Нас не сломить

Он с любопытством наблюдал за ней и одобрительно посмеивался. Она определенно нравилась ему.
— Может, у вас найдется прикурить? — спросила она, сделав шаг в его сторону. Он молча протянул ей коробку спичек.
— Спасибо, — проговорила она и, прикурив, продолжала: — С ума можно сойти. Подумать только: столько ждать автобуса, а его все нет и нет.
— Я здесь уже с полчаса жду. И за это время не прошел ни один автобус, — ответил он.
Внезапно поднялся ветер. Упали первые капли дождя. Из всех ожидавших автобус людей только у него не оказалось зонта.
— Идите ко мне под зонтик, — позвала девушка. Он с благодарностью посмотрел на нее, но не двинулся с места.
— Что же вы стоите? Идите скорее. А то промокнете до нитки.
В ее голосе ему послышались нотки заботы и нежности. А дождь лил сильней и сильней, и ему ничего не оставалось, как воспользоваться ее предложением. Постепенно ветер стих, но дождь не прекращался.
Зонтик был слишком мал, чтобы надежно укрыть двоих.
— Вы промокнете из-за меня, — смущенно проговорил он.
— Ничего страшного. Вы же пришли мне на выручку, когда у меня не оказалось спичек. Я не хочу оставаться у вас в долгу.
— Разве дать прикурить можно назвать выручкой?
— А как же это тогда называется?
— Да никак. А что, вы действительно пострадали из-за меня?
— Да полно вам. Сказать по правде, мне доставляет удовольствие укрывать вас от дождя.
Оба замолчали. Вплотную придвинувшись к ной, он тщательно следил за тем, чтобы нечаянно не коснуться грудью ее спины. Девушку же вовсе не волновало близкое соседство мужчины. Во всяком случае, так ему казалось. Он почти физически ощущал тепло ее тела. Прошло еще несколько минут, и он уже знал наверняка, что ему просто необходима близость этой женщины. Ее спина притягивала его, словно магнит, и ему было нелегко преодолеть силу этого притяжения. Когда же он едва заметно коснулся ее, то она и не подумала отодвинуться. Наоборот, она еще плотнее придвинулась к нему. И если бы сейчас на остановке они оказались одни, он наверняка не удержался бы и заключил ее в объятия.
Вдали послышался шум приближающегося автобуса. А вскоре показался синий огонек.
И тут он совершенно отчетливо понял, что ему не хочется расставаться с девушкой.
— Вам далеко ехать? — спросил он.
— Мне до конечной остановки. А вам?
— До улицы Хоун.
— Могу я надеяться увидеть вас снова? — спросил он.
— А вы очень этого хотите?
— Разумеется. Поэтому и спрашиваю.
— В таком случае завтра в двенадцать часов дня в пагоде Суле.
— Спасибо, — обрадовался он.
В это время подошел автобус, и они поспешили втиснуться в него.
В десять часов утра он уже был возле пагоды. Он устроился на нижней ступеньке лестницы и закурил. Потом ему надоело сидеть, и он отправился бродить вокруг пагоды. Он успел обойти вокруг пагоды несколько раз, прежде чем увидел девушку, спешившую ему навстречу.
— Вы давно меня ждете? — спросила она с улыбкой.
— Нет. Часа два.
— Но мы же с вами договорились встретиться в двенадцать. Зачем же вы так рано пришли?
— Мне очень хотелось поскорее вас увидеть.
— Ах вот как!
— Я встал сегодня часов в восемь и сразу же отправился сюда. Я добирался пешком.
— Почему же вы не поехали автобусом? — удивилась девушка.
— Вчера вечером, когда мы с вами встретились, у меня в кармане было шестьдесят пья. Я уплатил за билеты в автобусе, потом купил две сигары и коробку спичек — и все мои деньги кончились.
— Да, — проговорила она, сочувственно покачав головой.
— Ничего страшного. Мне не впервой такой путь пешком проделывать.
— Выходит, вы сегодня еще ничего не ели? — спохватилась вдруг она. — Тогда пошли. Пообедаем вон в том кафе у полицейского управления.
— Спасибо, я не хочу есть.
— Что значит «не хочу»? Как же человек столько времени может не есть? Это вредно для желудка.
— Да, но я к этому привык.
Девушка посмотрела на него серьезно и, нахмурившись, сказала:
— Ваших отказов не принимаю. Пошли обедать. Мне скоро на работу.
— Я действительно не хочу.
 
— Какой вы упрямый!
— Ладно. Чайку можно выпить.
— Разве чашкой чая можно утолить голод? Мы идем в кафе «Шами».
И он покорно последовал за девушкой.
— До чего же приятно выпить чаю в такую жару. Спасибо вам, — сказал он, залпом осушив стакан.
— Угощайтесь, — предложила она, показав взглядом на тарелку с бисквитами.
— Спасибо, я сыт. Между прочим, сегодня воскресенье, а вы не отдыхаете. Интересно, где же это вы работаете.
Она подумала немного, улыбнулась и сказала:
— Это не так важно. Лучше вы расскажите о себе.
— Я родом из района Мьинджауна. Три года назад приехал в Рангун и стал работать кассиром в одной фирме. Потом увлекся тотализатором. Один раз взял в кассе пятьсот джа да все и проиграл. За это меня упекли на год в тюрьму. Всего две недели как вышел. Сейчас без денег и без работы. Старые друзья иногда по трешке, а то и пятерке подбрасывают. Пока кое-как перебиваюсь.
— А вы не пробовали на работу устроиться?
— Я всего восемь классов кончил. С таким образованием не так-то легко устроиться.
Девушка вздохнула, видно, его рассказ ей не пришелся по вкусу. Она раскурила потухшую сигарету и спросила:
— Почему же вы не хотите вернуться к себе в деревню? Денег на дорогу нет?
— А зачем возвращаться? Родители умерли, да и родственников, которые захотели бы мне помочь, не осталось.
— Где же вы сейчас живете?
— Пристроился пока у одного приятеля.
Она снова прикурила, подумала секунду и вдруг предложила:
— Хочешь, перебирайся ко мне.
Он поднял на нее удивленные глаза.
— К тебе?
— Я, как и ты, одна в этом мире. Но я могу позволить себе снимать комнату.
— Где же ты все-таки работаешь? — спросил он снова.
— В отеле «Шанхай».
Несколько секунд он с любопытством разглядывал ее.
— Ну… согласен? Он быстро кивнул.
— А теперь мне пора на работу. Вот тебе два джа на сегодняшние расходы. В одиннадцать вечера жди меня на той остановке, где мы вчера встретились. Только вот что… Завтра мы с тобой пойдем в отель.
— Это зачем?
— Ну, во-первых, тебе надо устроиться на работу. И, кроме того, я должна сообщить о тебе своему хозяину. Если работающую в отеле незамужнюю девушку застанут в ее комнате с мужчиной, то немедленно сообщат в полицию, — рассмеялась она.
Расплатившись, она встала из-за стола и направилась к выходу. Он последовал за ней.
— Как тебя зовут? — спросила она вдруг.
— Ко Ба Кун. А тебя?
— В отеле все зовут Амья. А вообще-то Ма Хла Чу, — ответила она, помахала ему рукой, весело рассмеялась и убежала.
Легкий ветерок гнал вдоль улицы Сулейпхая два случайно соединившихся сухих листа.
  
БОЛЬШАЯ ЛЮБОВЬ
 
Утром у жены начались схватки, и я отвез ее в родильный дом «Дафрин».
Вечером следующего дня я приехал ее навестить.
— Ну как, еще не родила? — спросил я, едва переступив порог приемной.
— Нет. Мне делают уколы и дают какие-то лекарства. Отдыхаю.
— Может быть, пока побудешь дома?
— Ну нет, домой я не поеду. Как потом сюда доберешься? Далеко ведь. Тех, кто живет близко, отпускают. Больница переполнена. У меня вот все еще нет места. Видишь, на чем я сплю. — И жена указала на узкую жесткую скамью, на каких обычно сидят посетители.
— Бедненькая, все бока, наверно, отлежала. Что за резон тебе здесь мучиться? Ведь никто не знает точно, когда ты родишь. Поедем домой.
— Нет, нет, не уговаривай меня, не поеду. Здесь хоть и не совсем удобно, зато я спокойна… А дома… Вдруг роды начнутся ночью. Разве найдешь машину на северной окраине Оклапа?
«Она, пожалуй, права, — подумал я. — От нас до роддома около тринадцати миль. Машину достать нелегко».