Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ)

Я вдруг подумал, что если всё-таки у нас получится выйти из этого шторма сухими, то мы можем поселиться у моря. Лайле явно нравится суровая красота этой дикой стихии, а я просто хочу сделать её счастливой.
На пляже почти никого не было, кроме редких случайных прохожих - одиноких или, что чаще, таких же парочек, как мы. Кое-кто был даже в куртках. Сообразив, что у меня с собой сумка, я достал и накинул на Лайлу пару своих рубашек. Мы погуляли ещё полчаса, а потом я тоже начал замерзать.
- Ну что, ты довольна встречей с морем? Пойдём греться?
Лайла кивнула. Мы направились к ближайшему выходу с пляжа, и уже поднявшись на пару ступеней, я увидел несколько подозрительных людей в чёрном. Машинально спрятал девушку за своей спиной, но это нам, разумеется, не помогло. Эти громилы с рациями знали меня в лицо.
- Гаяр Рабах? - оглушающе громко спросил один из них.
- Будто вы сами не знаете, - буркнул я.
Сопротивляться не стал, но и не позволил нас трогать. Взял Лайлу за руку и повёл вслед за двумя верзилами. Другие двое шли позади. Они привели нас к чёрному затонированному внедорожнику, а потом главный почти вежливо сказал:
- Отойдите, пожалуйста, в сторону, господин Рабах. Мисс Насгулл, садитесь в машину. Ваши родители ожидают вас в аэропорту.
Лайла бросила на меня жалобный вопросительный взгляд: мол, а как же ты? Но я только кивнул ей: ничего не бойся. Как только моя любимая исчезла в тёмном автомобиле, мне скрутили руки и потащили прочь.
  
Глава 23. Хэппи-энд (Лайла и Ева)
 
ЛАЙЛА
Лицом моей мамы, которое я увидела первым из всех родных в аэропорту, можно было сквашивать молоко и пугать маленьких детей. Ещё месяц назад, увидев её такой, я бы просто развернулась и побежала прочь - прятаться. Или тут же и упала, потому что ноги подкосились. А сейчас - ничего. Не то чтобы совсем не страшно, но терпимо.
Мама дождалась, пока я приближусь вплотную, взяла меня за руку и повела прочь. С ней такое бывает - что она сердится до немоты. Мою ладонь она сдавила до боли, да к тому же впилась ногтями. Кажется, ещё немного - и оттуда пойдёт кровь. Потечёт красной тёплой струйкой по белым плиткам аэропорта. Я попыталась высвободить руку, но мама не дала - сжала ещё сильнее.
- Ты делаешь мне больно! - не выдержала я и возмутилась.
- А ты просто убила меня! - процедила она сквозь зубы. - И даже не поморщилась.
Она ворчала ещё что-то, тяжело ступая по полу, но я уже не слушала. Я думала о том, что да, я не самая благодарная и послушная дочь. Но разве мой долг - в том, чтобы положить счастье всей своей жизни к ногам родителей? Чтобы они растоптали его... И в то же время, у меня нет права сетовать на жетокость судьбы: я была в одном шаге от того самого счастья всего месяц назад, но сама же прошла мимо.
Отец не прилетел за мной - отправил вместо себя Карима, и Ева тоже. Не удивлюсь, если она под каким-нибудь домашним арестом. Да уж, заварила я кашу...
До дома мама почти не разговаривала со мной, и Карим тоже. Нравоучений он не любил, а говорить на отвлечённые темы было как-то странно.
Однако на семейном суде папа и его любимая младшая жена присутствовали. Он произошёл на следующий день после моего возвращения домой. Я по-прежнему чувствовала себя необычно. Будто действительно во мне осталась часть моего любимого мужчины. Я не ощущала себя такой слабой и беззащитной, как всегда. Во мне билась сила, уверенность, спокойствие. Что я всё смогу преодолеть и ничто не убьёт меня.
 
Я смотрела в лица родителей с удивительной смелостью и даже начала свою речь с требования:
- Мама, папа, я сейчас всё вам расскажу, с самого начала и без утайки, и прошу только об одном: не перебивайте. Эта исповедь, скорее всего, отнимет у меня много сил, и если посередине случится её обсуждение на эмоциях, то, возможно, у меня не получится закончить.
Отец понимающе кивнул, как бы объявляя себя гарантом соблюдения этого условия, и я, глубоко вздохнув, начала:
- Несколько месяцев назад я стала петь в одном клубе у нас в городе. Мама, ты наверняка слышала о нём, это там Гаяр был... мм... схвачен и передан в полицию.
Матушка судорожно вдохнула и уже открыла рот, но папа положил ладонь ей на плечо, останавливая. Она промолчала, однако лицо её заметно потемнело.
- Да, - подтвердила я. - История с полицией произошла из-за меня, но об этом речь впереди.
Потихоньку начинало потряхивать. Всё-таки мужской энергии во мне оказалось не так уж много... Я прокашлялась.
- Хм... Да. Этот клуб - он... возможно, не совсем подходящее место для меня, но так уж сложилось... Я оказалась там, потому что хотела петь на публику. Очень сильно хотела - и судьба подарила мне такой шанс. Я просто пела, по два часа три дня в неделю... под прикрытием этих уроков у Марьям. И, да, я пела в никабе, чтобы никто не мог узнать меня и раскрыть мою тайну.
Мама тяжело вздохнула и взяла у папы протянутый ей стакан с напитком, а Ева приналась махать возле неё небольшим веером.
- Там мы с Гаяром и познакомились, - выдохнула я. - Он пришёл туда с друзьями, услышал меня и... стал ухаживать. Дарить цветы, вкладывать в них записки. Я... немного отвечала ему. Так же, записками. Это было... я не знаю... Я ни о чём таком не думала - просто увлеклась... А потом он пришёл с родителями к нам в дом.
- Вот почему ты так вырядилась и размалевалась! - выпалила мама, так как никто не успел её остановить.
- Да, я... пыталась спрятаться, чтобы он меня не узнал. И голос спрятала... А потом... даже не смогу объяснить, как, но я поняла, что... В общем, у нас было свидание. В парке. Всё так же, в никабе. Он не знал, что я - Лайла Насгулл, его наречённая невеста. Думал, что влюблён в певицу из клуба, поэтому и отказался от женитьбы.
- Безумие какое-то! - воскликнула Ева, обмахивая веером уже себя.
Я кивнула.
- Тогда, в клубе, Гаяр пришёл, чтобы увидеть меня. У него был конфликт с хозяином, я не знаю, из-за чего, но тот ложно обвинил его в краже...
- Он уже забрал своё заявление, - холодно откликнулась мама.
Мои глаза широко распахнулись:
- Почему?
Она пожала плечами:
- Сказал, что деньги нашлись. Обвинение снято. Но это не извиняет того, что Гаяр посещает подобные заведения!
- Зойра, подожди, обсуждать будем позже, - напомнил папа.
 
Я продолжила:
- После истории с полицией я уволилась из клуба. Потом Гаяр узнал, что я это я. Я думала, он рассердится за мой маскарад, но он и слова упрёка мне не сказал. Вы заперли меня, окончательно лишив возможности видеться с ним - и это желание усилилось многократно. Хотя о чём я - к тому моменту я была уже и так безнадёжно влюблена... Поэтому...