и прокомментированы обширные материалы о повседневной жизни советских солдат и офицеров, равно как и мирных жителей Сталинграда. Выставка явилась результатом тесного профессионального сотрудничества Военно-исторического музея бундесвера с музеями и архивами Российской Федерации, прежде всего с Волгоградским музеем-заповедником «Сталинградская битва». Из 600 экспонатов выставки примерно половина представлена российскими музеями и архивохранилищами.
Руководители Военно-исторического музея бундесвера справедливо указывают на то, что выставка «Сталинград» означает «смену перспективы», «проливает новый свет на старую тематику» [1195]. Выставка, по оценке газеты «Leipziger Volkszeitung», представляет собой «взгляд на трагедию, в которой виновна Германия и в ходе которой погибли десятки тысяч немцев» [1196]. В развернутом комментарии радиостанции «Немецкая волна» о выставке, которая названа «ясной, неприкрашенной и честной», «единственной в своем роде», говорилось: «В течение нескольких десятилетий в памяти о Сталинграде доминировали селективное восприятие, отказ от видения страданий других и собственных преступлений». И далее: экспозиция «противостоит устоявшимся мифам о Сталинграде», являясь «беспримерной школой обучения в духе мира, безопасности и прав человека — особенно для тех, кто родился после войны» [1197]. Выставка в Военно-историческом музее, констатирует газета «Kölner Stadt-Anzeiger», является примером «объективного разговора о Сталинграде, который стал возможным только сегодня» [1198].
 
Представляют несомненный интерес записи книги отзывов посетителей выставки: «Экспозиция интересна и содержит в себе множество открытий»; «Несмотря на мои знания и на мой опыт, выставка очень меня затронула. Я узнал много новых фактов. Особенно важно стремление к объективному изложению исторических событий»; «Впечатления о выставке лучше и поучительней, чем знания, полученные на уроках истории»; «Многогранная выставка, которая приближает нас к судьбам людей»; «Впечатляющая экспозиция, которая дает аутентичное преставление об ужасах прошлого»; «Выставка о Сталинграде открывает новые горизонты» [1199].
Дрезденская экспозиция стала заметным явлением в общественной жизни ФРГ. Очевидно, она будет иметь долговременные последствия для немецкой историографии и немецкого исторического сознания. Свидетельство тому — разделенные десятью годами характерные высказывания о Сталинграде немецких авторитетных газет общенационального уровня. «Die Welt» (2003): «Этот город, не оставляет равнодушным ни одного немца. Никто из нас не может вычеркнуть его из собственной истории» [1200]; «Frankfurter Rundschau» (2013): «В памяти немцев и русских имя Сталинграда выжжено огнем как место судьбоносного, жертвенного перелома» [1201].
В 1953 г. известный в ГДР писатель Франц Фюман, бывший солдат вермахта, несколько лет находившийся в плену в СССР, завершил свою небольшую книгу «Поездка в Сталинград» идущими от сердца словами: «Вечная слава тебе, великий город, вечная слава тебе, советский народ, за свободу нашего народа!» [1202]. Понадобилось почти полвека, чтобы литературовед Бернд Раушенбах написал: «Невозможно избавиться от стыда, что в ФРГ никто не посмел произнести эти слова» [1203].
27 января 2014 г. в бундестаге ФРГ прошел «Час памяти» жертв национал-социализма, приуроченный к годовщине освобождения узников концлагеря Освенцим советскими войсками. В этом году в «Час памяти» вспоминали блокадный Ленинград. Почетным гостем парламента стал известный русский писатель Даниил Гранин, который провел все 872 дня в осажденном городе. Журналист «Московского комсомольца» Сергей Гапонов так описывает реакцию аудитории на выступление писателя: «Я был удивлен тому, как просто Даниил Гранин вышел перед огромной аудиторией немецкого бундестага и какими обыденными словами он передал в зал весь ужас блокады Ленинграда. Многие немцы — а в зале пленарных заседаний сидели, кроме депутатов парламента, несколько сот приглашенных — слушали Гранина, буквально закрыв лица или обхватив головы руками. Мне не показалось, я специально присматривался. Это правда. Им стало в очередной раз страшно и стыдно за то, что это было у них в истории: Гитлер, свастика, лагеря смерти и блокадный Ленинград» [1204].
* * *
Произошло определенное сближение позиций российской и германской историографий в исследовании Второй мировой войны и центрального ее события — германской агрессии против Советского Союза. Налицо существенное расширение пространства исторической правды о войне, новое прочтение ее трагического опыта. В 1997 г. по решению руководителей двух стран была образована Совместная комиссия по изучению новейшей истории российско-германских отношений. Сопредседателями комиссии являются авторитетные ученые — директор Института всеобщей истории РАН академик Александр Чубарьян и профессор Хорст Мёллер, в течение длительного времени возглавлявший Институт современной истории в Мюнхене.