Жестокая память. Нацистский рейх в восприятии немцев второй половины XX и начала XXI века
Об «Инициативе Штольперштайне» издано несколько десятков книг. Это — антифашистские путеводители по улицам немецких городов, истории людей, чья жизнь и смерть не должны быть забыты [1109]. Гунтер Демниг стал героем документальной ленты (режиссер Дёрте Франке), получившей несколько престижных международных премий [1110]. Фильм, отмечала газета «Neues Deutschland», «убедительно показывает, что искусство возникает не в ателье, а среди публики», убеждает в том, «сколь велико воздействие искусства, находящегося вне стен музеев» [1111]. Однако отношение к фильму в ФРГ зачастую было неоднозначным, о чем писала берлинская газета «Die Tageszeitung»: «Это неудобный фильм. Он возбуждает недовольство, которого некоторые люди не хотели бы» [1112].
Но дело не только в недовольстве «некоторых людей». Есть и Такие, кто неоднократно пытался и пытается повредить или уничтожить камни памяти. В ночь на 30 апреля 2013 г. в берлинском районе Фриденау злоумышленники осквернили около 40 памятных знаков, залив их черной краской. Преступники не были обнаружены. Гунтер Демниг сказал в ответ на эту угрозу: «Вместо каждого поврежденного камня мы установим один или два новых» [1113].
…Завершить рассказ о камнях памяти мне хотелось бы стихами Марины Цветаевой, которая за несколько десятилетий предвидела свою смерть — без могилы и надгробного камня. И теперь она пророчески обращается к нам и от своего имени, и от имени жертв нацистского террора:
Идешь, на меня похожий,Глаза устремляя вниз.Я их опускала — тоже!Прохожий, остановись!..И кровь приливала к коже,И кудри мои вились…Я тоже была, прохожий!Прохожий, остановись! [1114]* * *22 июня навечно останется для нас всенародным Днем памяти и скорби. В ФРГ эта дата не отмечалась никогда — для немцев она слишком неудобна. Ни разу германский бундестаг не обращался к тематике нацистской агрессии против Советского Союза. Но в 2011 г., когда исполнилось 70 лет с момента начала Великой Отечественной войны, все пять партийных фракций, представленных в германском федеральном парламенте, пришли к единодушному соглашению о проведении 30 июня в рамках очередного пленарного заседания специальных слушаний, посвященных этой трагической дате. Беспрецедентным было не только решение бундестага, но и совпадение взглядов депутатов на трагедию 1941 г., на значение ее уроков для современных отношений Германии и России.
В речи социал-демократа Гериота Эрлера дата 22 июня была названа «самой мрачной страницей германской истории». В послевоенной Западной Германии, по словам депутата, все, что было связано с «планом Барбаросса», «отторгалось или было оболгано». Понадобилось значительное время, усилия честных историков и длительные публичные дискуссии для того, чтобы опровергнуть ложные установки о «чистом вермахте» или «превентивной войне Гитлера против России». Лишь в последнее время произошло, уверен Эрлер, «настоящее чудо» — утверждение «реально существующих динамичных, позитивных германо-российских отношений».
Выражая позицию молодого поколения немецких политиков, христианский демократ, историк по образованию Филипп Мисфельдер призвал депутатов постоянно помнить о том, что «ни одно европейское государство не заплатило во время войны столь высокой цены, как Россия». Депутат убежден: добрососедские отношения с нашей страной необходимы и благотворны для немцев. Но его суждения трезвы и реалистичны: «Что касается предрассудков по отношению к России, то нам предстоит еще много работы».
Парламент ФРГ с 1999 г. работает в здании бывшего германского рейхстага, взятого штурмом войсками Красной армии. В мае 1945 г. стены громадного здания были покрыты тысячами надписей, сделанными советскими солдатами и офицерами, праздновавшими Победу. Большая часть надписей была утрачена, но часть их (во внутренних помещениях рейхстага) сохранилась и была в ходе реконструкции здания тщательно отреставрирована. Один из участников слушаний, депутат от Христианско-демократического союза Петер Байер, напомнил своим коллегам об одной из таких надписей: «Посеешь ветер — пожнешь бурю» [1115]. Несколько лет назад проведение бундестагом ФРГ политической акции, посвященной дню 22 июня, было бы трудно представить.
К 70-й годовщине начала нацистской агрессии против СССР был приурочен выпуск популярной книги Кристиана Хартмана «Операция Барбаросса. Германская война на Востоке» [1116]. Возможно, именно небольшой объем работы, ее обращение к массовому читателю делают книгу значительным событием в исторической науке ФРГ, своеобразным итогом исследований войны 1941–1945 гг. немецкими учеными в течение последних 10–15 лет. Для автора не подлежит сомнению, что с самого начала «это была расово-идеологическая война на уничтожение», что «инициатива в развязывании войны целиком и полностью принадлежала Германии» [1117]. Хартман вновь и вновь обращается к преступной роли германской армии: «Без административной и логистической поддержки вермахта массовые убийства были бы невозможны»; «немцы вели против Советского Союза войну, главным в которой были произвол» и «грабеж в таких масштабах, каких еще не знал мир» [1118].
Сдержанное, кажущееся порой отстраненным, повествование Хартмана дважды взрывается эмоциями. В обоих случаях речь идет о классических произведениях советского искусства, отражающих «океан человеческих трагедий»: о Седьмой (Ленинградской) симфонии Дмитрия Шостаковича и фильме Элема Климова «Иди и смотри». Хартман, в отличие от многих историков ФРГ, отдает дань мужеству и жертвенности советского народа. В 1941 г. и в последующие годы, указывает историк, СССР прошел «жестокую школу войны», создал новую, победоносную армию. Именно Советский Союз внес «очень значительный, если не самый значительный вклад» в победу над нацизмом, собственной кровью добился «крушения плана мирового блицкрига» [1119].
Что же двигало армией и народом СССР в их борьбе? Хартман так отвечает на этот вопрос: «сознание борьбы за справедливое дело», ощущение «единства судьбы», «новое качество общественной сплоченности». «Слова “Великая Отечественная война” стали волшебным лозунгом», овладевшим массами, и «поэтому крушение германской стратегии было неизбежным» [1120]. Такое признание из уст немецкого ученого дорогого стоит. Обращаясь к будущей судьбе исторической памяти о войне, автор заключает: «Такой войны еще не было. Ни в одной войне не было пролито столько крови, ни одна война не оставила таких глубоких следов в памяти современников». Можно только присоединиться к справедливому выводу историка: эту войну «нельзя ни забывать, ни игнорировать», «память о ней переживет свидетелей этих событий» [1121].
Трудно переоценить научную и политическую значимость публикации в 2011 г. корпуса архивных документов о германской оккупационной политике в западных регионах СССР. Речь идет об осуществленном под руководством Клауса Мальмана издании внушительного по объему (более 900 страниц) сборника почти ежедневных донесений командования айнзацгрупп за период с 23 июня до конца 1941 т. [1122] Сугубо секретная, цинично откровенная информация была предназначена для шефа Главного управления имперской безопасности Гейдриха и предельно узкого круга лиц. Теперь мы можем получить гораздо более точное представление о направленности и объемах преступной деятельности айнзацгрупп. В сообщении от 8 ноября 1941 г. говорилось: «Что касается казней, то по приказу командования до сих пор ликвидировано примерно 80 тысяч человек. Среди них было 8 тысяч человек, которые обвинялись в антигерманских или большевистских действиях. Остальные были уничтожены в ходе акций возмездия… Самые крупные из этих акций были осуществлены непосредственно после взятия Киева против евреев вместе со всеми их родственниками».