Записки из бронзового века (СИ)

А пока…
– Квартироваться будешь в самом зачуханом роду. Вон, в той норе. А вот докажешь свою полезность, тогда и об остальном подумаем, – просвятил меня шаман.
Выкрутился, короче. И рыбку съел, и в грязь лицом не ударил.
Хоромы оказались скромными, а условия – спартанцы бы взвыли. Но я не роптал, а кайфовал, что крыша над головой появилась и какое-никакое, а укрытие от промозглого ветра и прочих капризов природы.
Дождь, почти без перерыва, две недели шёл. Я из землянки почти носа не высовывал. По сильной нужде по раскисшей земле дотопаю до ближайшего кустика и обратно. У меня то, в отличие от соседей, утеплённой одежды не было!
Косуху, которая от холода мало спасает, и уже до стыдобы протёртые джинсы я в расчёт не беру. А волчью шкуру берёг, как зеницу ока – спал под ней и когда к вождю собирался, накидывал на плечи.
Соседи, коих в этой норе обитало девятнадцать голов, и на такой подвиг способны не были. В дождь предпочитали гадить прямо около входа в хату.
Тут это в порядке вещей было.
На мои протесты и доводы внимание не обращали. Типа ты ещё не воин, а значит никто и звать тебя никак.
И самое обидное, что и по первому, и по второму пункту они в самую цель попали. Я не раз и не два пытался донести до аборигенов, что зовут меня Сергей Максимов и я славный малый. И к тому же, компанейский. И зим мне много! Но шаман имя выговорить не смог и постановил, что это дурное имя. Так будущего охотника, а тем более воина, нарекать нельзя.
А на возраст им всем глубоко пофигу было. Примеры даже яркие приводили, по типу, мы уважаем того, кто доказал свою полезность племени.
– Вон старик Колум, сколько ему зим – никто не знает. Нет такой цифры. А вот Гук. Ему всего столько зим, – продемонстрировал мне шаман три пальца. – Но Гук уже воин. Он племя спас! Прошлым летом к стоянке подкрались враги. Напасть на нас хотели пока мы спали. Так Гук, чуткое ухо проснулся и шум поднял. Землянка проснулась, один из воинов на улицу выглянул, и облом врагам устроил. Так благодаря Гуку племя выжило. Его за это уважают и прислушиваются. Он и перед твоим появлением нервничал, – поведал мне шаман, когда я на званном ужине у вождя в очередной раз поднял вопрос о статусе воина и имени.
Так что жил я в самой дрянной землянке, как говорится, на птичьих правах. Род слушался только старшего по жилищу и пару охотников, которые в любую погоду уходили на промысел и с пустыми руками никогда не возвращались.
Так и шёл день за днём. Охотники на охоту ходили, остальные жрали, спали и сношались, как кролики. А мне делать нечего было. Вот и ломал я голову, как выбить с вождя грант на изобретение кайфовой штуки.
Зонтики и прочую бижутерию сразу отмёл. Нужно было что-то лёгкое в изготовлении, практичное и чтобы никто в племени до этого ещё не додумался.
Я уже был готов в дождь топать на холм и опять приносить жертву, если бы одним прекрасным утром меня не разбудил непривычный звук. Не ставшее уже привычным чавканье слякоти под босыми ногами, а хруст снега.
  
Глава 9. Прогрессорский дебют
 
Утром на улице царила настоящая сказка – всё вокруг белым-бело, как в будущем скажет поэт.
А воздух…
Он таким необыкновенным казался. Особенно после смрада, царящего в землянке. Я реально надышаться не мог.
– Нужно срочно набивать опыт, давить авторитетом и приучать сожителей к чистоте. Да и жену бы… – уже по привычке бормотал я себе под нос, ёжась на утреннем морозце. – А то с заката и до полуночи в жилище ахи и охи со всех сторон. Только я, да Кво – пацан лет шестнадцати, что вначале стал моим соседом, а сейчас уже и товарищем, по вечерам отвернувшись к стенке, зубами скрипим.
Какое тут прогрессорство…
И тут я всеми фибрами телапр прочувствовал ещё один важный момент – у меня ноги замёрзли…
Кроссовки то ещё во времена трудовой повинности по сбору валежника в негодность пришли. Шкуры тоже протёрлись. Вот и шастал я подобно йогам – в обмотках, а чаще босиком.
Но с приходом зимы ситуация кардинально изменилась. Даже аборигены, хоть и привычные были, а с утра пораньше уже в меха нарядились. В смысле, ноги шкурами обмотали, на плечах плащи козырные болтались.
 
– А я чём хуже? – возмутился я и потопал разруливать вопрос.
И обломился. Знатно так обломился. Ибо, со слов нашего старосты (который в землянке главным был), лично на меня приказ о переходе на зимнюю форму одежды не распространяется.
– Тебя в списках воинов, состоящих на довольствии нет! А в качестве ребёнка ты заявку подавал? Нет? Не знал? Вот и ходи голодный. В смысле холодный. Запутал ты меня, отстань, противный, – отмахнулся от меня староста. – Иди вон шаману на мозги капай, а мне некогда.
Ну, я и пошёл. Точнее – полетел! Натурально воспарил над заснеженными просторами. Только пятки сверкали.
– Шаман, вставай, там несознательные граждане склад с гуталином обнесли! Морды мажут, говорят, вечером в соседнее село на дискотеку поедут, – орал я, перепрыгивая через храпящие тела.
Шутка юмора не удалась. Туго с этим у аборигенов было.
Спящие в момент повскакивали и, даже глаза не продрав, ломанули в сторону выхода. Меня чуть в землю не втоптали.
– И куда это они? – завис я.
– Туда, – взвыл толмач, пристраиваясь замыкающим.
– Меня погодите! Чур, я первый самого нахального по мордасам бить буду, – инструктировал соплеменников вождь.
– Да стойте вы, я же пошутил, – улыбнулся я, разведя руки в примирительном жесте.
– Смешно, – рыкнул толмач и плюхнулся на землю.
– Да где же мы так накосячили, – взвыл главнюк и, сопя как паровоз, двинул на свежий воздух. Видать соплеменников успокаивать пошёл.
Пятая чакра была быстрее мозга. Предчувствуя неминуемую кару, сжалась до состояния – нас тут и рядом не стояло.
– Шаман, я чего спросить то хотел? А праздник первого снега будем отмечать? В снежки можно пару каток сгонять. Землянка на землянку, например. Нет? А конкурс снеговиков? Я тебе помогу самого большого замострячить! Морковка-то есть? – продолжал я выносить мозг толмачу.
Нет, ну а что? Сказали, что я в статусе ребёнка, значит, будем отыгрывать эту роль на все сто сорок процентов. Тем более, после моих слов процесс пошёл, томач завис. Пришлось перезагружать и объяснять, кого и как я имел в виду.
– Точно, накосячили мы где-то, – чуть ли не плакал шаман, когда до него дошло, что там на улице нападало. – Белая штука – не радость, а испытание. Тяжёлое испытание, – пытался он донести до меня местные реалии. – А ты радуешься. Придурок!
– Во-во, и я про тоже! Сапог нет, о валенках и фуфайке только мечтаю, – начал клянчить я.
Но вместо шмоток мне ответка прилетела.
– Добыча там, – подмигнул мне шаман.– Как ты говоришь это называется? Шутка юмора? Я тоже могу. Где – я тебе показал.
Короче, вышел я из начальственной землянки ни солоно хлебавши. Благо, что морду не набили.
Хотел было к охотникам на хвост упасть, но сколько не бродил по лагерю, а ни одного не нашёл. К шаману когда бежал – были, а как вышел, будто испарились все.
– На охоте они! Бабай пришёл! Он нос и ноги щиплет, зато мясо не портится. А его сейчас много запасать нужно, – просвещал меня Иво. – Скоро навалит этой белой штуки по пояс и тогда охоте йок. Зверя не догнать будет, разгрузочные дни у племени начнутся.
Я попытался донести до него мысль, типа пофиг на охоту, тут вон скот у врагов отбитый под боком тусуется, так он на меня как на дурака посмотрел. А тут ещё и шаман нарисовался.
Мстит видать за что-то.
– А не слишком жирно ли будет? А враг придёт, чем откупаться будешь? А? Животные растут медленно! Мы их только по большим праздникам забиваем. Вот совсем скоро солнце будем возвращать. Тогда двух самых слабых бычков в расход и пустим. Жертву принесём, духов поблагодарим, светило подмажем. А то оно устало нас греть! Иссякла сила. Заметил же, что светит мало и не греет.
– День зимнего солнцестояния отмечать будут, – перевел я на привычный мне язык шаманскую сказку.